Шаги по стеклу

Максим. Ревность. Больно. Это новое чувство затмевает мне разум, непонятным зверем поднимается из глубин спокойствия и тишины, оголяет нервы, которые натягиваются струнами и звенят. Звук разрывает все внутри и царапает душу, вызывая приступы ярости. Хочется сжать пальцы в кулак и прикусить губу. Хочется отгородить Алекса от чужого взгляда, от прикосновения. Хочется спрятать, встать на пути и отогнать, отбить всякие попытки даже приблизиться к нему. Мысли… Их много, они мелькают в голове, предлагая мстить и огрызаться, бить побольнее, но доказывать, что он принадлежит мне. Я передернул плечами. Не отводя от него взгляда, обошел бассейн и приблизился к ребятам. Все были очень высокие и спортивные. Одним словом — пловцы. Разговаривали шумно и непринужденно. Меня опять уколола ревность, когда один из ребят в шутку толкнул Алекса в воду, и следом за ним, создавая множество брызг, прыгнули остальные. Смех. Весело им. Меня начало подкидывать. — Алекс! — слишком резко окрикнул я его. — Чё? — Мне надо уходить, — нахмурился я. — Макс? Ты чего? — Алекс перестал улыбаться. Я смутился. Одним словом, испортил ему настроение. Но, глядя как он обращает внимание на других, я понял, что не хочу этого видеть. Отвернувшись, направился в раздевалку. — Макс, подожди, — выбравшись из воды, Алекс быстро догнал меня и заглянул мне в глаза, — что с тобой? — Ничего, — отвел я взгляд, — помоги, кажется, линза сместилась. Мы зашли в раздевалку, и Алекс приподнял мое лицо, повернул к свету и внимательно посмотрел в глаза. — Вроде все нормально, чувствуешь дискомфорт? Может, снимешь их? — Хорошо, сниму. Я отошел и прикрыл глаза. Я врал, все было в порядке и ничего мне не мешало. Просто хотел, чтобы он не смотрел на других. «Эгоистично, но это то, чего я хочу, потому что…» — я оборвал мысль. Алекс внимательно смотрел на меня. — Алекс, — одними губами сказал я. Он меня услышал и подошел совсем близко. Я виновато опустил голову. — Что тебя мучает, Макс? Скажи, не темни. — Я… Алекс… — Ну? — Алекс, — собрался я с духом. — Я люблю тебя… — Что? — приподнял он бровь. — Повтори. — Я люблю тебя, — сказал и зажмурился, ожидая удара. «Ударит. Я бы точно ударил», — забилась мысль. Я весь сжался, ожидая… что? Теплая ладонь прошлась по моему лицу и приподняла голову. Я рискнул приоткрыть один глаз. Алекс хмурился. — Точно? Уверен? Я кивнул и смело посмотрел в его лицо. Он еще больше помрачнел, а потом резко ударил кулаком рядом с моей головой. Я дернулся от неожиданности, но Алекс одним движением прижал меня к шкафчику и, не отрывая взгляда, опять спросил: — Уверен? — Ддд… да. — Макс, ты… ты… — зашипел он, отстраняясь. На его скулах ходили желваки. Я старался не дышать и не шевелиться. — Идем, одевайся. — А? Куда? — Ко мне домой, там поговорим. Быстро. Алекс развернулся ко мне спиной и начал резкими, рваными движениями одеваться. У меня дрожали руки и никак не удавалось натянуть штаны. Все же, в темпе мне удалось справиться, даже успел пригладить волосы. Мы бегом рванули на остановку. У меня зарождалась паника. Я сказал то, что уже давно хотел сказать, но вот Алекс не хотел слышать. «Но почему он не побил меня? Почему не наорал? Алекс, ты имел полное право это сделать», — думал я и терялся в догадках. Подошел автобус, и мы заскочили внутрь. Алекс привычно отгородил меня от остальных пассажиров, встав спиной к ним. Я всматривался в его лицо, ища ответы на свои молчаливые вопросы и пытаясь предугадать его реакцию на мои слова. Я чувствовал его ярость и негодование. Алекс вцепился в поручни так, что костяшки пальцев побелели. Он явно еле сдерживался и отводил от меня взгляд. А меня тихо трясло, накатывала паника, а может возбуждение? Я не понимал, что со мной произошло. Откуда взялась смелость сказать ему, что его люблю? Я спятил? Вроде нет, но, незаметно ущипнув себя за руку, убедился, что я нормальный. Автобус подскочил на кочке, и меня отбросило на Алекса. Он придержал меня, а я, как дурак, вдохнул его запах. Голова пошла кругом и сердце непослушно припустилось вскачь. Мне нравится в нем все, все до мельчайшей черточки и скупого движения, до нахмуренных бровей и до сжатых губ, все… все… Я запрокинул голову и позвал: — Алекс… Он посмотрел на меня и прищурил глаза. Я от такого взгляда сразу замолчал, понимая, что не стоит говорить. Мы вышли на своей остановке и быстро, почти бегом, пошли по улице. До самого дома Алекс не проронил ни слова. Алекс. Как же давно я не видел своих друзей. Они столпились вокруг меня и с жаром рассказывали у кого и что произошло за это время. Новые подробности того или иного вызывали у меня улыбку и смех. Я был счастлив видеть их, вот так разговаривать. «Нет, надо как можно чаще приходить сюда, а то слишком редко вижусь с ними». К концу нашего разговора Никитка раздурачился и как результат — я лечу в воду. Быстро сгруппировался и вода приняла меня в свои объятия, как родного. Вода — моя любимая стихия. Находясь в ней, я чувствую всего себя как никогда остро. Мысли становятся чистыми и, как вода, прозрачными. Именно в воде я четко вижу ответы на все вопросы и могу мыслить логически, принимая верные решения. Оклик Макса вывел меня из задумчивости и я ответил ему резче чем хотел бы: — Чё?! — Мне надо уходить, — так, с Максом опять что-то не так, его настроение почему-то снова поменялось. Это плохо. — Макс? Ты чего? Мелкий мне не ответил и рванул в раздевалку. Я выругался и быстро насколько мог вылез из воды и бросился за ним. — Макс, подожди, — «да что с ним происходит последние пару дней?! Он же как дикое животное мечется и паникует». — Что с тобой? — Ничего, — «почему он не смотрит мне в глаза? Почему отводит взгляд и снова прячется». — Помоги, кажется линза сместилась. Он явно врал и дело совсем не в линзе. Я решил поддержать его игру и, зайдя в раздевалку, я приподнял его лицо и посмотрел в глаза. Взгляд у него был каким-то затравленным и пугливым. — Вроде все нормально, чувствуешь дискомфорт? Может, снимешь их? — продолжил я его игру. «Я все-равно узнаю в чем дело! Или я буду не я!» Макс отошел в сторону и отгородился от меня молчанием словно каменной стеной. Я продолжал буравить его взглядом и ждать, но в какой-то момент не выдержал, поняв что говорить мне никто и ничего не будет так просто. — Что тебя мучает, Макс? Скажи, не темни. «Ну же, Макс, помоги мне понять перепады в твоем настроении!» — Я… Алекс… — Ну? — «почему слова даются ему с таким трудом?» — Алекс, — он прикрыл глаза, а потом снова распахнул и выпалил так словно нырнул в воду. — Я люблю тебя… — Что? — я не мог в это поверить. — Повтори. — Я люблю тебя. Макс зажмурился, а я уставился на него и с трудом осознал то, что он сказал. «Нет, мне это не нужно. Почему он так легко говорит о своей любви? Я никогда не разбрасывался такими словами. А он… так просто… словно они пустой звук. К тому же, какая любовь? Есть ли она или это просто обычный обман? И самое главное, что о ней может знать Макс со своей-то фатальной наивностью? Черт, в голове хаос!» Я решил дать ему еще один шанс на иной ответ. — Точно? Уверен? Макс кивнул и с вызовам посмотрел на меня. И откуда взялась вся эта смелость? Ее еще час назад и в помине не было. Злость накрыла меня с головой и кулак встретился со стеной. Я врезал по стене, чтобы не ударить Макса. Как бы я сейчас на него не злился, но все еще боялся причинить вред. Я прижал его к шкафчикам и снова спросил: — Ты уверен? — Д-д-д… да. «Значит, не захотел менять своего решения!» — Макс, ты… ты… — я не находил слов. Меня просто душила злоба и жутко хотелось сорваться, но я держался из последних сил. «Надо домой и подумать. Пока дойдем, как раз хоть что-то переварю своим мозгом». Я приказал, именно приказал, ему одеваться и сам сделал тоже самое. Я видел страх в его глазах, но сейчас мне было не до этого. Я почти бегом несся домой, а в голове было такое, что впору стукнуться ею посильнее, лишь бы не думать. Дома были родители и мне пришлось натянуть улыбку на лицо, лишь бы они не поняли ничего. Я попросил нас не беспокоить, сказал что будем делать уроки и, толкнув не сопротивляющегося Макса в комнату, закрыл на замок. Минут пять я бесцельно бегал туда-сюда, стараясь все осмыслить и, если не принять, то хотя бы понять, но нет, не смог. Все это время Макс сидел на кровати и испуганно следил за моими действиями. Этот его затравленный взгляд вывел меня из себя и взбесил. Я подлетел к нему, схватил за футболку и дернул на себя, впиваясь в него взглядом. Он тоже неотрывно смотрел на меня расширенными глазами и его слегка трясло. — Чего ты хочешь от меня, Макс? Чего добивался своим признанием? Ответного признания в любви и заверения в высоких чувствах? Ну так этого не будет! Я не буду говорить этого, просто потому, что не люблю тебя. Ты мой друг и только. Ничего большего, никогда не будет между нами, никогда! Не надо путать дружбу с чем-то, чего, скорее всего, и нет на этом свете. Макс, к чему нам все эти сложности? Разве раньше было плохо? Зачем ты все портишь? Скажи мне, Макс? — Нет, но я так больше не могу. Я правда люблю тебя, Алекс… — Нет, молчи и не говори того, о чем мы потом оба пожалеем. Я-то уж точно. Пойми, не могу я тебя любить. Не умею я этого больше, да и не хочу уметь. К тому же, и ты, и я — оба парни. Макс, я не гей, я нормальный. У нас никогда и ничего не будет. Ты меня понимаешь? — Понимаю… понимаю, но я же не могу запретить себе любить тебя! «Господи, что он творит?! Зачем, ну, зачем все рушит?! Я не хочу этого! Ну же, Макс, давай, начни смеяться и скажи, что все это только шутка. Дай шанс нашей дружбе. Ну, не могу я любить тебя, я натурал… Да даже если бы был геем или би, не смог бы. Я выучил тот урок, что мне преподала моя первая любовь. И ничего не обязывающие отношения меня теперь устраивали больше. Ни к чему другому я попросту не готов, да и не буду готов. Такие отношения — это сплошной геморрой». — Макс, я думаю, нам стоит некоторое время не видеться. Возможно, ты придешь в себя и перестанешь говорить всякую чушь и заверять меня в том, что гей. — Но… — начал мелкий и я решительно его оборвал. — Нет! Ты сам поймешь, что так лучше. Да и я остыну. Макс, ты должен понять, что ничего между нами нет и не будет никогда. Все. Иди домой, Макс. — Но, — начал снова он, а я покачал головой. — Хорошо. Он вышел из комнаты, а через пару минут я услышал несильный хлопок двери и щелчок замка. Макс ушел. Я упал на кровать и впечатал кулак в подушку, сам не зная в чем обвиняю ее. «Какого черта все так запуталось?! Голова кругом. Скорее всего, я сделал ему больно, но так надо, чтобы он не забивал свою голову всякой блажью и не портил себе жизнь. Я спокойно относился к геям, но не был одним из них и не буду».