Шаги по стеклу

Алекс. Прошло двенадцать лет, я уже и не помню его лицо, выражение глаз или улыбку. Я совсем не помню походку, движение рук или поворота головы. Но все же в памяти отчетливо сохранился его голос и запах, свойственный лишь ему одному. Ну, а самое главное, я так четко помнил тепло объятий и нежную ласку рук. Память поймала те мгновения, когда он касался меня, и сохранила ощущения внутри души и сердца. Да, это бред, знаю. Я похож на психа. Мне тридцать лет, вроде уже и не романтичный школьник, но почему-то именно так видел Макса до сих пор. За эти десять лет я успел жениться и развестись. У меня рос замечательный сын, но счастья, как такового, не было. Судьба не исполнила мои желания. Не было человека, которого я смог бы так же любить, как и мой папа по сей день любит маму. Помню, когда был еще женат, то по утрам, как и отец, сидел на кухне, старался как можно быстрее прочесть газету, выпить кофе и уйти на работу. Нет, я не спешил, времени у меня была уйма, просто не было желания наблюдать за женой, смотреть, как она готовит или моет посуду, мне не хотелось помочь ей, как всегда этого хотел мой отец. Я не чувствовал, что это нам нужно. Мы были чужими людьми, живущими в одной квартире, как обычные соседи, друзья, но не любящие супруги. Ну, а однажды она попросила развода, и я дал его, нисколько не возражая. Между нами так давно все было закончено, словно и не начиналось ничего. Мы даже смогли остаться друзьями, и она все еще пытается обо мне заботиться, не обращая внимания, что мне это совсем не нужно. Линда вышла замуж за моего двоюродного брата. Я видел, что они любят друг друга. Был счастлив за них, как никогда и… завидовал. Да, я безбожно, до дрожи им завидовал, у них есть то, чего нет у меня. Они часто приезжали ко мне, и Линда ругалась, что я так и живу один, что не пытаюсь хоть что-то в своей жизни изменить. Они не понимала — я не хочу, устал, мне не нужно это. Пока Линда с братом были у меня, я делал вид, что живу полной жизнью, но, как только дверь закрывалась за их спинами, все возвращалось на круги своя. У меня были любовницы, но все они женщины на одну ночь, на один миг. Наутро я не помнил их имен, вообще ничего не помнил, и они исчезали из моей жизни, словно их и не было. Теперь я жил работой и был, если не счастлив, то в некотором смысле доволен этим. Вот даже сейчас только с работы. Мы с напарником так часто зарабатывались до ночи над интересными проектами. Очнулись оба уже утром, когда люди стали приходить на свои рабочие места из дома — отдохнувшие и свежие. Мы на их фоне как-то плохо выглядели. Совместно решили, что все же стоит расползтись по домам и выспаться, а то такого наворотим, а потом разгребай. По дороге я зашел в кафе, там бывал часто, и меня знали в лицо, как постоянного клиента. Я тихо, впрочем, как и всегда, сидел за своим столиком, ни на кого не смотрел и никого не замечал. Сжимал в ладонях чашку с кофе, а взгляд был устремлен в одну точку и не сдвигался ни на миллиметр. — Мне, пожалуйста, чай и булочку с маслом… Именно эти слова, сказанные голосом, так и не забытым мной за эти годы, вывели меня из ступора. Я дернулся, сглотнул и повернул голову на источник голоса, уставился в его глаза. Оказывается, я никогда его не забывал. Он всегда был где-то глубоко в моей душе. Я все помнил — и глаза, и улыбку, и как он рукой убирает волосы с лица, и губы, что могут дарить «смерть» и возносить к вершинам наслаждения. Я все это помню. Все… потому что даже спустя годы люблю его. Люблю и сейчас, и совсем неважно, что будет завтра. Боже, неужели ты даровал мне второй шанс? — Макс… — прошептал я одними губами, и он посмотрел мне в глаза и улыбнулся, как делал это сотни раз раньше. Макс пересел ко мне и, потянувшись через стол, коснулся моей щеки. Я смотрел на него и не мог насмотреться. Да, годы изменили нас, он перестал быть тем наивным пареньком, он вырос, но моему глупому сердцу все это было неважно. Я впитывал его запах, тот самый, что все это время хранился где-то во мне. Что такое десять лет для тех, кто любил? Пустяк. — Я знал, что встречу тебя, Алекс, — прошептал он так тихо, чтобы слышал только я. — Ты такой, каким я тебя помню. «Не совсем правда… Но разве это важно сейчас?» — Прости… — это все, на что меня хватило. Одно глупое «прости», но сколько боли я выплеснул через это слово. Можно ли вернуть все то, что было, можно ли забыть боль и годы разлуки? Наверное, нет, слишком много их было, мы стали другими. Но я хотел бы… возможно, только лишь попробовать, и все… Максим. — Макс… — кто-то за спиной окликнул меня. Обернувшись, не поверил своим глазам. Алекс! У меня перехватило дыхание. Как? Откуда? В голове не укладывалось то, что он передо мной. Вот только присел и задумался о том, чтоб встретить его или увидеть мельком, а тут такой подарок судьбы… Подсел к нему и дотронулся пальцами до его щеки, снова убеждаясь, что это не сон, а правда. — Я знал, что встречу тебя, Алекс, — шепотом сказал я. — Ты такой, каким я тебя помню. — Прости… — выдохнул он и замолчал. Мне столько хотелось ему сказать, обвинить, съязвить, сделать больно и оттолкнуть, но я улыбнулся. Заказав по чашке кофе, мы начали разговор. За двенадцать лет мы пережили многое, и он и я. Я так и не смог стать иностранцем, принять родину дядьки Михи, хоть он и поддерживал и очень любил мою маму. С ним у нас была семья, настоящая и дружная. Все праздники мы проводили вместе. Он показал, как надо дорожить любимым человеком, как надо ценить каждое мгновение, что подарила нам судьба. Я завидовал его упрямству и целеустремленности. Основав небольшую строительную фирму, Миха постепенно расширил бизнес и заложил хорошую основу для дальнейшего развития. Мужиком он был предусмотрительным и смекалистым. Взяв меня в помощники, заставил отучиться заочно в институте. Вскоре я наравне с ним мог руководить строительными подрядами и вести переговоры с заказчиками. Работал, работал, работал… Сутками напролет. Старался погружаться так, чтобы ни на что не мог отвлекаться. Пять первых лет пролетели незаметно, но я так и не смог забыть Алекса, забыть тех первых чувств, что возникли так внезапно и были так сильны, что я был готов расстаться с жизнью. Глупый. Но тогда для меня не было полутонов. Только одно — или все, или ничего! У меня за эти годы были женщины и мужчины, с которыми я хотел забыть любимые глаза. И мне это удавалось, и не раз. Только после проведенной ночи вместе я всегда уходил. Никогда не оставался. Даже с Паулем, который отогрел мою душу, я не мог забыть Алекса. Мысли возвращались к нему. Душа словно шла по битому стеклу, делая легкие шаги из воспоминаний и оставляя кровавые следы памяти. Следы эмоций и чувств стирались под временем. Делая очередной шаг к новому, я чувствовал, как под ногами ломается в крошку стекло, как кричит душа, как обдирает и так израненное нутро в клочья. Снова и снова возвращался к нему — Алекс. А сейчас он тут, моя первая любовь, смотрит на меня и говорит «прости», и я прощаю. Почему? За годы разлуки я понял одно. Любовь не выбирает возраста, времени или статуса, и всегда можно начать все сначала. Допив свой кофе, мы ушли вместе. Теперь у нас есть шанс… Делая шаги по стеклу навстречу друг другу, мы прощали и начинали все с нуля.