Лучший друг

Мало кто мог бы похвастаться тем, что когда-либо видел Микасу Аккерман взволнованной или растерянной. Обычно она отличалась завидным спокойствием и невозмутимостью, а свои эмоции окружающим демонстрировала редко и скупо. Некоторые даже говорили, что Микаса вовсе их лишена. И, наверное, сильно удивились бы, доведись им сейчас оказаться рядом с ней. Микаса сидела в гостях у своего лучшего друга Армина Арлерта, нервно теребила концы совершенно не нужного жарким летом красного шарфа и никак не могла начать разговор, ради которого пришла сюда. Чай, стоявший на маленьком столике перед Микасой, давно и безнадёжно остыл, и она, кажется, вовсе не собиралась его пить — только изредка помешивала в чашке маленькой ложечкой, и та раздражающе-неровно звенела о тонкие стенки. Сидящий за компьютером Армин оборачивался на этот звук, тихонько вздыхал и, в очередной раз не дождавшись от подруги ни слова, вновь устремлял взгляд в экран. — Армин... да оторвись ты наконец от своей грёбаной доты! — Микаса почти швырнула ложечку в чашку, отчего чай расплескался по столешнице. — Даже не смотришь на меня! — Я думал, тебе надо собраться с мыслями, — Армин, поняв, что ситуация накаляется и Микасу лучше зря не злить, мгновенно развернулся на крутящемся стуле и на всякий случай попытался оправдаться: — Пристальный взгляд обычно сбивает и нервирует. — Я... — Микаса передёрнула плечами. Кажется, она почувствовала себя неловко за эту вспышку гнева. — Мне не мешает. Армин... — она глубоко вздохнула и убрала руки от шарфа, сложив их на коленях, как примерная школьница. — Мне нужен твой совет. Очень. Ты умный, ты мой друг, тебе я могу целиком и полностью доверять, ты... наверное, единственный, с кем я могу этим поделиться. — А как же Эрен? — Армин прекрасно знал, насколько его другой близкий друг и сводный брат Микасы был для той важен. — Нет, — она покачала головой, — только не Эрен. Если он узнает, может сгоряча натворить таких дел, за которые хорошо если в тюрьму не сядет. Он и так-то не слишком любит задумываться о своих поступках, а уж на эмоциях — особенно. Один раз его даже в полицию вызывали... Уже после твоего переезда. Тогда, к счастью, обошлось, но на учёт Эрена поставили, и если он опять что-нибудь отмочит... — Микаса мрачно замолчала. Армин кивнул. Он знал, что подруге приходится нелегко. Сначала — трагический несчастный случай, в котором погибли её родители. Микасе тогда было девять лет. Ее взяли к себе Карла и Гриша Йегеры, родители Эрена. Кажется, Карла приходилась отцу Микасы какой-то дальней родственницей... Но вот уже почти год эта подробность мало что значила. Жизни Йегеров-старших, как и нескольких десятков других людей, оборвались в авиакатастрофе. Эрен и Микаса остались одни. Почти. Ривай, их нынешний опекун, работал в каких-то спецслужбах, вечно пропадал чуть не на другом конце света и дома появлялся от силы раз в месяц — проверить, не убились ли подопечные в его отсутствие, по-армейски сурово расспросить, где были и что делали, отчитать за косяки, выдать порцию наставлений и вновь уехать. Так что большую часть времени Эрен и Микаса были предоставлены сами себе. Эрен считал своим долгом беречь сестру, потому что «Я же мужчина!»; вот только на деле получалось, что это Микаса оберегала его, пристально следя, как бы любимый брат по глупости не натворил дел, за которые потом придётся отвечать головой. Вот и сейчас Микаса не торопилась посвящать Эрена в свалившиеся на неё проблемы, предпочитая поделиться с Армином. Тот был совсем не против. Немного подумав, Армин пересел на диван рядом с Микасой и взял её руку в свою. Возражений не последовало. — Так что у тебя стряслось? — Ты же знаешь, что я встречаюсь с Жаном? Разумеется, Армин знал. Когда речь идёт о таких красивых девушках, как капитан команды чирлидеров Микаса Аккерман, и таких популярных парнях, как капитан баскетбольной команды Жан Кирштайн, об их личной жизни будет знать весь университет. Ими восхищались, им завидовали, некоторые были бы не прочь оказаться на месте Микасы или Жана... Армин едва заметно усмехнулся. Микаса рассказывала ему о своей жизни несколько больше, чем остальным, и по её словам выходило, что Жан зачастую бывал легкомысленным, не особенно любил ответственность и явно не смог бы жить самостоятельно — любящая мать, воспитывавшая Жана одна, всегда сама для него готовила, стирала, убирала, а Жану оставалось лишь надевать чистые рубашки по утрам, съедать заботливо приготовленные завтраки и не опаздывать на занятия. И, надо сказать, последний пункт плана он регулярно проваливал. Словом, если как следует разобраться, получалось, что на самом деле Жан Кирштайн — отнюдь не воплощённая мечта любой девушки. Конечно, был шанс, что со временем он избавится от юношеской безалаберности и склонности к паразитированию, особенно если жизнь хорошенько встряхнёт и даст пинка в нужном направлении... но пока он был всего лишь одним из тех студентов, которые весело и с огоньком живут от экзаменов до экзаменов. От Микасы Жан, судя по всему, ждал такой же мамочкиной заботы. Конечно, Микасе свойственно было беспокоиться о благополучии своих близких, особенно Эрена, но Армин крепко подозревал, что возиться с Жаном ей рано или поздно надоест. Правда, пока она была влюблена и стойко держалась, так что Жан мог наслаждаться лаской, нежностью и фирменными куриными котлетками по секретному рецепту покойной миссис Аккерман. Армин как-то раз пробовал — чуть не съел вместе с тарелкой. — У тебя с ним какие-то проблемы? — Ну... да. Понимаешь, мы... в общем, так получилось... — Микаса вскинула голову и на одном дыхании выпалила: — Я беременна! Новость действительно была не из разряда повседневных. Конечно, подобное случается сплошь и рядом, но когда речь идёт о девушке, которая только-только закончила первый курс и ещё даже не справила совершеннолетие... Армин моргнул и усилием воли попытался выгнать из головы лишние, по его мнению, мысли. Получалось плохо. Особенно упорно на ум лезла до неприличия подробная картинка, где Микаса занималась сексом с Жаном. Что тут скажешь, на скудость воображения Армин никогда не жаловался. — А Жану ты уже рассказала? — Да, — ответ Микасы прозвучал тихо и как-то убито. — Разреши, угадаю: он сделал изумлённое лицо, а потом сказал, что не готов? — Вроде того. Долго говорил, что о детях нужно думать не раньше, чем закончишь университет и немного поработаешь, что сейчас этот ребёнок будет только мешать, и лучше сделать аборт. Даже денег дать обещал. Но... Понимаешь, я сама не хотела, чтобы так получилось, но это же не значит, что я не хочу детей вовсе! А после неудачного аборта их может никогда не быть. Вот только одна я совершенно точно не справлюсь, — Микаса удручённо опустила голову. — Эрену подобное рассказывать нельзя, сам понимаешь: он, чего доброго, убьёт Жана и сядет. Они никогда не ладили, а тут такое. Что скажет или сделает Ривай, я даже предполагать боюсь. А Жан жениться не хочет. — Пороть надо твоего Жана, чтобы неделю на задницу сесть не мог. — Суров ты, — смешок Микасы прозвучал немного нервно. — Воспитание, — пожал плечами Армин. — Моего папу, когда он в своё время нечаянно сделал маме меня и попытался увильнуть, дед ремнём по заду отходил и сказал: «Если ты мужчина, бери на себя ответственность и женись, если нет — вон из моего дома». Микаса удивлённо распахнула глаза — она даже предположить не могла, что мягкий и вежливый дедушка Армина способен быть таким. Но столь подходящая в этом случае поговорка про тихий омут и чертей уж точно не на пустом месте возникла. — Так, значит, проблема в том, что надо предъявить дома мужа, чтобы твои родственники никому ничего плохого не сделали? — Не уверена, но если это поможет... Армин улыбнулся и сказал, как о чём-то обыденном, вроде похода в магазин: — Тогда выходи за меня замуж. — А?.. На некоторое время в комнате воцарилось молчание. Конечно, Микаса надеялась на своего лучшего друга и ждала от него помощи, но... не такой. — Ты хоть сам понимаешь, что предложил?! — воскликнула она, вновь обретя дар речи. — Вполне. Я же говорил, что ты всегда можешь на меня положиться. Микаса, я не врал. — Но... но... Ты хоть представляешь, какая это ответственность?! Жениться на девушке, которая ждёт ребёнка от другого и вместе с ней воспитывать этого ребёнка... Армин, да ты с ума сошёл! Тем более, маленькие дети требуют много заботы, внимания... денег, чёрт возьми! — Думаю, я способен быть ответственным, — с уверенностью произнёс Армин. — Я же не только в дотку залипаю, как многие думают, но ещё и фрилансом подрабатываю. Особо не напрягаюсь, но на текущие нужды вполне хватает. А если тратить меньше времени на игры и больше — на работу... Кстати, окружающим ведь не обязательно знать, от кого у тебя на самом деле ребёнок. Скажем, что как-то раз ты поругалась с Жаном, пришла ко мне, а я тебя нагло споил и соблазнил, — он с самым легкомысленным видом махнул рукой. — Подумаешь, побуду гондоном в глазах общественности, ничего страшного. Микаса только головой покачала. — Ты сумасшедший. — Я — твой друг, — твёрдо сказал Армин и улыбнулся. Когда Микаса, всё ещё раздираемая сомнениями и не решившая, что делать, ушла, Армин плюхнулся на диван и мрачно уставился в потолок. «Я идиот». Эта незатейливая и неприятная мысль упрямо стучалась в виски, напрочь лишая душевного равновесия. «А вот она уж точно не дура». Армин был уверен, что когда Микаса успокоится и как следует подумает, то без труда всё поймет. Ведь сделать то, что он совершил, можно только в двух случаях: если ты патологически благороден или... до безумия влюблён. Эрен и Микаса в детстве были для Армина лучшими друзьями, почти братом и сестрой. Во многом благодаря им ранние годы вспоминались как самые светлые и временами почти волшебные. А потом, когда Армину было тринадцать, его деду предложили другую работу — в Митрассе. Надо сказать, Шиганшина, где они тогда жили, была не лучшим местом в плане перспектив: тихий маленький городок на юге страны, ничем особенным не примечательный. То ли дело столица! Но все же Армин не хотел уезжать. Однако и спорить с дедом, устраивая бунт и категорично требуя остаться, не стал. Переезд состоялся. Конечно, Армин не хотел терять связь с друзьями. Они переписывались, изредка созванивались, но это было совсем не то. Иногда Армин жалел, что в те времена интернет не был настолько широко распространён, а замечательные вещи вроде скайпа и тому подобного едва входили в жизнь. Впрочем, даже они едва ли могли бы заменить живое общение. Известие, что он, Эрен и Микаса будут учиться в одном университете, стало одним из самых радостных в жизни Армина. На разных факультетах — но это уже мелочи. Конечно же, они захотели встретиться — едва ли не сразу, как Микаса и Эрен приехали в Митрасс... Та встреча стала для Армина... пожалуй, он и сейчас не смог бы подобрать точного определения. Но чем-то значимым, несомненно. Эрен, как ему показалось, не особенно изменился, разве что ростом стал повыше, а вот Микаса... её Армин помнил нескладной девочкой-подростком, едва начавшей оформляться, а тогда — увидел и пропал. Мгновенно. Безвозвратно. Потому что знакомая с детства Микаса выросла и несказанно похорошела. Та угловатая девчонка исчезла бесследно, и перед Армином предстала какая-то незнакомая, совершенно потрясающая девушка с роскошными чёрными волосами и непередаваемым азиатским шармом. Потрясение оказалось столь велико, что Армин даже не смог сразу понять, насколько он... попал. Разумеется, ровно сидеть на мягком месте и страдать про себя он не хотел, но — вот беда! — при всем своём выдающемся уме подкатывать к девчонкам не умел совершенно. Что поделать, Армин Арлерт был типичным тихим ботаником, баловался на досуге компьютерными играми, разве что столь подходящих к образу очков в толстой оправе не носил. Зато носил волосы до плеч, и эта прическа, по мнению окружающих, делала Армина очаровательным и милым. Но толку-то с того очарования! Тем более что Микаса, видевшая в нём исключительно друга детства, намёков и неуверенных попыток понравиться не замечала в упор, а сказать прямым текстом: «Ты мне нравишься, давай встречаться», — Армин так и не решился. Надо сказать, он был совершенно не одинок в своих симпатиях — Микаса нравилась многим, и парней, которые предлагали ей встречаться, нашлось предостаточно. Поначалу Микаса отталкивала всех, ей было попросту не до того: освоиться бы в Митрассе, за любимым братом присмотреть, да и на учёбу забивать никак нельзя... При таком раскладе времени у неё практически не оставалось. Разве что на периодические дружеские посиделки со страдающим Армином. Но, разумеется, так не могло продолжаться вечно. И точно. Жан Кирштайн, один из самых упорных поклонников Микасы, всё-таки выиграл свой счастливый билет: после Рождества и сдачи промежуточных экзаменов она согласилась пойти с ним на свидание. Армин тогда, помнится, подумал, что жизнь — отвратительная штука, и с головой ушёл в учёбу. В конце концов, Микаса была счастлива, влюблена, пусть даже и не в него... Кроме того, Армин знал, что он вообще не в её вкусе. Немного печально, но, увы, бывает — и чаще, чем хотелось бы. А теперь она пришла за помощью. Конечно, Микаса просила у Армина всего лишь дружеского совета и предложения руки и сердца никак не ждала. Интересно, согласится ли она? Догадается ли, что Армин готов на всё? Даже на фиктивный брак и пожизненную френдзону. «Если ты согласишься, я сделаю всё, чтобы ты никогда и ни в чём не могла меня упрекнуть. Обещаю».

* * *

Жан думал, они уже всё решили. Думал, Микаса ещё немного посомневается, но потом согласится с его словами. Она, конечно, бывала весьма упряма, но при этом, как ни странно, редко с ним спорила. Наверное, всё дело было в её желании заботиться о близких людях. Впрочем, иногда Микаса всё же проявляла упрямство — редко, но метко. Как сейчас, например, не желая делать аборт и настаивая на браке. Или как примерно пару месяцев назад. Тогда они серьёзно поругались, хотя сейчас Жан даже не мог вспомнить, из-за чего. А вот последующее примирение вспоминать было очень даже приятно. Телефон пискнул, Жан, протянув руку, взял его и провёл пальцем по экрану. «Приходи в парк через час, поговорим». Как всегда, кратко и по делу. Микаса не любила бесконечные потоки смс-ок, но это Жану в ней даже нравилось. Куда лучше, чем постоянное пиликанье телефона и множество сообщений ни о чём. Интересно, про что она хотела поговорить? Сказать, что согласилась с его доводами, или... Жан очень надеялся на первое. Но к чему догадки? Через час он всё узнает. Подумав так, Жан начал собираться. «Так, мама не успела погладить мою любимую рубашку... вот же чёрт! Ладно, пойду в футболке. В конце концов, у меня спортивная фигура, пусть девчонки смотрят». Мельком глянув в зеркало и убедившись, что выглядит классно, Жан вышел из дома. Ему ещё предстояло добраться до университетского парка, излюбленного места свиданий для многих студентов. Микаса успела раньше, Жан легко отыскал её у входа, задумчивую и тихую, в нежно-розовом платье и неизменном шарфе — подарке её придурочного братца, которого Жан не больно-то любил, но ради отношений приходилось терпеть. Непомерная жертва, ей-богу... — Давай пройдём подальше, — негромко сказала Микаса, — здесь слишком много народу. Он кивнул, подхватил её под локоток и неторопливо повёл через парк. Вокруг действительно было много людей — студентов, в основном. Кто-то ещё готовился к экзаменам, сидя с учебниками и конспектами прямо на траве. А кто-то уже радовался успешной сдаче. Время от времени среди этой толпы попадались знакомые, которые приветствовали Микасу и Жана; с некоторыми они даже перебрасывались парой ничего не значащих фраз... Словом, на то, чтобы найти глухой уголок парка, где их бы никто не потревожил, ушло добрых полчаса. В конце концов они сели на лавочку, но Микаса не торопилась начинать разговор. Достала из сумки бутылку воды, но едва отпила — видимо, просто собиралась с мыслями. Жан протянул руку, легко коснувшись её шикарных волос, а потом и вовсе обнял, притягивая к себе — и довольно улыбнулся, когда Микаса опустила голову ему на плечо. — Жан... — Да, цветочек? — Ты не передумал? — Что? — он даже слегка удивился — ведь до этого почти успел убедить себя, что это она передумала. — Но, Микаса! Пойми, этот ребёнок нам сейчас не ко времени; сперва надо закончить университет, немного поработать, а потом уже и о детях думать можно. А сейчас... ну зачем нам это? Признаться, мысль о ребёнке Жана даже слегка пугала. Дети казались чем-то далёким, муторным и с его жизнью никак не связанным. Даже просто представить, что придётся возиться с этим вопящим беспокойным комком... дикость. — То есть, — нахмурилась Микаса, — ты отказываешься на мне жениться и вместе воспитывать нашего ребёнка? — Ну... я... — Ладно. Тогда я позвоню Армину и скажу, что согласна выйти за него замуж. Хорошо, что Жан сидел. Но это было, пожалуй, единственным плюсом в сложившейся ситуации — слишком маленьким, чтобы перекрыть многочисленные минусы. — Погоди! Ты же всегда говорила, что вы просто друзья! Хочешь сказать, ты Армину настолько дорога, что он готов на тебе жениться и воспитывать чужого ребёнка? Или... — страшное подозрение вдруг обожгло Жана, точно выплеснутый в лицо кипяток. — Вы точно просто друзья? — Вообще-то да, — Микаса вздохнула и, слегка отстранившись, опустила голову. — Но... помнишь, как мы с тобой поругались? Я тогда пошла в гости к Армину, он предложил мне выпить, а потом... мы не совсем понимали, что делали. Это вышло случайно. — Что?! — Жан не помнил, когда успел вскочить. — Ты с ним... Да как ты вообще могла?! Микаса смотрела на него снизу вверх, зябко кутаясь в шарф, и в её глазах не было вины, только какая-то непонятная горечь. — Шлюха! — выдохнул Жан, и Микаса дёрнулась, как от удара. При виде этого в душе Жана что-то дрогнуло — но его уже несло: — Ну и трахайся дальше со своим Армином! Во всех позах и местах! Да все вы, женщины, одинаковы! Жан развернулся и почти бегом бросился прочь. Он не мог и не хотел видеть эту... эту предательницу. Почти дойдя до выхода из парка, Жан решил позвонить Марко — но обнаружил, что забыл телефон. Ну конечно: вытащил во время разговора с Микасой, а потом... наверное, на лавке оставил. Поморщившись, Жан зашагал назад — разбрасываться имуществом было бы глупо. Дойдя до лавочки, он обнаружил, что Микаса всё ещё сидит там и плачет, закрыв лицо руками. Некоторое время Жан украдкой наблюдал за ней, но так и не решился подойти. На следующий день к нему зашёл Марко и вернул телефон. Жан хотел воспользоваться случаем и затащить Марко к себе, чтобы выжать из него должную порцию сочувствия, но тот лишь осуждающе посмотрел на него и сказал: «Знаешь, я думал о тебе лучше». Чёрт возьми. Весь мир был против Жана Кирштайна.

* * *

Армин уже успел подумать, что Микаса откажется — но она пришла нервная, кажется, даже заплаканная и... нет, не кинулась на шею. Просто попросила налить чаю и сказала, что ей надо успокоиться. Армин заглянул ей в глаза — и, тут же забыв про код, который писал по заказу какой-то захудалой конторки, подорвался на кухню. Во-первых, хотел сделать приятное расстроенной Микасе, во-вторых, ни к чему ей было видеть, как его чуть ли не впервые в жизни накрыло желанием набить кому-нибудь морду. Нет, не кому-нибудь — чёртову идиоту Жану Кирштайну, что бы он там Микасе ни сказал. Армину даже захотелось узнать, что именно. Но Микаса этого так и не рассказала. Сперва долго сидела, уткнувшись в чашку с чаем, потом, наконец-то придя в себя, спросила: — Твоё предложение ещё в силе? — Разумеется. Или ты подумала, что я это сгоряча брякнул? — Был бы Эрен на твоём месте, можно было бы и так подумать, — Микаса слабо улыбнулась. — Но я же тебя знаю. — Так ты согласна? — Да, — совсем тихо, но Армин расслышал. Притянул её к себе и осторожно поцеловал в щёку. По-дружески и совсем невинно. Он не собирался требовать у Микасы ничего такого. Может, потом она сама захочет, а пока... пока Армин Арлерт — её лучший друг, и этого достаточно. С того дня в жизни Армина наступило время Очень Непростых Разговоров, как он с некоторой долей неудовольствия назвал это про себя. Сначала — с Эреном, но с ним оказалось легче всего. Изумлённое: «Ну вы, ребята, даёте!» — и горячие заверения, что он — с ними: и в огонь, и в воду, и куда угодно ещё. Микаса, судя по нахмуренным бровям, отнеслась к этому скептически, а Армин про себя расчетливо решил не сбрасывать Эрена со счетов. Мало ли, вдруг за ребёнком когда присмотреть... Говорить Эрену правду они, естественно, не стали. Ни Микасе, ни Армину совершенно не улыбалось возиться потом, заметая следы и пряча где-нибудь далеко-далеко труп убитого Жана; так что они выдали заранее заготовленную ложь про «напились-переспали» и поспешили перевести разговор на другое. Тем более что, как оказалось, у Эрена были и свои проблемы. — Блин, походу, я встрял. Кажется, я реально гей, и он мне конкретно нравится. — Кто? — Микаса мгновенно нахмурилась и подобралась, словно готова была сию минуту не то тащить этого несчастного человека к Эрену за шкирку, не то наоборот, отправить куда-нибудь в Антарктиду, к пингвинам на ПМЖ. Армин взял её за руку и мягко напомнил, что в положении волноваться вредно. — Ривай, — вздохнул Эрен. — Я уже задолбался его ждать, а он приезжает на пару дней и даже ни о чём не подозревает. Армин, воспользовавшись тем, что Микаса пока молчала — видимо, переваривала эту замечательную новость — торопливо предложил: — А ты попробуй для начала осторожно выяснить, как он относится к подобным вещам? Если не приемлет... ну, сам понимаешь. А если он вдруг тоже — наберись смелости и скажи ему, — и мысленно продолжил: «Не будь таким дураком, как я». Эрен кивнул и замолчал, крепко задумавшись. Потом был разговор с дедом. Тот повздыхал, покачал головой, пробормотал: «Что-то я в вашем воспитании упустил...», — имея в виду и Армина, и его отца, но решение жениться одобрил. Словом, здесь тоже обошлось без проблем. Через пару дней приехал Ривай. Выслушал занимательную историю о ссоре Микасы с Жаном и последующем утешении в объятиях Армина, хмыкнул — и в пять минут раскатал их, как апельсин асфальтоукладчиком, выжав всю правду. — Как вы догадались? — понуро спросил Армин, честно рассказав почти всё. Умолчал он только о своих истинных чувствах к Микасе. — Нос у тебя ещё не дорос врать человеку, который работает в спецслужбах, — ответил Ривай. — Соответствующая подготовка плюс профдеформация — естественно, мне проще понять, что человек где-то темнит. А там уже чуть надавить — и дальше уже дело техники. Особенно если речь идёт о таких, как вы. Микаса гневно фыркнула и ушла на кухню заварить чай, а Ривай смерил Армина пристальным взглядом и сказал: — Раз уж тебе так приспичило поиграть в благородство — дерзай. Но учти: обидишь её — и я тебе яйца откручу. Хотя... — он немного помолчал и закончил: — Ты не обидишь. После этих слов Армин крепко заподозрил, что о его истинных чувствах Ривай тоже догадался. Казалось, на этом разговоры должны были закончиться; но через пару дней после визита Ривая к Армину явился Марко с пивом и жалобами на своего лучшего друга Жана, который практически перестал быть таковым. С одной стороны, Армин его прекрасно понимал, с другой — ну пиво-то Марко на кой сдалось? Захмелев, он выложил Марко всю правду, вернее, подтвердил его догадки. Пусть Марко Ботт не умел так лихо ловить людей на вранье, как это делал Ривай, но зато хорошо знал и Жана, и Микасу, и самого Армина. Оставалась утешиться тем, что Марко, во-первых, пообещал молчать, во-вторых, помочь Микасе с переездом. И только Армин подумал, что теперь-то уж точно всё, как буквально накануне свадьбы в скайп постучалась Анни Леонхарт. «Привет. Надеюсь, ты не забыл, что мы собирались завтра заняться этим гребаным проектом?» Армин почувствовал, что готов со стыда провалиться сквозь землю. «Ох, прости, пожалуйста! Но так вышло, что я буду занят». «Ты издеваешься? Сдавать же на следующей неделе!» «Я помню, но... завтра правда не получится». «Чем ты таким занят, что готов забить на учёбу?» «Я завтра женюсь на Микасе». Следующее сообщение Анни было предельно кратким: «Арлерт, ты мудак». «Анни? И не ругайся!» «Хочу ругаться — и буду ругаться. Или я должна плакать от счастья, узнав, что парень, который мне нравится, женится на другой?» Армин сел мимо стула и тупо моргал до тех пор, пока скайп снова не пискнул. «Эй, ты там живой?» «Чёрт, Анни! Ты серьёзно?! Я даже не думал никогда!» «Забей. Что уж теперь... Лучше расскажи, как так вышло? Она же с Кирштайном гуляла». «Ну вот так вышло», — и Армин поведал Анни всё ту же историю, что и остальным. «Молодцы, поздравляю, — ответила Анни. — На будущее запомните, что презервативы продаются в соседней аптеке. Или на кассе в супермаркете. И не вздумай напиться на свадьбе! Нравится тебе или нет, но послезавтра мы будем доделывать чёртов проект, приходи к одиннадцати». «И что только Бертольд в тебе нашёл?» «Бертольд?!» «Он уже полгода по тебе сохнет. Ты не знала? Хм... Интересно, кто сохнет по самому Бертольду?» «Арлерт, ты всё-таки мудак», — напечатала Анни и ушла в оффлайн.

* * *

Свадьба была тихой и скромной, а Микаса — задумчивой и, кажется, немного грустной. Армин долго гадал про себя: то ли её беспокоит, что будет дальше, то ли дело в том, что... Микаса, наверное, мечтала совсем не о такой свадьбе. Ни пышного торжества, ни даже белого платья, только они сами и гости, которых можно было сосчитать по пальцам одной руки: дед Армина, Ривай, Эрен и Марко. Вообще-то платье Армин хотел купить, наплевав, что придётся изрядно приуменьшить свои, мягко говоря, несолидные сбережения, но Микаса, услышав об этом, только головой покачала: — Знаешь, сколько на ребёнка денег понадобится? Ни к чему сейчас такие траты. Армин кивнул, соглашаясь, что шут с ним, с платьем, но кольца всё-таки купил. Не взял денег ни у деда, ни у Ривая, хотя те предлагали, и вместо этого исхитрился ухватить заказ от одной солидной фирмы — свою едва ли не первую по-настоящему серьёзную работу во фрилансе — и три дня почти не спал, чтобы его выполнить. После этого он, с одной стороны, ощутил повод гордиться собой, а с другой — крепко задумался, как быть дальше. Если берёшь на себя обязательства — к этому нельзя относиться спустя рукава; но в сентябре начнётся учёба, которая съест львиную долю времени, а работать в авральном режиме долго не получится. — Эй, о чём задумался? — кажется, Эрен уже не первый раз пытался до него достучаться. — Да так, думаю, что мне надо перевестись на заочное. — Зачем ещё? — Ну, теперь же больше денег понадобится — значит, нужно больше работать, — и покачал головой, увидев, что Микаса собралась возразить. — Не спорь, пожалуйста, я всё равно это сделаю. Он надеялся, что милые домашние посиделки, которые они устроили после официальной церемонии, пройдут тихо и спокойно, но куда там! Эрен не рассчитал градусы и, преисполнившись небывалой храбрости, вывалил Риваю всю правду о своих чувствах. Остальные притихли, опасаясь, что сейчас хорошо если драка не начнётся, но Ривай только цыкнул и сказал: — К этому разговору мы вернёмся не раньше марта, когда тебе восемнадцать исполнится, а пока — иди проспись. Наверняка эта фраза вовсе не была завуалированным обещанием, но Эрен, окрылённый надеждой, утопал на диван. Вечером, когда уже проводили гостей, навели порядок и собрались ложиться, Микаса вдруг ощутимо замялась. Армин даже не сразу понял, из-за чего. — Мы будем спать в одной кровати, да? Почти все свои вещи Микаса перевезла к Армину ещё неделю назад, но ночевала всё равно в их с Эреном квартире. — А. Что поделать, второй кровати у меня нет. Но не беспокойся, я вроде во сне не пинаюсь. Ну не думала же она, что Армин станет к ней приставать? Он же не сволочь и не из средневековья явился... Что бы там Микасу ни беспокоило, но поняла она всё верно, расслабилась и нырнула под одеяло. Армин лёг рядом и, негромко пожелав спокойной ночи, повернулся к ней спиной. И совсем не ожидал, что Микаса с тихим всхлипом вдруг прижмётся к нему, вцепляясь изо всех сил. — Эй, ты чего? Ты плачешь? — Да так, что-то в глаз попало. — Наверное, ты из-за беременности. Нужно будет больше об этом почитать...

* * *

Год пролетел незаметно. Снова было лето и экзамены, Микаса сидела над конспектами, но никак не могла сосредоточиться, хотя в доме было тихо — Армин забрал маленького Эрика гулять и теперь торчал с ним во дворе. Окно выходило как раз в ту сторону. Микаса поднялась, открыла его, вдохнув свежий, пахнущий травой и цветами воздух, и оглядела двор. С третьего этажа обзор был замечательный. Внизу с воплями пронеслись какие-то мальчишки, едва не потоптав клумбу, вышел пожилой сосед и безуспешно принялся заводить свою старенькую машину, эксцентричная соседка со второго этажа вытащила своего удава погреться на солнышке и заодно радовала жильцов новой расцветкой ирокеза... Армин обнаружился на лавочке в тени деревьев; пустая коляска стояла рядом, а Эрика он укачивал на руках. Расстояние не мешало Микасе разглядеть, как бережно он держит ребёнка, как наклонил голову, наверное, негромко говоря ему что-то. Но слов, конечно же, было не разобрать. Все знакомые считали Армина идеальным отцом. Они ведь не знали правды... Память услужливо подкинула Микасе один недавний разговор: — Скажи, тебя не беспокоит, что Жан — отец Эрика? — Жан-то? Да какой он отец. Так, донор спермы... Тихо ахнув, Микаса вдруг села у окна прямо на пол и закрыла лицо руками. Она-то думала с горечью, осталось ли в её жизни место любви, или лучше забыть об этом раз и навсегда, чтобы не бередить себе душу... и, словно слепая, не замечала, что человек, безумно любящий её, рядом, совсем близко — достаточно лишь протянуть руку. Ведь любовь — это не конфеты, букеты и серенады под окном. Это — кофе в постель по утрам. Это — тёплые бережные и такие невинные объятия. Всегда, когда они нужны. Это — упорные попытки научиться готовить, потому что «не всё же тебе одной». Это — столь же упорные попытки прибраться. Хотя раньше Армин очень не любил тратить на это время, ведь лучше в ту же доту подольше позалипать. Это — покрасневшие и потухшие после нескольких бессонных ночей глаза, потому что внезапно срочно понадобились деньги, и потому Армин опять набрал кучу заказов и спал урывками. Это — негромкий ласковый голос, читающий её маленькому сыну очередную сказку на ночь. И ещё множество мелочей, привычных, незаметных, но в то же время почти кричащих. Микасе даже стало немного стыдно, что в первое время она отчаянно тосковала по Жану, который только позвонил пару раз, а потом... через пару месяцев он начал встречаться с другой девчонкой. Она, помнится, узнав об этом, проплакала полночи. Жутко злилась на себя, но остановиться не могла. Армин же гладил её по голове и уверял: «Не переживай, это просто гормоны, а он того не стоит». «Ох, Армин, и за что ты любишь такую тупицу?» Но Микаса не была бы собой, если бы так и осталась сидеть на полу или просто вернулась к конспектам. Немного успокоившись, она решительно поднялась и вышла во двор. — Армин, пойдём домой. — Но тебе же учить надо. Отвлекаться начнёшь. — Пойдём. У меня сегодня всё равно не получится заниматься. И ещё... я у тебя кое-что спросить хотела. — Ну так спрашивай. — Дома спрошу, — и Микаса решительно покатила коляску к подъезду. Армин пошёл следом, а Эрик спал у него на руках. И лишь когда за ними закрылась дверь, а Эрик сладко засопел в кроватке, Микаса спросила: — Армин, скажи, за что ты меня так любишь? — А... — Ладно, наверное, тебе виднее. Глубоко вздохнув, Микаса подошла к Армину вплотную, обняла и поцеловала. Это был их второй поцелуй, а первый случился ещё на свадьбе, во время церемонии. Армин сначала замер от удивления, потом откликнулся, обнял в ответ, но вскоре отстранился. — Микаса, если мы не остановимся прямо сейчас, я за себя не ручаюсь. Она прикрыла глаза, прислушалась к себе, а потом уверенно ответила: — И не надо. — Но ты ведь меня не любишь. Ведь будешь потом страдать... — Знаешь, насчёт «не люблю» я уже как-то не уверена. — Эрика разбудим. — Мы тихонько... ...ребенка они в итоге всё-таки разбудили.