Дом под шубой

- Иди сюда..тссс… тихо, Беллс, тише, пожалуйста, - придурок не мог остановиться, и ржал так, как будто ему за эту истерику денег обещали. В конце концов, я не выдержал, крепко зажал ему рот ладонью и затащил в небольшую каморку около лестницы, под которой до этого прятался от Джес и ее бешеного, не вовремя появившегося бойфренда. Мэтт вырвался, вытер слезы и, спотыкаясь в словах, выдавил: - Дом, где.. ГДЕ ты взял эту прелесть?! И почему под ней ты голый?! Я с досадой оглядел себя: - А что мне оставалось делать? Она меня выпихнула из номера! Голым! И сунула в руки это! Да уж лучше я буду в шубе, чем голышом....И прекрати уже ржать! Друг, блядь, называется... Мэтт, продолжая хихикать, примиряюще поднял вверх руки: - Все-все! Я сама серьезность... видишь, молчу! - Придурок. Я еле дождался официанта, чтобы он тебя вызвал...давай, топай ко мне и принеси одежду. Мэтт, широко ухмыляясь, оглядел меня с ног до головы. И мне не понравился, ой как не понравился, этот взгляд. - Хов. У меня ИДЕЯ. - Мне уже не по себе. Что ты задумал? - Пошли вместе, а? Прям так? Ну, пожалста-пожалста-пожалста!!! - Он тараторил, чтобы я слова не мог вставить, все как всегда. - Сейчас Хэллоуин, все пьяные в усрачку, никто ничего не поймет, подумают, так и надо!!! А? Ну, Дооомм!!! ДОООМММ!!! Я глубоко вдохнул и с досадой выдохнул: - Засранец ты мелкий. Это я, значит, буду в шубе на голое тело, а ты, такой весь, нарядный, так что ли? - Мэтт, скалясь, покивал головой. - Не дождешься. Слушай сюда: я соглашусь, если ты наденешь на себя тот розовый парик. Помнишь? - Конечно, помню! - Мэтт ухмыльнулся. - По рукам! - Ну, ты и мудак. - Я хлопнул по его протянутой ладони. - Пошли тогда, мне быстрее нужно надраться, чтобы этот кошмар остался только в жутких воспоминаниях... Не дав мне договорить, Мэтт вышиб дверь своим тощим плечом и вылетел наружу, таща меня за руку. Собственно, он оказался прав - никто ничего не понял. Все встретили наше появление гомерическим хохотом, несколько девушек попытались распахнуть мою шубейку, чтобы запротоколировать отсутствие/присутствие нижнего белья… Я, правда, честное слово, хотел надеть трусы. Но мое носатое недоразумение, по странной и необъяснимой причуде судьбы зовущееся близким другом, взяло меня на «Слабо». Оно так и сказало: «А, слабо тебе Ховард, без трусов вечер протусить?» Ладно. Мне и без трусов очень даже комфортно. Шубка теплая, леопардовая, приятно облегающая тело, шелковая подкладка ласково касается моего…. Гм. Ну, я говорил уже, не вовремя тот парень появился. Не успели мы ничего. Вздыхая горестно, я плеснул виски в стакан со льдом, уселся в глубокое кресло и с наслаждением погрузился в алкогольное опьянение. Беллами куда-то смылся. Так и знал, что он меня кинет. Ну и хрен с ним, я ему это еще припомню. Уже через полчаса мне было хорошо и по барабану. Я угорал, как и все, над Крисом, который поспорил с Морганом на сотню баксов, что выпьет дюжину бутылок пива, и давился предпоследней, забрызгивая несчастных рядом стоящих пеной. Флиртовал одновременно с несколькими фанатками, окружившими мое кресло и меня заботой и сексуальными флюидами. Наблюдал за … Ф А К.. Это... ЧТО?!! В комнату вошел Беллами. В голубых труселях с изображением черепа на ширинке, белых подтяжках и розовом парике. Все ахнули и загоготали, аплодируя. А он прямой наводкой подошел к моему креслу, подмигнул сразу всем девушкам и потащил меня в центр комнаты. Типа, танцевать. Кавалеры ангажируют дам. И кто из нас дама? Правильно, тот, кто в шубе на голое тело. - Беллс, скотина, ты что творишь?! – Я держал руки у него на плечах и шипел сквозь зубы, судорожно улыбаясь и изображая веселье. Он пытался вальсировать, но из него танцор, как из меня … танцор. Поэтому у нас плохо получалось. - Хооо...вард..., твою мать... - Мэтт усердно пыхтел, - ну вспоминай же, чертов ты увалень, раз-два-три, раз- два-три…ну...блядь! ты же брал уроки танцев перед школьным балом… Окружающая толпа поняла, что никаких зажигательных па выдать мы не в состоянии и потеряла к нам интерес. - Ай, ты мне на ногу наступил!!! Беллами, ну отвяжись от меня, я так хорошо сидел в кресле… АЙ! Ты снова наступил!!! Я уже одну девочку уговорил почти….И не помню я ничего… АЙ!!! Беллз, зараза, отпусти меня! - Сейчааааас… Танец закончится, и пойдешь дальше… кадрить группиз… Мэтт малость безрассудно засмеялся, буравя меня шальными глазами, и, вдруг, опустив руку с моей талии на задницу, резко прижал меня к себе. И я его почувствовал. В смысле не Мэтта, а ЕГО. Даже через шубу. Задрожали колени, сбилось дыхание. Я таращил на него глаза, глупо улыбался и думал о том, что ему сейчас надо будет от меня отойти, а он же в трусах, которые ничего не скрывают… Мы потоптались еще на месте. Потом еще… После пяти минут идиотского молчания я решил, что с меня хватит, потому что Мэтт, как самый настоящий маньяк сверлил меня взглядом, разгоняя своим странным поведением всех девушек в районе километра, и оттоптал мои немногочисленные ноги. - Мэтт, что ты хочешь? Он медленно и неопределенно качнул головой. И в этот момент я понял, что мне начхать, как и чем он будет прикрывать свой стояк. - Когда определишься, звони. Высвободившись из кольца его рук, я пошел к себе в номер, по пути попрощавшись со всеми и старательно делая вид, что не понимаю намеков парочки призывно глядящих на меня девиц. И до самой двери я чувствовал на себе его взгляд. Когда-то, нам было лет по девятнадцать, я испытывал к нему какое-то маловразумительное, болезненное влечение. Попытка намекнуть закончилась полным провалом. Мэтт очень испугался, перестал оставаться со мной наедине, ревностно оберегая свою.. честь, мужественность, задницу? В общем, не знаю я, что он оберегал. Но примерно полгода мы переживали настоящий кризис. Потом он успокоился немного, понял, что насиловать я его не собираюсь, и что я по-прежнему люблю/трахаю женщин, и снова стал самим собой. А именно, истеричным раздолбаем с вывихнутыми мозгами. Однако, это все же натолкнуло его на мысль, что между нами не все так просто, как хотелось бы, и на протяжении всей нашей карьеры и дружбы было много раз, когда мы, накурившись разной дряни, или нажравшись грибов, оказывались очень близко к черте, за которой пришлось бы поневоле придумывать определение для наших необычных отношений. И бессменным тормозом в такие моменты был всегда я. Именно я вовремя останавливался, не позволяя своему эго и его любопытству пойти дальше. Хотя Мэтт, с его неконтролируемым испытательским интересом, страстной и неуравновешенной натурой, усложнял мою задачу невероятно, провоцируя своим поведением самые низменные мои инстинкты. Я не раз практиковал анальный секс, обычно с профессионалками, с ними проще, поэтому практически был подкован весьма неплохо. Но одно дело вставить в разработанную дырку бабочке и, понимая, что ей по-большому счету ни шатко ни валко от моего члена не там, где нужно, получать свое удовольствие и не париться по поводу ее, совсем другое - трахать того, у кого есть простата. Слышал, что от ее стимуляции можно словить мегаохренительный оргазм. В общем, даже с учетом того, что техника процесса не сильно отличается, я боялся обложаться. Поэтому, на всякий пожарный, почитал специальную литературу, типа, как максимально аккуратно и безболезненно лишить девственности задницу друга, бва-ха-ха, и посмотрел овердохрена гейской порнушки. Чтобы уж быть готовым ко всему. Ведь даже самые проверенные тормоза, случается, подводят. Пока я волновался и забивал себе голову полезной информацией и гейскими глупостями, у Мэтта появилась постоянная девушка, а мне, совершенно неожиданно, кстати, стало как-то полегче. Мы повзрослели, поумнели и остепенились. Я даже уже и забыл, как это: хотеть кого-то своего пола, хотеть друга. И вот на тебе - теперь у него на меня встает и без наркоты. Или это мех так на него влияет? Я посмотрел на свое отражение в большом зеркале встроенного шкафа. Взъерошил короткие шелковые ворсинки на рукавах. Посчитал пятнышки на кармане. Наверное, это настоящий леопард. Не похоже на искусственный мех. Жалко зверя. Бегал на воле по горам, по лесам, красивый, свободный, стремительный и опасный. Пока его не убили в угоду человеческой моде. И теперь его чудесная шкура прикрывает мое голое бренное тело… Вздыхая горестно, я отвернулся от зеркала и начал уже разоблачаться….. Но тут в комнату вошел Беллами. И увидев его лицо, я подумал, что зря не закрыл дверь. А, собственно, почему я ее не закрыл? Мое подсознание знает что-то, чего не знаю я. Было понятно, что по дороге ко мне он растерял всю черепицу со своей непрочно уложенной крыши. Подойдя вплотную, впечатал меня в зеркало и потерся щекой о мех. Я не отталкивал, но и не обнимал его в ответ. Ждал, что он скажет. - Какого ж хера ты голый… я думать ни о чем не могу…Ховард, гребанный ты извращенец… неужели тебе это нравится …- Мэтт распахнул шубу и впился в мою шею губами, укусил, облизал, поцеловал вскользь скулы, подбородок, снова шею…потом замер в миллиметре от моего рта, опаляя дыханием… Ну, же, Мэтт… последний рубеж… Он не шевелился, смотрел мне в глаза, прерывисто дышал выдыхаемым мной, конкретно пропитанным перегаром, воздухом, и не двигался. И я, поколебавшись буквально пару секунд, поцеловал его первым. Стоило так долго ждать, потом оказаться в самой бредовой и анекдотичной ситуации, которую только можно вообразить, чтобы в одно мгновение потерять себя под его губами и сойти с ума от желания, вдруг осознав, что оно есть, всегда было и вообще-то может осуществиться с минуты на минуту… Мы целовались бесконечно долго около зеркала. Дебильный розовый парик съехал набок, открыв моему взору взмокшую, взъерошенную челку, подтяжки свалились с плеч и лишь мешали его рукам, трусы… О, это отдельная тема. Где он их только откопал… - Мэтт… скажи мне.. только честно…где такое продается? – Я быстро стянул их вниз, одновременно приседая перед ним на корточки и клеймя поцелуями.. шея, ключицы, грудь, правый сосок, левый сосок… - В интернет магазине заказал…- Всхлипнул Мэтт, зажмурившись. Заполошно вздымающиеся ребра я пересчитал губами, языком скользнул по линии, оставленной резинкой боксеров… Даже на мгновение не усомнившись в правильности того, что собираюсь сделать, поцеловал головку пульсирующего, подрагивающего члена, вобрал в рот…. Мэтт ахнул, вцепился в мои плечи скрюченными пальцами, чтобы не упасть, инстинктивно двинул бедрами.. но я уже отстранился… И стал подниматься, целуя теперь в обратном направлении.…Потянул его на кровать, по пути прихватив с туалетного столика масло, обычно используемое для массажа моей больной спины, и презерватив. - Дом… что мы делаем? – Мэтт, вцепившийся в меня как клещ, трущийся об меня обезумевшей мартовской кошкой, постанывающий и вылизывающий мой рот, обнимающий ногами, руками, дрожащий и вожделеющий, был верен себе. Так как, Беллами, это, прежде всего, мозгоебство, а потом уже все остальное. - Беллз, похоже, мы трахаемся.... – Задыхаясь от желания, прохрипел я. Я вылизывал его терпкую кожу в районе солнечного сплетения, наслаждаясь запахом и вкусом, возвращался к губам и, дурея от невозможности происходящего, оставлял засосы на шее, клеймя "мой, мой, мой, только мой", потом скользкой масляной рукой гладил желанную задницу, изредка, будто не нарочно, соскальзывая пальцами туда, куда хотел попасть в данную минуту больше всего на свете...блядь, я сошел с ума? как это может быть на самом деле? Он громко охнул, когда я глубже засунул в него два пальца, тяжело и шумно задышал, подтягивая выше свои костлявые коленки, и прошипел сквозь стиснутые зубы: - А ты шубу не собираешься снимать? - А тебе как больше нравится, когда я в шубе, или когда я без нее? – Я подумал, что уже достаточно подготовил и смазал его, надел презерватив, закинул его широко разведенные ноги себе на плечи и посмотрел в глаза, ожидая ответа. Мне было жарко до умопомрачения. Мое закаленное бесчисленными концертами и беспробудными пьянками сердце с трудом справлялось с тепловой нагрузкой. Пот ручьями струился по телу, и я мечтал снять, наконец, этого убиенного кошака с себя. Но решение было за Беллами. Если это его эротическая мечта - ну, чтобы его выебал мужик в леопардовой шубе - я ему это обязан устроить. Друг я ему или гондон использованный? Потерплю, чего уж… Мэтт молчал, улыбаясь и многозначительно смотря мне в глаза. Угу... Экий затейник… Поехали. Так, вспоминаем свой опыт и гей-уроки: аккуратно толкнуться бедрами внутрь, проталкивая головку, остановиться, дать привыкнуть, и себе и ему, прокусить губу до крови, не жалея, чтобы не кончить тут же, медленно двинуться дальше... еще, и еще…и еще... Черт… Как узко, горячо, больно… как волшебно… До конца и замереть. Я дышал через раз, со свистом выдыхая раскаленный воздух, кажется, поднеси спичку, и я превращусь в огнедышащего дракона. Пульс, зашкаливающий и стремительный, набатом гремел в ушах. Кое-как сфокусировал взгляд на Мэтте - белое перекошенное лицо, в нитку сжатые губы… блядь, неужели ему так больно? Выдавил из себя, просипел: - Ты как? Он прорычал, чтобы я перестал задавать блядские вопросы, от которых меня хочется послать на хуй, и кончил побыстрее. - Ок, как скажешь… – Я зажмурился и чуть не теряя сознание от жара вокруг меня, жара внутри Мэтта, от его тесноты, сжимающей меня как в тисках, осторожно и медленно задвигался. Через несколько толчков начал наращивать темп, бессвязно думая, что Мэтту не долго терпеть, я не продержусь и минуты, потому что дикое, невъебенно сумасшедшее, яростное наслаждение жарило мой разум в адовом пламени. Казалось, что в воздухе вокруг стало скапливаться электрическое напряжение. Я был очень близок к оргазму, когда сквозь свои стоны и рычание, сквозь шум и гудение крови в ушах, сквозь пошлые шлепки плоти о плоть расслышал горячечный срывающийся шепот: - Дом... пожалуйста...ох, пожалуйста, Дом.. пожалуйста...мне надо...До-о-ом.... Посмотрел на него через туман, застилающий зрение. Мэтт облизывал и кусал припухшие красные губы, дрожал и задыхался, лихорадочно блестел полубезумными глазами и двигал бедрами, и двигался навстречу мне, и пытался просунуть свою руку между нашими животами... Да. Только так. Да и не могло быть иначе. Ведь все эти годы мы были только вдвоем, несмотря на все наши многочисленные похождения. Он и я - сердце к сердцу и душа к душе, как бы слюняво и по пидорски это не звучало. Я чуть отодвинулся, удерживая вес на правом локте и коленях, оттолкнул его руку, сам крепко обхватил влажный от смазки член пальцами и не отводя глаз от родного, искаженного похотью лица, стал вколачивать орущее и изгибающееся в предоргазменном пароксизме тело в кровать. Трахал размашисто, сильно и глубоко, одновременно в схожем темпе двигая рукой, срывался сам и увлекал за собой, в небо, в тучи, в грозу, в скопление шаровых молний, взрывающихся вокруг нас беспорядочной канонадой, ослепляя и дезориентируя в пространстве… Финиш. Полное моральное и физическое удовлетворение. Единение. Мы лежали срощенными сиамскими близнецами, накрытые этой чертовой шубой, давившей мне на плечи десятитонным горячим утюгом. Я обмяк беспомощной, бесхребетной медузой, просто распластался на Мэтте, и прижавшись губами к его сонной артерии, слушал, как затихает постепенно его сердце. И, почти заснув, услышал охрипший голос: - Дом… теперь у тебя нет выбора. Ты должен купить себе такую шубу. Завтра же…