I'm Just The Boy Who's Had Too Many Chances

Когда Фрэнк добрался до своей машины в четверг, то обнаружил Джерарда, стоящего на коленях над рюкзаком. — Все нормально? — Нет, — сердито прошипел Джерард. Он поднялся и вздохнул, уперев руки на бедра. — Я не могу найти телефон. — Где ты видел его последний раз? — Могу покляться, что это было сегодня утром на истории. Но я уже сходил к мисс Барретт, и там ничего не было. Не удивлюсь, если кто-то нашел его и забрал. Фрэнк пожал плечами. — Можно же купить новый, не так ли? — Да, но там были сообщения, фотографии и заметки, которые я бы не хотел терять. Он глубоко вздохнул и наблюдал, как его дыхание рассеивается на холодном воздухе. Фрэнк подошел к нему и крепко обнял со спины. — Мы найдем его. Не волнуйся. Если ты будешь много волноваться, то полысеешь. А ты знаешь, как мне нравятся твои волосы. Рот Джерарда растянулся в улыбке, и он развернулся в руках Фрэнка, даря тому легкий поцелуй. Парень же крепко обхватил его за волосы, мягко потянув на себя, чтобы углубить его. Всего несколько дней назад они обнаружили новый фетиш Джерарда, — он любил чувство, когда Фрэнк тянул его за волосы. Ему нравилось чувствовать боль от этого, так же, как и боль от засосов и царапин, которые Фрэнк оставлял на нем. Джерард негромко простонал, проводя языком по пирсингу в губе младшего из парней. Он должен был отстраниться, потому что знал, что физически потом не сможет оторваться от Фрэнка. Парень скользнул на пассажирские сиденья, и Фрэнк залез следом.

***

Фрэнк пообещал помочь Джерарду осмотреть его комнату на наличие телефона, так что вместо того, чтобы пойти к нему, как обычно, они направились к дому Уэев прямо от гаража. — Так, я начинаю звонить, — сказал парень помладше, нажимая кнопки. Он приложил мобильный к уху. — Гудки идут. — Да, я слышу его, — объявил Джерард, когда открыл входную дверь. Мелодия, стоящая на Фрэнке, громко играла где-то поблизости. Фрэнк последовал за парнем, закрыв за собой дверь. Когда он обернулся, то замер, шокировано раскрыв глаза. — Фрэнк? — забеспокоился Джерард, оборачиваясь, чтобы увидеть, что так сильно напугало парнишку. Когда он понял, в чем дело, то также испуганно замер. Посреди гостиной стояли его родители. Это уже означало, что что-то не так, потому что они оба должны быть на работе. Затем Джерард обратил внимания, откуда доносится мелодия, за которой они следовали. Дональд держал маленький серебристый телефон своего старшего сына в руке. Фрэнк сбросил вызов и медленно убрал мобильник в карман. Музыка прервалась, оставив четырех людей стоять в гостиной в неловком и напряженном молчание. Фрэнк незаметно положил руку на поясницу своего парня. — Джерард, нам нужно поговорить, — сердито сказала Донна. Парень мысленно помолился Богородице, проглотив желчь, бурлящую в его глотке. — Фрэнк, я думаю, тебе стоит уйти, — на удивление вежливо произнес Дональд. Тот бросил взгляд на Джерарда, после чего повернулся и пошел к двери. Парень никогда не видел, чтобы Фрэнк так волновался. В его глазах было еще больше страха, чем тогда, когда его отец возносил руку над ним, чтобы ударить. Дверь закрылась с тихим ударом, и Джерард начал дрожать от страха. — Ты думаешь, мы идиоты? — бросила Донна. Джерард не ответил. Он сосредоточился на своем тяжелом дыхание, стараясь не потерять сознание. Он понимал, что все это на самом деле происходит, но до сих пор не мог поверить своим глазам. Словно его отправляли в нокаут снова и снова. — Что это значит? — спросил Дональд, бросив телефон прямо под ноги парню. Страх, который вызывал конвульсии, начал ослабевать. Теперь его трясло от злости и ярости. — Вы читали мои сообщения? — Мы твои родители и имеем на это полное право. — Да нифига! Я купил этот телефон, и я плачу за счета. Вы не имеете права вообще трогать его. Это — моя собственность. — Аргумент «моя собственность» мы обсудим позже, — начал мужчина, хмурясь. — Что насчет вас? Тебя и Фрэнка. — Что насчет меня и Фрэнка? Донна раздраженно хмыкнула. — Ну, опираясь на тревожные сообщения, которые мы видели, вы... Вместе. — Она вздрогнула на последнем слове. Это обозлило Джерарда к чертовой матери. — Почему ты не можешь просто сказать это, мама? Я гей. Гей! — кричал он. — Вы воспитали гребанного педика! Гордитесь собой? — Он знал, что так как его родители ненавидят гомосексуалистов, то их разозлит то, что о Джерарде говорят «педик», хоть и сам он. Гей или нет, он до сих пор их сын. — Но ты сказал.. Ты сказал нам, что.. — Что? Что я запутался, а потом был спасен, благодаря вам? Что я отказался от грешной жизни ради того, чтобы быть гетеросексуальным богобоязненным пай-мальчиком, как все? Мне жаль тебя разочаровывать, пап, но Майки — не единственный человек в этом доме, который может лгать тебе. — Как ты мог? — Как я мог? Как ты могла, мама? Как вы двое могли обещать выгнать вашего же первенца из вашей жизни? Просто потому что он не любит сиськи! Если это не заставляет задуматься вас о том, как вы воспитываете детей, то, полагаю, что вы — идиоты. — Тебе лучше следить за своим языком, Джерард. Ты идешь по тонкому льду, молодой человек. — Меня это больше не волнует, мам. Я гей. Мне очень жаль, что у вас есть проблемы с этим, но это так. Я не могу измениться, да я и не хочу. Фрэнк — идеальный парень. Он дает мне все, что ты, папа, не давал! Любовь и поддержку. Он объективный и не судит меня, всегда находясь рядом, когда мне нужно это. — И сосет твой член, — плюнул Дональд. — Почему тебя так это волнует? Вас никак не касается то, что мы делаем с Фрэнком! Это не делает тебя геем! Я не вижу гей-порно, лежащее вокруг дома! Эти отношения не угрожают вашему браку! Они не делают из меня серийного убийцу. Мы не собираемся с другими геями каждую пятницу, чтобы сидеть под луной, пить кровь и устраивать оргии, принося в жертву девственниц! — Мы не хотим знать, что вы делаете с Фрэнком. Это отвратительно. — Мама, это.. — Сделай выбор, Джерард. Парень сделал шаг назад, словно в него бросили что-то тяжелое. Хоть он и понимал, все же спросил: — Что это значит, папа? — То же самое, что и в прошлый раз. Если хочешь быть геем, то выбери другое место для этого. Если ты хочешь видеть Фрэнка, то уходи. Как можно скорее. — Да как ты можешь так поступить? — тихо спросил парень. Он по-прежнему был зол, но теперь еще и сломлен. Его глаза наполнились слезами. — Если ты любишь нас, то ты останешься. — Если бы вы любили меня, не заставляли бы выбирать. — Когда он попытался посмотреть в глаза своей матери, она отвернулась. — Я не могу, — прошептал он, устремляя взор на ковер. — Независимо от этого дерьма, вы мои родители, и я люблю вас больше, чем кого-либо. Но я влюблен во Фрэнка. Донна резко выдохнула, услышав, как ее сын признался в любви к другому человеку, да еще и одного с ним пола. — «Больше, чем кого-либо» значит больше, чем Фрэнка. — Я не знаю, кого я люблю больше, пап. Тот, в свою очередь, самодовольно улыбнулся. — Ты еще не ушел. Это значит, что нас ты, все же, любишь больше. Ты знаешь, что это так, Джерард. Просто скажи Фрэнку, что вы больше не сможете видеться, и со всем этим будет покончено. — Нет, не будет. Я буду геем с Фрэнком или без. — Нет, если ты будешь держаться дальше от таких людей, то снова будешь натуралом, — произнесла Донна умоляющим, просящим голосом. — Это не сработает. — А мы сделаем так, чтобы сработало. Ты должен выбрать, сынок. Слеза скатилась с щеки Джерарда. — Я не знаю, могу ли я сделать это. — Можешь. Мы знаем, что можешь. — Ты серьезно облажась, мама. И ты, папа, тоже. Вы не видите, сколько боли мне причиняете? Фрэнк никогда бы не попросил выбирать между ним и вами. Нормальные родители не станут молча стоять и смотреть, как их сын корчится в тоске между тремя людьми, которых он любит больше всего в мире. — Нормальный ребенок не стал бы так травмировать своих родителей, — опровергла Донна, пока слезы текли по ее щекам. Дональд же просто стоял позади нее с каменным лицом. — Ради, блять, всего святого, мама! — кричал парень, кидая рюкзак в сторону лестницы, ведущей в подвал. — Я делаю это не для того, чтобы причинить вам боль, я не специально. В отличие от тебя и папы, — сказал он, после чего обернулся, чтобы уйти в свою комнату. — Ты был таким хорошим ребенком, — рыдала женщина. Джерард остановился на полу-шаге и развернулся, сморщившись. — Какое совпадение. А вы были такими хорошими родителями. Как же люди быстро меняются, не так ли? С этими словами он спустился и хлопнул дверью так сильно, насколько ему хватило сил. Парень бросился на кровать и зарылся лицом в подушку. Он кричал, плакал, рыдал, но подушка не предпринимала никаких действий. Ему казалось, что Фрэнк мог услышать его в своей комнате. Джерард перевернулся где-то через час. Его лицо, и теперь уже подушка, были пропитаны слезами. Его все еще трясло из-за рыданий. Он схватился за живот, чувствуя, что его сейчас вырвет. Бросить Фрэнка? Или отказаться от родителей? Он не мог выбрать. Даже мысли об этом вызывали мигрень. Но Дональд был прав. Парень не выбрал Фрэнка сразу. Означает ли это, что он выбрал свою семью? Он всхлипнул, надеясь, что если у него получится успокоиться, то ноющая боль в груди уйдет. Мысль о том, что он больше не будет с Фрэнком причиняла ему физическую боль. Джерард смотрел в окно, мечтая найти ответ среди пушистых белых облаков. Хотя пейзаж размывался из-за слез в глазах. Затем пошел снег. Всего за несколько дней до декабря. Он грустно усмехнулся. — С ебаным Рождеством, блять, — прошептал он себе под нос, после чего снова лег, сотрясаясь от нового приступа рыданий.