Посмотреть страху в глаза

Он ушёл в другую комнату, наконец, оставив Соню одну. Такое случалось крайне редко, поэтому она не верила своему счастью. Забившись в уголке, она тихо сидела, прижимая ближе к груди повреждённую руку, которую он, по чистой случайности, не сломал. Её лицо, как и все тело, было в синяках. Некоторые из них были ярко выраженного фиолетового цвета, другие — пожелтели от времени, а третьи имели чуть ли не чёрный цвет. Костяшки на Сониных руках были сбиты, потому что она все ещё пробовала сопротивляться, но очевидно, все попытки были напрасны. Раскачиваясь взад-вперёд, она тихо подвывала, баюкая саднившую руку. Слезы уже высохли на щеках, солёной коркой сковывая лицо. Всхлипы, которые против воли вырывались из глотки, были надрывными и слишком громкими, отчего она каждый раз вздрагивала, опасаясь, что он вновь ворвётся к ней. Громогласный крик из-за стенки и злобно выброшенное слово «заткнись!» заставили её задохнуться, прижать ко рту здоровую руку и попытаться свести на нет все звуки, которые стремились наружу. От этого ей пуще прежнего захотелось разрыдаться, а из глаз опять хлынули слезы. Душа в себе порывы новой истерики, она тихо уговаривала себя успокоиться, постепенно внимая своему хриплому голосу. Когда послышался разрывающий тишину звук телевизора и мужской смех, она перестала прикрывать рот и надрывно вздохнула, вновь принимаясь поглаживать руку. Сидя на прохладном полу и дрожа от каждого шороха, она вдруг отчётливо поняла, что нужно бежать. Нет, после встречи с ним в её голове часто мелькала эта мысль, но именно сейчас, в данную минуту, Соня осознала, что не может больше мириться со всем этим. Не может выносить все, что он на неё вываливает. Не выдержит больше обшарпанных стен его квартиры, за пределы которой не разрешалось выходить, не сможет терпеть его надменного и холодного лица, не вынесет ещё одного удара или словесного тычка. За последние несколько месяцев это была самая дикая мысль в её голове, которая противостояла ему. Поднявшись на подрагивающие ноги, она взяла его растянутую футболку и надела на себя, стремясь хоть немного скрыть тело. Сонино сердце гулко билось о ребра, а дыхание вновь сбилось, когда она медленно, стараясь не наделать шума, подбиралась к окну. Обычно они всего лишь были закрыты плотными шторами, и ей не разрешалось их открывать, поэтому такое яркое неповиновение заставило её почувствовать удовлетворённость. Соня отодвинула штору, которая отъехала с тихим свистом. Этот звук напугал её до дрожи, потому что ей показалось, что он стоит за дверью, готовый открыть её и ворваться в комнату. Внутри что-то неприятно и взволнованно сжалось, когда она схватилась за ручку окна, пытаясь открыть его. От всего этого волнения она не сразу заметила щеколды, поэтому просто так дёргала за ручку, волнуясь ещё больше от того, что оно не поддаётся. За стенкой на секунду все стихло — её сердце в страхе сжалось, она готова была закричать, но вовремя остановилась, лишь заслышав звук, льющийся из телевизора. Тяжело вздохнув, она в спешке стала открывать щеколды на старом окне, пытаясь быстрее распахнуть его. Они поддались её напору не сразу. К тому моменту, как Соня смогла распахнуть его и почувствовать ветер, гулявший на улице, она ещё несколько раз останавливалась и застывала на месте, прислушиваясь к звукам. Её сердце гулко билось, отзываясь эхом в ушах, когда она медленно взобралась на подоконник, со страхом глядя вниз. По-другому ей было не выбраться из всего этого дерьма, в которое она попала по своей же глупости. Смотреть вниз было страшно, а прыгать — ещё страшней, но ничто не пугало её так, как он. Мелко дрожа от напряжения и волнения, она перевесила ноги через окно, да так и застыла, смотря на редких людей вдалеке. Где-то внизу, совсем рядом с машиной, пробежала задрипанная кошка, отчего Соня нервно улыбнулась. Громко сглотнув и вцепившись руками в подоконник, она смотрела вниз, не решаясь сделать последний шаг. Окончательно поставили точку тяжёлые шаги за стенкой: она разжала руки и, оттолкнувшись, полетела из окна. Прошло всего несколько секунд, как она уже лежала на теплом, нагретом солнечным светом асфальте и душила в себе крики. Она боялась, что если с губ сорвётся хоть маленький звук — он услышит её и вернёт обратно. Руки мелко, но ощутимо дрожали, когда она перевернулась на спину и посмотрела на распахнутое окно, с которого она только что спрыгнула. Слезы опять застилали глаза, а дикая боль, которая пульсацией расходилась по телу — убивала. Тяжело и непозволительно громко всхлипывая, Соня попыталась приподняться на руках, чтобы сесть, но спину прострелило болью. Нога, которой она слегка дёрнула, заныла, отчего Соня подавилась вздохом. Перед глазами все начало выцветать, как будто белеть, а звук постепенно исчезал, пока не растворился совсем. Соня не слышала ничего. Перед взором прыгали белые всполохи, которые мешали чётко видеть мир. Паника опять захватила её, поэтому она, невзирая на боль, попыталась встать хотя бы на четвереньки, чтобы уползти от этого дома, от этого окна хоть куда-нибудь. Ей удалось только перевернуться на живот, да так и застыть, потому что дальше делать что-то она была не в состоянии. У Сони началась гипервентиляция, отчего белые точки, плясавшие перед глазами, начали понемногу темнеть, пока не почернели окончательно. Звук постепенно возвращался, но он был таким оглушающе громким, таким обволакивающим, что её начало мутить. Казалось, что если подождать ещё немного, она могла бы потерять сознание. Все так же тяжело и быстро вздыхая, Соня почувствовала, что её взяли на руки. Дикий ужас сковал сознание, поэтому она начала громко орать, махать руками и… плакать. Она плакала так, как никогда до этого. Пытаясь вырваться, она била руками по всему, до чего могла дотянуться, даже пыталась кусаться, но ничего не помогало — её крепко держали, а она могла только реветь от простреливающей боли и страха. — Эй, Соня, — Ника побоялась дотронуться до её плеча, поэтому просто стояла рядом. — С тобой все хорошо? — Да, — ответила Соня хриплым, как будто бы со сна, голосом. — Все хорошо.

***

Был обычный день: посетителей было не очень много, солнце все так же светило, а Дима, как обычно, ничего не делал, а лишь сидел у барной стойки. На закономерные вопросы Ники о том, чего он ждёт, Дима отвечал, что ждёт у моря погоды, гаденько посмеиваясь при этом. Ника на это только закатывала глаза и, пытаясь не казаться сильно удручённой, начинала поправлять съехавшую чёлку. Саша, в свою очередь, упахивался на кухне, постоянно гоняя Наташу, которая периодически таскала свежеиспечённую выпечку с подноса. Соне же в этот день практически не пришлось пересекаться с людьми, отчего она испытывала некое облегчение. Она понемногу училась справляться со всеми трудностями и невзгодами, которые сваливались на голову, поэтому пребывала в хорошем настроении. К концу рабочего дня один лишь Саша был выжат, как лимон. Он что-то ворчал, но никому не язвил, на что Дима только подливал масла в огонь, но Саша не обращал на него внимание. — Завтра выходные, — заговорщически начала Наташа, вклиниваясь между Димой и Сашей, при этом закидывая руки им на плечи, — а погода хорошая. Так что, может быть, пойдём в кино? — Наташа стиснула плечи Саши и слегка потрясла его, отчего последний косо на неё посмотрел. — И на что пойдём? — спросила Ника, убирая с уголков губ лишний блеск. — Только давайте не на страшилку, а то от прошлого похода в кино мне пришлось вызывать скорую. — Так фильм был не страшный, — усмехнувшись, Дима протянул руку и растрепал Нике волосы, от чего та поражённо взвизгнула. — Для тебя не страшный, а я чуть не умерла в тот вечер, — злобно прошипела она, несильно ударяя Диму по плечу. — Ну, тогда давайте на мультик, — предложила Наташа, улыбаясь. — Да ну, эти твои мультики, — взбрыкнулся Саша, — давайте, на «Первого мстителя»? — Вот уж нет уж, — категорически ответили все хором. — Ты опять не дашь нормально посмотреть фильм, — говоря это, Наташа насупилась, — все время будешь перебивать своими комментариями. — Эй, Соня, пойдёшь с нами в кино? — крикнул Дима, жестом подзывая её к себе. — И возражения не принимаются, — он улыбнулся ей, когда она медленно двинулась к ним, на ходу натягивая на ладони рукава темной кофты. — Соня, ты же пойдёшь с нами на мультик, — вклинилась Наташа, выходя чуть вперёд. — Он обещает быть хорошим, так что соглашайся. — Наташа заметила, что Саша немного скривился, но вопреки всему промолчал. Слегка улыбнувшись, она повернулась боком и, протянув руку, легонько сжала его ладонь в своей. Саша на это ничего не ответил, только лишь отвернул голову в сторону. — Я не могу… — попыталась откреститься от этой затеи Соня, снова начиная растягивать рукава кофты. — Всегда, когда мы тебя приглашаем, ты отказываешься, — говоря это, Дима вышел чуть вперёд, отчего Соня отступила на шаг назад. Не обращая на это внимания, он продолжил, — так что мы все настаиваем на том, чтобы ты пошла с нами, прогулялась. Я настаиваю на этом, — чуть тише добавил он, смотря ей в глаза. Наступила неловкая пауза, давящим грузом, опустившаяся на плечи. Не найдя, что ответить, Соня только кивнула, признавая своё поражение. — Отлично, значит, мы идём на мультик. — Наташа, мы не идём на мультик. Мы пойдём на какой-нибудь новенький боевик. — А вот хер тебе…

***

Выходной принёс с собой свинцовые тучи. Сильный, но, тем не менее, тёплый ветер и ощущение приближающегося дождя. Соня, проснувшись по привычке рано утром, не знала, чем себя занять, поэтому маялась от безделья и беспокойных мыслей, которые крутились совсем как мушки в голове. Чем дольше тянулось время, тем острее она понимала, что зря дала согласие на совместный поход в кино. Ведь если бы все шло своим чередом, то ей не пришлось бы волноваться и гадать, что ожидает её там, за дверью. От дикого желания сделать хоть что-то, Соня начала неспешно убираться в квартире, в которой и так была практически идеальная чистота. Ещё в далёком детстве Соня не отличалась особым рвением к порядку, поэтому в её маленькой комнатке, которую она делала с сестрой, наблюдать опрятность не приходилось: Сонины мягкие игрушки были раскиданы по всей комнате, от чего и так маленькая комнатушка выглядела ещё меньше. Конечно, в то время её мама, которая была женщина со строгими устоями и во всем любила порядок, мягко журила её, призывая малышку к порядочности и труду. Соня тяжело вздыхала, но не прекословила. Тогда матери так и не удалось привить ей желание к порядку. Не удалось матери, зато у него это получилось. Разбирая свои старые тетради, которые она хранила ещё со школы, Соня так увлеклась, что не сразу заметила время. Ей пора было выходить. Собравшись в два счета и стянув волосы в хвост, она подхватила ключи, да так и застыла перед дверью, тяжело дыша. Выходить на улицу не очень хотелось, но Соня переборола себя и, натянув рукава на пальцы, быстро вышла. Людей к её удивлению и облегчению на улице практически не было. Возможно, многие из них боялись грядущего дождя, поэтому находились дома в тепле и уюте, что было вполне понятно. Подходя к остановке, Соня на секунду задумалась, а потом резко поменяла направление, быстрым и размашистым шагом направляясь прочь. У неё не было желания ехать со всеми этим людьми, которые все-таки решились выйти на улицу, поэтому Соня решила, что доберётся до кинотеатра пешком, тем более что ей было не привыкать.

***

— Ну и где этого черта носит?! — в сердцах спрашивала Наташа, вышагивая взад-вперёд перед Димой, который тупо пялился по сторонам, ища взглядом знакомую неприметную фигурку. — Не мельтеши, — обронил он, позёвывая: Наташино мельтешение утомляло, а духота клонила к земле, шепча унылым голосом: «ляг, отдохни». — Не могу, — раздражённо выплюнула она, почёсывая укушенную комаром руку, — он мне сегодня с самого утра мозг выносил, а потом ещё и Ника позвонила и сказала, что не сможет прийти — аллергия замучила. — Н-да, — протянул Дима, прикрывая глаза. — А чего он к тебе лез? — Да с Ленкой своей, будь она неладна. Все нервы сожрал, плачась, то какая она у него падла, то как он её любит. — Наташа остановилась, её плечи слегка поникли, но она старалась не подавать виду. — Осталось дождаться Соню и этого имбецила и можем идти. — Считай, что осталось дождаться только имбецила, — сказал Дима, быстрым шагом покидая удручённую Наташу. — Эй, — крикнул он, махая рукой, — мы здесь. Дима, чуть ли не сияя, подбежал к Соне, которая сначала нерешительно сжалась, а потом немного расслабилась. — Что-то ты припозднилась, — сказала Наташа улыбаясь, неспешно подходя к ним. — Время не рассчитала, — ответила Соня, смущённо пожимая плечами. — Ты что, пешком досюда шла? — Дима чуть ли не вцепился ей в плечи, но вовремя себя остановил: не хватало вновь испугать до дрожи. На поражённый вопрос Соня лишь утвердительно кивнула и больше ничего не сделала. — Да тут же от твоего дома семнадцать остановок! — призадумавшись, ответила Наташа, — ты что, совсем, что ли? Но Соня и в этот раз не ответила, лишь пожала плечами. Не найдя больше слов, они некоторое время потоптались на площадке, а потом не спеша побрели обратно к входу в кинотеатр, чтобы дождаться Сашу.

***

— Если он все-таки придёт, я ему голову сверну, — зло выплюнула Наташа, опять шагая взад-вперёд. — Да даже если не придёт, оторву. — Может, тебе лучше позвонить ему? — Дима опять со скучающим видом смотрел на нервные хождения. — Вот ты ему и позвони, а то стоишь как столб! — вспылила Наташа, а потом резко покраснела. — Прости, — тихо пробормотала она, но Дима лишь похлопал её по плечу, выуживая из кармана телефон. После нескольких звонков и грязных ругательств, Саша все-таки взял трубку: — Эй, фраер, а вы не охренели? — Дима смотрел Наташе прямо в глаза. — Что? Как это ты не придёшь? — Дима видел, как вскипает Наташа, как силится не выкрикнуть что-нибудь в телефон или того хуже — вовсе отобрать его и обхаять Сашу. — А позвонить не мог? — Диме доли секунды хватило заметить, как резко перегорела Наташа в своём гневе, как она расстроилась и тяжело вздохнула. — Ну и педрила же ты, — в сердцах проговорил он, — ладно, до понедельника. Он отнял трубку от уха и, выключив, засунул обратно в карман. — Пошли уж, он не придёт, — сказал очевидное Дима, поворачиваясь к входу в кинотеатр.

***

Сеанс прошёл, мягко говоря, никак. Дима все время ощущал напряжение, которое исходило от Наташи и беспокойное мельтешение от Сони. Сев между ними, он пытался поддерживать беседу то с одной, то со второй, но по больше части слышал только негодующее шипение и злобное брошенное «да заткнись ты, придурок» от окружающих. Поэтому к концу фильма он был изрядно вымотан. К вечеру невозможная духота спала, а слегка прохладный ветерок, наконец, вырвался на свободу. Свинцовые тучи понемногу сползали с неба, а из-за них проглядывали лучи солнца, подсвечивая неровные края. Они шли втроём по тротуару и молчали. Каждый думал о чем-то своём, разговор не вязался, да и говорить особо не хотелось. Наташа шла тихо, периодически тяжело вздыхая. Её нахмуренные брови слишком сильно сошлись на переносице, придавая лицу излишнюю злость, из-за чего каждый третий проходивший мимо шарахался в страхе, хотя находились и те, кто умудрялся подтрунивать. Неизвестно отчего дёрнувшись, Наташа достала телефон из кармана и, разблокировав его, посмотрела на экран, а потом просто застыла. По её лицу видно было, как она боролась сама с собой, а потом, придя к окончательному решению, тихо спросила: — Вот ответь: почему мужики такие козлы? — Соня, удивлённо глянувшая на Наташу, заметила, как она сильно сжимает телефон в руке, готовая то ли бросить его, то ли просто разрыдаться. — Эй, я тоже парень, но я не козел, — шутливо ответил Дима, а потом, заметив взгляд Наташи, посерьёзнел. — Не все парни козлы, вы сами таких выбираете. — И то верно, — согласилась она, усмехаясь. — Ладно, поздно уже, а мне с собакой гулять, все дела. — Помахав на прощание, Наташа быстро утопала по направлению остановки. — Ну ладно, раз мы остались одни, то что будем делать? — Дима перегнал Соню и, развернувшись к ней лицом, зашагал спиной к прохожим. — Не знаю, — тихо сказала она, смотря в улыбающееся лицо Димы. Только несколько секунд спустя она поняла, что впервые посмотрела прямо в глаза и не испытала должного страха. Пусть это длилось всего несколько секунд, но прогресс был очевиден. — Тогда будем придумывать на ходу, — Дима подмигнул ей и, развернувшись, медленно побрёл вперёд, взглядом зовя за собой.