Что ж вы так убиваетесь!

Всей свистопляски с Мундусом могло не быть, если бы не случилось значительно раньше кое-чего другого. Стрёмным осенним вечером служба скорой помощи приняла вызов. В трубку орал, видимо, сам потерпевший. Судя по голосу, был он вовсе не при смерти, а судя по словам, которыми он обрисовал свои муки — случилось отменно нехорошее. С помощью железной выдержки и такой-то матери диспетчеру удалось вытянуть из страдальца адрес. На месте происшествия медики растерялись. В жопе мира за парком развлечений, в абсолютно пустом трейлере на полу сидел абсолютно голый белый мужчина в возрасте около двадцати лет. Одежда — его, по всей видимости, чья же ещё? — валялась где попало. Тренч с капюшоном — в углу, а штаны и майка — рядом со страдальцем. Первичный половой пенис молодого человека был приколочен к полу толстым гвоздём. В луже крови лежала увесистая интерьерная статуэтка ангела (которой, похоже, был забит гвоздь) и телефон. Телефон, очевидно, промок и пришёл в негодность. Ещё в трейлере нашлась пластиковая канистра, и из её пустого нутра разило дешёвой крепкой сивухой. Впрочем, сивухой разило и от субъекта с приколоченным членом, и от его вещей, и вообще от всего. Может быть, часть он и употребил внутрь, но куда больше употребил, так сказать, вовне. - Святый боже... - охнул молодой врач скорой, ещё не накопивший нужные промилле цинизма в крови. - У вас... как вас зовут? У вас гвоздодёр есть? - Данте, бл... - Данте огляделся и развёл руками. - Где бы ему быть... Наверное, в сраном комоде... Только у меня нет сраного комода. - В самом деле... - врач оглянулся на санитара. - Мэдди, сходи к водителю, поищите гвоздодёр. Пожалуйста. Мэдди кивнул и вышел. - Везёт, как утопленнику... - процедил сквозь зубы Данте. Как утопленник, он был очень невезучим. И как удавленник, и как глотатель таблеток, битого стекла, растворителя, и как вскрыватель вен. В сопливые годы он открыл собственную неуязвимость — поначалу это было прикольно, но постепенно до него дошло, что у него из злоебучего мира нет билета не выход. Родителей он не знал и не помнил, но ему казалось даже, что и на свет он появился по недоразумению - против него не помог ни презерватив, ни аборт. А жизнь год за годом конкретно настопиздела. И тут ему пришёл в голову охуенный способ убиться на отличненько. - Я всё облил ежовкой — горит, проверял, - Данте отжал чёлку и облизал руку. - Собирался спалить трейлер вместе с собой. Хуй прибил, чтоб не съебать в ужасе, если передумаю. - Слава богу, что передумали! - воскликнул врач. - Нелепо напиваться и творить такое с собой! - Да блять... Нихрена я не передумал! - скрипнув зубами с досады, Данте точнёхонько плюнул в телефон. - Зажигалку в плаще оставил. Хотя поебать, говно ваши пряники. Сидишь тут, как придурок — ни помереть, ни покурить, ни поссать, - Данте выразительно потаращился на опухший конец. - Паш-шёл этот ваш суицид. В жопу.