Confusion

На совещания Хейтер всегда берёт с собой небольшой заточенный карандаш и кусок бумаги, неважно – мятой, разодранной или же потемневшей от капель пролитого на неё кофе. Он не брезгует – главное чтоб было что-то под рукой. Он никогда особо не умел рисовать и уж тем паче не интересовался искусством, но каждый раз старательно выводит черты той, которую по идее должен ненавидеть всеми фибрами души и наказать по всей строгости, которая допустима в Межгалактическом Кодексе. У Доминатора черты немного резкие, заострённые, но всё же, сохраняют свою женственность и изящность. С каждым разом её лицо на листках капитана становится всё более и более симпатичным, сходным с оригиналом, и теперь она улыбается с листов не косой жирной линией, а мягкими, объёмистыми с помощью небольшого штришка губами. Веснушки на лице становятся чуть мельче, но не теряются. Напротив, Хейтер всегда страрается по-особенному выделить их, как одну из самых любимых черт. Образ Доминатора хищно проникает в его разум, рушит построенный им скудный мирок, прочно устанавливая свои порядки и окончательно оседая в голове, заставляя просыпаться по ночам в холодном поту. С этим, безусловно, надо что-то делать – отмечает, кажется, уже даже сам Хейтер, но, увы, отчего-то легче не становится. Лучше всего приковать её куда-то, спрятать от посторонних глаз назойливых подчинённых, закрыть, убрать, растоптать, влюбить… У Хейтера, капитана межгалактической полиции, должно быть много причин для того, чтобы презирать её. Хотя бы за то, что она есть. Должно быть такое же жгучее желание засадить её за решётку во имя обветшавшего, давно устаревшего закона, наравне с этим психопатом Вондером. Не потому что так надо, а лишь чтобы увидеть их страдания. Хоть на мгновение, перед тем как их отправят в небытие, конечно же. Он кидает заострённые дротики в её портрет и тут же бежит сдирать его. Рвёт изрисованные ею листы и сам же начинает судорожно склеивать кусочки на полу. Любая попытка выкинуть её из головы лишь сильнее раззадоривает его сознание. Порой ему хочется взвыть от собственной же беспомощности, а затем приползти к ней, оставив всю эту прогнившую полицейскую шарашку с ищейками наедине. Может, даже надеть какой-нибудь крутой алый плащ с позолоченными молниями, вместо скучной голубоватой формы, подогнать ещё устрашающий корабль, да сносить всё направо и налево, как это любит делать умалишённый Вондер. Может, и не такой уж он и ненормальный, в конце-то концов, и в этом есть какой-то смысл. «Лорд Хейтер» – а звучит же! Пожалуй, он бы и с радостью примерил на себя роль этакого сногсшибательного злодея из крупнобюджетных блокбастеров, если бы не одно ярко выраженное «но» – Пиперс. Маленький, практически неотличимый от своих таких же крохотных голубоглазых собратьев, но наделённый хоть какой-то способностью думать и прочей такой ерундой, по мнению бравого капитана; постоянно выдумывает какие-то сложные бесполезные планы, составляет графики и проводит нудные совещания по поимке злодеев уже какой день. Ах да, приправляется это всё заевшими фразами а-ля «Мы должны чтить законы, сэр!», «Вам пора прекратить гоняться за Вондером и приступить к более очевидным опасностям, сэр!» или наиболее вот эта, самая ненавистная из его арсенала: «Это не по Кодексу, сэр!». А ещё он имеет дурацкую привычку напоминать, «как сильно они нужны беззащитным и обездоленным жителям планет», чувствовать себя нужным приятно, конечно, но… Все эти кодексы, законы, обязанности – отвратительно скучные вещи, и те, кто их придумал, наверняка были ещё теми занудами. Вот у Доминатора и Вондера нет ничего такого: они свободны до такой степени, что могут позволить себе делать абсолютно всё; у них нет стягивающих по рукам и ногам глупых поручений и бессмысленных указаний. Может, этому педанту Пиперсу и нравится следовать этим унылым постулатам, но точно не Хейтеру! Ах, пропади пропадом этот чёртов Пиперс! Без него было бы намного легче, правда? Хейтер опять что-то судорожно карябает на очередном клочке недельного отчёта, и вот, под конец, Доминатор вновь кривит губы в злобной усмешке, будто бы вглядываясь своими прорисованными тёмно-фиолетовыми глазами в ядовито-зелёные капитана. На этот раз Хейтер постарался передать всё с точностью как у оригинала – таинственные, чертовски манящие и несколько… родные? Ха, теперь уж ему незачем юлить и искать бесчисленные оправдания перед самим собой: пора признать, что он сам по себе сокрытый хаос и зло, которые каким-то образом затесались среди правопорядка. Отрицать он этого уже никак не может. Да и не собирается больше. Иронично вышло, весьма иронично.