Vendetta

Жизнь полна трагедий, и если позволить им завладеть тобой, то вряд ли сумеешь насладиться её невинными удовольствиями. © Роберт Хайнлайн

***

      Каждый из замков несёт свою особенную, неповторимую историю. Они свидетели разных эпох, их стены помнят и кровавые бойни, и великолепие, поражающее воображение, вечера с танцами и весёлыми представлениями. Они поражают своей архитектурой: с виду — тяжеловесные, мрачные, неприступные, возведенные для защиты, но таящие в себе особенную неуловимую прелесть!       Именно этот замок походил на огромную гробницу: всё было замуровано обвалами и увито плющом, который хозяйничал здесь долгих восемь лет. Тяжело видеть собственное творение в столь плачевном виде, но ещё тяжелее было состояние хозяина замка. Представьте, что человек мечтает, строит какие-то планы, рассчитывает на какой-то определенный результат, но в один «прекрасный» момент все рушится. Помимо обид, злости и ненависти к тому, кто помешал осуществлению планов, появляется чувство разочарования. Очень хороший способ получить разочарование — это заранее все тщательно спланировать. Чем больше планирования, тем больше разочарования.       За дверью открывался вид на огромную каменную комнату, даже большую, чем та, что осталась бы за спиной входящего. Но в этой комнате была всего лишь только одна вещь. Это был постамент, на котором некогда располагался темный пузырь, сфера, наполненная пульсирующей чернотой, сквозь которую просвечивали блестящие частицы, подобные падающим звездам, видимым из другого мира. И свет лампы съежился бы и исчез, словно испуганный этой таинственной чернотой. Этот пузырь с пульсирующей чернотой, до чего он похож на черноту тех густо-черных пятен, находящихся далеко-далеко на краю галактики, которые некоторые ученые считают отверстиями в саму бесконечность, окнами в бесконечное «вне» нашей вселенной!       Александр летел в бездонную пропасть, овеваемый всеми пронзительными ветрами пространства. Бесконечное, бесконечное падение, сопровождаемое чувством вневременности и холодным ужасом кошмара. Он изо всех сил боролся с паническим страхом животного, пойманного в капкан. Борьба его не была физической — в этом слепом и кричащем «ничто» тело его было бесполезно. Это была мысленная борьба, когда о себе заявляет сам мозг, борьба, вызванная страстным желанием прекратить кошмар падения в черноту.       По мере того, как он продолжал падать, его потрясло чувство еще более ужасное — чувство того, что он не один в своем кошмарном падении в бесконечность, что нечто темное, сильное и пульсирующее совсем рядом с ним, что оно хватает его, трогает жаждущими руками его мозг.       Александр сделал последнюю отчаянную попытку всем своим разумом — чувство падения внезапно ослабело, и потом он почувствовал у себя под ногами твердый камень. Как безумный, он начал рваться вперед, и на этот раз его усилия были чисто физическими. Внезапно он обнаружил себя возле осколков темного пузыря на полу внутренней комнаты гробницы.       Что-то благоговейное, суеверие или чисто физическая сила, холодной и мощной струей пронзили тело Александра. Он почувствовал, как его волосы встали дыбом, а плоть словно отделилась от костей. Он попытался заговорить и не смог. В его горле стоял ком от пережитого беспокойства и напряжения.       Мягкий шорох и тихие шаги подсказали ему: кто-то приближается.       — Вернулся, — шепот раздался прямо над ухом. Лица коснулось тёплое дыхание, и Александр поднял голову, вглядываясь в нечеловеческие светящиеся в темноте глаза. — Зачем?       Александр не ответил ему. Закрыл глаза, шумно выдохнул. Что он мог сказать? Не делиться же своими планами с Тенью. Да и планов, как таковых, пока что нет. Он не просто не знал, что делать, но даже не знал, что чувствовать. Чувства, которые казались такими ясными в безвременье, исказились под натиском сомнений этого мира.       Боль не сразу, но уходила; с каждой минутой становилось все легче и легче.       — Не знаю, — что ж, хотя бы честно.       — Сегодня ночью я предпочел бы обойтись без убийств. Я дам тебе выбор. Либо заключаешь со мной сделку и обретаешь мою силу, а я получаю твоё тело, либо умираешь от моей руки или, скорее, клыков. Если ты согласишься на моё предложение, всё свершится сейчас же.       Если бы его сознание не было ослеплено опустошающим страхом смерти, он бы, возможно, нашёл своё положение забавным. Позорная смерть. Именно её он старался избежать любой ценой. А сейчас она ждала его через несколько минут или секунд. Он ненавидел этот страх — слабость, которая уничтожала чувство его собственного достоинства. Болела каждая клеточка тела, и он смаковал это ощущение. Мучение подсказывало, что он до сих пор жив. Оно помогало держать себя в руках и не кричать от безысходности. Эта пытка была изысканной, утончённой… Он смог бы даже насладиться ею, если бы заставлял своих жертв испытывать эти ощущения. Он не ответил на вопросы, но, к его удивлению, его инквизиторы и не жаждали получить ответы.       Наконец, Александр вздохнул. Поверхностный судорожный вздох сопровождался неконтролируемой дрожью, от которой подрагивали кончики посиневших от холода пальцев.       Противостояние… Как много это слово вобрало в себя. Выбор… То, что ждёт каждого из нас в этом (а может и в другом) мире не один десяток и даже не одну сотню раз. Но скажите, как, как можно сделать его правильно?! На определённую ситуацию у нас выстраивается ветка вариантов. Если я пойду этим путём, то лишусь этого, но получу то, а если другим, то совсем наоборот, и может даже, непохоже… Но какой из них будет лучше для нас самих?       — Вот как? — мягко спросил барон и подался ближе к нему, насколько позволяло расстояние между ними. — Ты не оставляешь мне выбора.       — Именно. Не оставляю.       Боль. Крик. Яркая вспышка. И магия вырвалась наружу. Боль была настолько мучительной, настолько невероятной, что он перестал понимать, что происходит вокруг. Порывисто вдохнув, Александр попытался повернуться на живот, но боль снова дала о себе знать, накатывая новой волной на его тело. Барон приглушенно застонал и закрыл глаза. Сейчас он ничего не хотел видеть, слышать, чувствовать. В нём разыгралось желание смерти. Мужчина уже искал глазами какой-нибудь предмет, дабы ускорить этот процесс, но нет, ничего такого в пределах досягаемости не было.