Проклятая комната

Как оказалось, проходить через двери, — это довольно удобная способность. Исчезает потребность постоянно ими хлопать, что для Канды имело большое значение. Однако, это все равно не заменяло разрушительной силы Мугена или, по крайней мере, возможности контактировать с другими людьми. Даже для Канды общение играет важную роль. Он узнал это в пятницу утром, когда попытался ударить одного настырного искателя, но не смог. Ну, для Юу это и было общение в корне значения этого слова. К сожалению, теперь он не мог бить людей. К сожалению для себя. По факту — он даже не мог к кому-либо прикоснуться. Проходил через двери и был невидимым и несуществующим для всех остальных. Попросту призраком. Такое звание Юу не понравилось. Нет, сначала он очень даже обрадовался возможности спокойно проводить время наедине с самим собой, но потом понял, что даже для него этого недостаточно. Поэтому он очень обрадовался, когда осознал, что Аллен видит и помнит его. Он сам этого не понял, но он обрадовался. Правда, радость была непродолжительной. Наверное, кто угодно, даже Лави, был бы лучшей заменой Мелкому. Однако, существует такое понятие как «закон подлости». Юу был знаком с ним уже давно, впрочем как и любой другой человек. Когда перед тобой куча возможностей, судьба дает тебе худший вариант и наблюдает, как ты с этим справишься. Канда не верил в судьбу, поэтому во всем винил Графа. У него было несколько вариантов, как нои могли устроить это, но Аллен продолжал настаивать на том, что дело в новой комнате мечника, а вовсе не в пухлячке с пугающей улыбкой до ушей и разговаривающим зонтиком. Канда придерживался своей версии, поэтому сейчас он стоял в комнате отдыха, скрестив руки на груди, напротив того самого искателя, знакомого Аллена, и скептически наблюдал за происходящим. Этот тоже был пухлячком, но без зонтика и пугающей улыбки. — Томми, так что ты там говорил насчет той комнаты, у которой мы сегодня встретились? — вежливо поинтересовался Аллен, садясь рядом с искателем. — Тч, «Томми«… Ему больше подойдет имя Дон*, — пробормотал Юу, недовольно уставившись в сторону. Аллен проигнорировал его комментарий, лишь бросив косой взгляд на товарища, и снова улыбнулся искателю, ожидая ответа. Томми дожевал последний пончик, вытер рот тыльной стороной ладони, оставив на носу след от пудры, вздохнул и наконец кивнул, всем своим видом показывая, что готов начинать. Все это время Юу нетерпеливо топал ножкой. Он бы достал Муген, если бы был способен разрезать этого толстяка, но увы, удача была не на его стороне сегодня. Приходилось ждать, как всем обычным людям типа Мояши. — Ну, так недавно говорил кто-то, что в комнату триста шесть уже несколько лет никого не заселяют, потому что эти люди таинственным образом исчезают из Ордена. При этом никто ничего о них не помнит, будто это было стерто из памяти, хотя в архиве есть документы и подробные досье на них, — Томми вздохнул и облизнул губы, думая о том, что нужно сходить к Джерри и попросить еще пончиков. — В общем, с начала и до конца эта история окутана мраком… — Мм, понятно, — задумчиво протянул Аллен. — И никто не знает, почему они исчезают? — Пока что даже неизвестно правда это или байка, — ответил, хмыкнув, Том, — так что управление не стало обращать на это хоть какое-то внимание. Вполне возможно, что это всего лишь городская легенда. — Чертов Комуи! — всплеснул руками Юу и начал нервно расхаживать вокруг дивана. — Наверняка он должен был это расследовать, но, как обычно, пустил все на самотек. Тч. Как только все станет прежним, я организую ему веселую встречу… Пока Канда строил планы мести, Аллен попытался узнать еще что-нибудь у Томми, но тот, сославшись на важные дела, попрощался с экзорцистом, посоветовав поискать информацию о случаях с комнатой триста шесть в архиве. В архиве было много пыли. А также много бесполезных, по мнению Юу, книг. Например, зачем членам Ордена знать, как дотянуться языком до своего локтя? Или «Десять способов соблазнить акуму»? Кто это написал? Кролик? Кроули? И почему все это находится в архиве? Разве не стоило сразу же сжечь всю эту, мягко говоря, ерунду? На время эти вопросы отвлекли Канду от вечных мыслей о том, что он теперь призрак. Все-таки какую-то пользу эти книжки несли. Наконец они нашли три огромных стеллажа, на которых располагалась информация о легендах, мифах и странных случаях в Ордене за всю историю его существования. Среди них была история о девушке-призраке, которая захватила запечатанный коридор, ведущий с запасного выхода из кухни, про тайные пещеры под Орденом и про крокодилов-зомби, живущих в канале под зданием. Аллену понравилась история о том, как последние два этажа здания стали необитаемы. По легенде, Тысячелетний граф приземлился на крышу Главного Управления, но так как она была старой и непрочной, провалился вниз, пробил пол последнего этажа и остановился аж на предпоследнем, и то с помощью Леро. На самом деле пол и крышу продырявил очередной супер-робот Смотрителя, прототип нынешних Комуринов. По словам Лави, эти создания были еще более опасными и неконтролируемыми. А произошло это два года назад, а не пятнадцать, как писал автор этого драматичного повествования. Канду же ничего не забавляло. Они уже битых четыре часа рыскали по архиву, перебирая энциклопедии и древние летописи одну за другой, но так и не нашли ни одного упоминания о проклятой комнате. К тому же, после истории о происшествии с графом на крыше Ордена Аллену, видимо, все остальные легенды стали казаться безумно скучными, потому что он клевал носом. Время от времени Юу пинал его ногой, но это помогало ненадолго. Еще через полчаса мечник сам заснул, окруженный десятками пыльных, старых книг. * — Аллен, а что ты здесь ищешь..? Уолкер сквозь сон слабо улыбнулся, наконец открыл глаза и устало огляделся вокруг, пытаясь припомнить, что произошло до того, как он заснул. Напротив, оперевшись спиной на книжный стеллаж, безмятежно спал Канда. Его рот был чуть приоткрыт, а веки — плотно закрыты и неподвижны. Долю секунды Аллен разглядывал узкие губы, и память к нему вернулась. Потом он перевел взгляд на застывшие в уголке глаз чужие ноги — это был Джонни. Он прижимал к груди какую-то потрепанную энциклопедию и растерянно смотрел на Уолкера сквозь толстые линзы очков. — Ты в порядке? Что ты здесь делаешь? — обеспокоенно повторил ученый. — А, да, — ответил Аллен, вставая с пола, и снова бросил взгляд на спящего Юу. — Кажется, я заснул… Я долго искал одну книгу, но так и не смог найти. — О, понятно, — кивнул Джонни, говоря шепотом по примеру неожиданно перешедшего на шепот Аллена. — И что это за книга? — История о проклятой комнате, — объяснил Аллен. — Триста шестая, на третьем этаже, знаешь? Джонни задумался. Потом прошел вдоль стеллажа куда-то в самую глубь архива и через минуту вернулся, прижимая к груди еще одну, менее громоздкую, книгу. — Вот, поищи здесь, — ученый отдал книжку Уолкеру. — Кажется, именно в ней я видел нечто подобное. — О, спасибо, — искренне поблагодарил Аллен. Его собеседник кивнул и уже собирался уйти, но Мояши его остановил. — А ты не знаешь, когда вернется Канда? — Кто? — спросил Джонни, обернувшись. — Канда Юу, — произнес Аллен как можно четче. — Помнишь такого? Тот отрицательно махнул головой. — Новый искатель? — Не совсем, — ответил Уолкер, прикрывая ладонью рот, чтобы не рассмеяться в голос. — Ладно, не важно. — Увидимся, Аллен! — Джонни дружелюбно улыбнулся и свернул за угол. — Ага. — Тч. — Что, не нравится, что тебя в искатели записали? — поинтересовался Аллен, возвращаясь на свое прежнее место на полу. Канда лишь громко выдохнул. После встал с пола, размял плечо и принялся за новую полку книг. Уолкер же уткнулся в книжку, которую ему дал Джонни. Ее название немного отличалось от других, и навряд ли бы он обратил внимание на нее, если бы не случайная встреча с работником научного отдела. «Шесть чудес Ордена», — говорила обложка. Автор — неизвестен. Вместо предисловия маленькая аннотация Смотрителя Черного Ордена. Судя по стилю написания, явно не Комуи. Возможно, кого-то, кто был до него. Содержание не особо порадовало экзорциста. Все тот же призрак в столовой — первое место, на втором — Лиловая Фея из душевых, несущая смертельную опасность тому, кто ее увидит, потом следовали крокодилы-зомби и миф о живущем на чердаке оборотне. Пятое «чудо» заинтересовало Аллена. Вместо названия истории наверху страницы были выведены три красивые цифры. «3». «0». «6». А чуть ниже простым карандашом была оставлена едва заметная надпись: «Проклятая комната». Недолго думая, Уолкер погрузился в чтение. Но чем больше он читал, тем сильнее начинал нервничать от тех фактов, которые открывались ему. В какой-то момент он просто захлопнул книжку, чтобы не читать, не знать, не видеть того, о чем там говорится. Канда поднял на него хмурый взгляд. Лицо Аллена в тот момент говорило: «О, черт! Что делать?!». — Нашел что-нибудь? — осведомился мечник. — Э… нет, — быстро ответил Аллен, нервно захихикав, потом резко встал и направился к выходу, сжимая книгу подмышкой. — Я проголодался, так что пойду, перекушу! Канда не успел возмутиться, потому что за Мелким захлопнулась дверь. Он вздохнул и вернулся к просматриванию невероятно скучной энциклопедии о истории создания здания Ордена. Через какое-то время Юу отвлекся от книги и еще более мрачно уставился на еле видную за стеллажами закрытую дверь. Как известно, мечники не доверяют проклятым, и поведение Аллена явно показалось Канде подозрительным. Поэтому еще через два часа он наконец решил наплевать на рысканье в архиве и узнать, что произошло с Мелким, пока Юу спал. Сначала он зашел в Столовую, но как и предполагалось, там давно уже никого не было. Все-таки время уже близилось к полуночи, а никто, кроме Шпенделя, не может ужинать в такой поздний час. Аллена там на этот раз тоже не оказалось. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, самурай направился в комнату Мояши. Каким-то неведомым образом он знал, где она находится. Наверное, ему это в голову вбила Линали или еще кто-нибудь надоедливый типа Кролика. Канда точно не помнил, откуда в его голове взялась эта информация, но использовал ее с умом — старался проходить мимо этой комнаты как можно реже. К сожалению, Мояши был настолько туп, что находил Юу в любой точке Ордена и еще успевал на драки нарываться. Впрочем, не то чтобы Канда был против поизбивать человека, который бесил его больше всего. Однако, в комнате Аллена тоже не оказалось. Юу громко цыкнул, пробормотал что-то весьма нелицеприятное об Уолкере, потом вздохнул. Он еще сильнее помрачнел и с лицом озлобленного жизнью старика, нехотя оглянулся вокруг. Сквозь вечерний полумрак мечник заметил кровать, шкаф, стол и темную картину на стене. Через открытое окно подул прохладный ветер, и Канда услышал какой-то шорох. Он подошел к столу и увидел ту самую книгу, которую Аллен утащил с собой из архива. Пролистав ее, мечник нашел страницу, у которой аккуратно был согнут верхний уголок. В бесконечном ворохе текста два предложения были старательно подчеркнуты простым карандашом. Канда прочитал их и на какое-то время просто застыл, бездумно уставившись в открытую книгу. Потом перечитал и опять застыл. Наконец он прочел их в третий раз и выдал: — Тч. * После сытного и вкусного ужина от Джерри Аллен решил вернуться в архив. Он не знал, как сказать Канде о том, что он узнал, но надеялся, что сымпровизирует что-нибудь непосредственно во время разговора. Правда, когда он дошел до архива, у него значительно прибавилось времени. Этот оболтус японского происхождения ушел и даже книги обратно на полки не убрал! Пока Аллен делал это за него, у него было еще полчасика, чтобы продумать свою речь. Уолкер что-то бормотал себе под нос, водил в воздухе рукой, изображая одному ему известные жесты, и, конечно же, укладывал обратно книги. Закончив, Мояши вытер со лба пот, удовлетворенно выдохнул и про себя заключил, что все-таки это сложное занятие — признаваться в любви. Особенно, признаваться в любви идиоту. Собравшись с духом, Аллен закрыл архив, вернул ключ одному из работников научного отдела, у которого его одалживал, и направился в комнату триста шесть. Там никого не оказалось. Весьма разочарованный, он решил проверить еще в Столовой, больше потому что снова проголодался, чем из желания найти Канду. В Столовой его ждали два пирожных, заботливо оставленных Джерри, сумрак и полная тишина. Канды здесь, естественно, не было. Перекусив, Уолкер наконец решил отложить разговор на утро и вернуться к себе в комнату. По правде говоря, Аллен попросту оттягивал момент, но признаваться себе в этом, как настоящий упрямец, не хотел. К сожалению для Аллена, закон подлости действует на всех и всегда, поэтому Канда уже давно поджидал его. И Мояши, в отличие от мечника, не мог обвинить во всем произошедшем Графа, скорее самого себя — за неосмотрительность. Дернул же его черт оставить в комнате книгу с закладкой и подчеркнутыми самыми важными строчками, зная, что Канда может сквозь закрытые двери проходить. Аллен не сразу понял всю величину своей глупости. Он сначала зашел, потом увидел Юу, сидящего на краю кровати, сказал, что обыскался его, подошел ближе и наконец заметил, что мечник держит в руках. Испуганно оглянулся на стол, но на нем ничего не было. Снова посмотрел на Канду и очень пожалел, что все-таки не продумал, как ему сказать всю правду. Так ничего из себя и не выдавив, Мелкий резко развернулся и направился к выходу, но бедная книжка пролетела над его плечом, ударилась о деревянную дверь и с хлопком и шелестом упала на пол. — Сюда иди, — зловеще процедил мечник. Аллен нервно сглотнул и, против обыкновения ничего не ответив, подошел и тихо сел рядом. Ну, как рядом, на другом конце кровати, но поверьте, для этих двоих это достаточно близко. Так они просидели с добрых две минуты. Канда молчал и дергался — от злости, Аллен молчал и дергался — от волнения. — «Только тот, кто любит проклятого, может его видеть, и чтобы все вернулось на круги своя, проклятый должен ответить на эти чувства». Тч. Канда бы бросил еще раз книгу, в которой были написаны эти строки, но она и так валялась на полу у двери. Аллен молчал. — С каких пор это я «проклятый»? — продолжил Юу, до боли сжимая кулаки. — С каких пор ты любишь меня? Глаза, полные холодной ярости, прожигали Аллена насквозь. Он не хотел вглядываться в них, но и не хотел отводить от них взгляда. Это был взгляд ненавидящий, но только так Канда смотрел на него, не отрываясь. — Какого хрена ты влюблен в меня, Мелкий?! — мечник наконец вышел из себя, грубо схватил Уолкера за воротник рубашки и притянул ближе, продолжая прожигать его яростным взглядом. Впервые Аллену хотелось, чтобы Канда прекратил на него так смотреть. Чтобы не сидел так близко, чтобы не презирал так открыто. В отличие от их обыденных стычек это все было по-настоящему. Без поводов для злости, без остроумных ответов, без глупых кличек — открытая и честная ненависть. Как обычно, это было больно. Как обычно, все, на что он был способен, — это улыбка. Потом — удар по челюсти, в живот и зажатые в крепких пальцах, словно в путах, запястья, чтобы не смог ответить. Или больше, чтобы не задумывался о сопротивлении, потому что на этот раз он имеет полное право избить его до смерти и остаться безнаказанным. Канде казалось, у него есть на это право. Аллен знал, что такого права у мечника нет, но все равно не сопротивлялся. Не активировал чистую силу, не двигался; улыбался. Хотелось расплакаться, но не хотелось опуститься перед Юу еще ниже, поэтому взгляд стал стеклянным и безжизненным. Из разбитой губы начала просачиваться кровь, но Аллен продолжал улыбаться, про себя считая секунды до того, как пульс повысится настолько, что перестанет хватать воздуха. Канда цыкнул и отступил, снова сев на краю кровати. Он прекрасно знал это лицо — лицо вечно улыбающейся куклы. Лицо, которое говорило: «Делай со мной все, что захочешь, — я никогда не перестану улыбаться». Как ни странно, Канда не раз видел это выражение раньше: когда Аллен заходил в тупик при драке, когда кто-то умирал, когда ситуация была хуже некуда. Потому что именно так Уолкер говорил миру: «Я не боюсь тебя». И тогда мир боялся его. Канда, хоть и стал временно призраком, тоже опасался этого лица. Обычно после этого Аллен выдавал что-то резкое, неожиданное и стопроцентно приводящее к успеху. На этот раз Мояши не собирался ничего делать, и Юу знал это, но все равно не мог убить в себе предчувствие опасности. Да и не хотел. Аллен тоже сел, теперь ближе и стал безжизненным взглядом буравить пол. Улыбка бесследно исчезла и возвращаться на лицо отказывалась хотя бы до утра — для него все уже было кончено. Хотя он ожидал от Канды более бурной реакции. Хорошей драки, как минимум, а не двух бедных ударов. — Ладно, — Юу вздохнул, — поцелуй меня. Мояши удивленно взглянул на мечника, но тот выглядел не очень. В смысле, выглядел он, как обычно, мрачно и сердито, но исходящая от него аура вызывала какое-то неприятное ощущение. Аллен уже не первый раз задумывался над тем, как Канда может выглядеть паршиво и сексуально одновременно, но ответа так и не нашел. — Ты уверен? — переспросил Мелкий, нахмурив брови. — Я ведь тебя поцелую, — добавил он, приблизившись и слегка покраснев. — Тч, Мояши, я что, неясно выразился? — огрызнулся Юу. Аллен промолчал. Потом провел по щеке мечника рукой, заставляя приблизиться, и сел почти вплотную. Пару секунд смотрел на плотно сжатые губы, потом поднял взгляд на сощуренные в презрительном взгляде глаза, хмыкнул, но тут же посерьезнел, будто и не было этой мимолетной улыбки. — Без рук, — приказным тоном проговорил Канда, смахивая чужую ладонь со своего лица. Это действительно было смешно. Но только не Аллену. Аллен знал, что единственный, кто здесь смешон, это он. Он медленно выдохнул, прикрыл глаза и уже был готов сократить оставшееся расстояние между своими и чужими губами до нуля, но в последний момент Канда отвернулся. «Что и требовалось доказать, — заключил про себя Уолкер и грустно усмехнулся. — Канда никогда не примет такого, как я». Они снова две минуты молчали. Теперь время тянулось для Канды, Аллен же его не чувствовал. По факту, он больше ничего не чувствовал, поэтому ему было плевать, сколько прошло времени. Все, что он хотел, он себе уже доказал. Канда встал, поднял с пола книгу и вернулся к кровати. Раскрыл ее и стал перечитывать то, что и так уже врезалось в память. Через какое-то время он захлопнул ее и цыкнул. — Мояши, если ты хотел угробить меня, то поздравляю, тебе удалось. — Да. Только об этом и мечтал всю жизнь, — со скептицизмом ответил Мелкий. — И мое имя Аллен, если ты вдруг забыл. — Тч. Не мог влюбиться в кого-нибудь другого? — Я не виноват, что влюбился в такого идиота, как ты, — обиженно ответил он. — Еще как виноват. — Сердцу не прикажешь. Ты бы понял, если бы оно у тебя было. — Тч.