HIS Raggedy Doctor

Назрин пошла с Доктором, но это не успокаивало. Вряд ли кто-нибудь может отговорить Доктора, если он решит сделать глупость, Рори знал это лучше, чем кто-либо. И все же, будь он рядом с ним, он попытался бы. Но как бы сильно ни желал Уильямс оказаться рядом с таймлордом, у него была своя миссия, и молодой человек не мог оставить агрессивно настроенных отца и дочь одних с пойманной силурианкой. И вскоре Рори понял, что проблема не только в неуступчивости Эмброуз и Тони. Элайа, так звали силурианку, была совершенно невыносимой. Расистка, уверенная в том, что мерзкие обезьяны — люди, должны быть полностью истреблены, она к тому же была хорошим психологом, умеющим находить слабые места людей и давить на них с особой жестокостью. После того, как Тони вернулся от нее в отвратительном настроении, и Эмброуз бросилась выяснять у отца причину, Рори решил заглянуть в часовню для контрольной проверки. Элайа сидела с идеально прямой спиной, спокойная, как рептилия, кем она и являлась на самом деле. Появление медбрата лишь вызвало у нее ухмылку — самодовольную и презрительную, силурианская воительница считала себя выше людей и не пыталась этого скрыть. — Обезьяна возомнила себя охранником, хотя не может уследить даже за своей жизнью, — холодно молвила она, вызвав даже у миролюбивого Рори желание сделать ей больно. — Почему ты так ненавидишь людей? — спросил он, отлично зная, что не должен вступать с ней ни в спор, ни в переговоры. — Вы слабы и ничтожны, но даже с учетом этого вы осмелились захватить Нашу планету, — ответила она и вскоре добавила: — Вы должны быть истреблены. — Даже если вы прежние жители Земли, мы можем найти способ сосуществовать, — Уильямс не оставлял попыток прийти к компромиссу, ведь с любым можно договориться, нужно лишь понять как. — Война — не выход. Это неправильно, — искренне веря в то, что говорил, продолжил Рори, и, так как после его слов повисло молчание, парень решил, что ему удалось достучаться, если не до совести хоморептилии, то хотя бы до ее разума. — Ты любишь правду, — когда Элайа заговорила, ее тон был остр, как бритва, — Так почему же ты не можешь признать ее? Играть в игры с самим собой, это же не доставляет тебе радости, человек. Так почему же ты обманываешь себя? — О чем ты говоришь? — Рори был в шоке. — Сегодня же вечером мы вернем себе нашу планету. Мне больше нечего тебе сказать, — Элайа отвернулась, давая понять, что не будет дальше говорить, оставив Уильямса в полном недоумении. *** Силурианцы были великолепны! Люди были великолепны. В этот исторический момент встречи прежних и настоящих обитателей планеты Земля старому пришельцу хотелось кричать и радоваться, донеся до двух рас грандиозность этих и еще многих других переговоров, которые предстояли им. И больше всего Доктору хотелось поделиться своей радостью с тем, кого он выделил из всех рас Вселенной, с самым великолепным Рори Уильямсом. Он поручил Рори и остальным спуститься к ним под землю и провезти с собой Элайу, вечно недовольную, воинственно настроенную Элайу, которой было суждено стать гарантом мира между двумя народами. И все это было так замечательно, что Доктор совершил огромную ошибку, не обратив внимания на выражение лица парня, когда говорил с ним. *** Доктор был прав, людям нельзя доверять. Они эгоцентричны, трусливы и жестоки. Изо всех сил пытаясь спасти подстреленную Эмброуз силурианку, Рори не мог понять, за что Доктор все еще любит эту планету, старые и новые жители которой хотели истребить друг друга практически без видимой причины. Элайа умерла, тем самым поставив крест на единственной возможности мира между людьми и хоморептилиями. И Рори не знал, как сообщит об этом Доктору. *** Пока доктор Чандри и Элден вели переговоры, а Доктор с Мо исследовали пристанище силурианцев, к пришельцу подошла Эми, видимо, утомленная спорами между уполномоченным двух рас. — Ты снова спас всех, — весело начала девушка, и Доктор подумал, что этот жизнерадостный тон должен быть предназначен не для него, — Доктор, который спасает всех! — Ты даже не спросила про Рори, — вздохнул таймлорд, отлично понимая, что Уильямс не простит ему этого разговора. Да и сам он тоже вряд ли простит себя то, что собирался сейчас сделать. Он взял Эми под руку и отвел в сторону, избегая смотреть в ее красивые, лучащиеся позитивом глаза. — Ты сказал, что он на поверхности, значит, с ним все в порядке. И я видела его на экране, когда ты говорил с ним, — очевидно начав подозревать неладное, ответила девушка. — Да, но Ты не спросила о нем, — нахмурился Доктор. Эми не стала отвечать, очевидно, ожидая более внятного вопроса, — Ты не любишь его? — Эээ… Доктор? — глаза Понд расширились, как от ужасной догадки, и Доктору захотелось провалиться сквозь землю, хотя… он ведь уже был там. — Ты же не любишь его, Эми. Так почему же продолжаешь оставаться с Рори, мучая всех нас? — шаг был уже сделан, и Доктор не мог отступить, так что ему хотелось сказать как можно больше, пока Эми не заговорит сама, ведь тогда Понд не даст ему возможности оправдаться, — Ведь ты все понимаешь, не так ли? Не можешь не понимать! Все так очевидно… — Эй, эй, Док! — рыжая немного покраснела, но, судя по всему, не злилась. Пока. — Я, конечно, все понимаю и… как бы сама не против, но… Тебе не кажется, что сейчас не самый подходящий момент признаваться мне в любви? — ЧТО делать?! — Ты сразу делаешь мне предложение? — лицо Понд вытянулось. — Нет, Эми, подожди, НЕТ! То есть… не тебе, — отлично, ей удалось запутать его. Это просто невероятно! — Кому же еще, Доктор, тут же нет больше никого… Подожди, ты что… И когда Эми Понд посмотрела на повелителя времени взглядом, от которого по коже поползал мороз, силурианский воин объявил о приходе «обезьян, которые несли Элайу». *** Элден сказал, что снова заморозит силурианцев, погрузив их в спячку до времен, когда люди будут готовы принять старых обитателей Земли. Это было разумно, и Доктор был благодарен мудрому силурианцу. Назрин с Тони, признав, наконец, свои чувства друг к другу, решили остаться с ними, однако, их воссоединение было последним хорошим, что случилось с ними в этот безумный день. Разумеется, Рестак не была намерена простить людям смерть сестры и объявила против них войну, но это только с одной стороны. С другой оказалось, что Эмброуз запрограммировала бур на самоуничтожение через пятнадцать минут. Ровно столько времени было у Доктора и компании, чтобы суметь выбраться из-под земли прежде, чем взрыв убил бы их или закрыл им путь на свободу. Пятнадцать минут, и они укладывались в них, укладывались более чем хорошо! Они могли бы спастись, полным составом, если бы Доктором, как всегда, не овладела жажда узнать все на свете. На этот раз это была она — Трещина. И пока Доктор, не слушая просьб Эми и Рори зайти в ТАРДИС, изучал временной парадокс, оказалось, что жажда мести Рестак намного сильнее его любопытства. Ее месть была сильнее всего на свете. Прежде, чем умереть самой, из последних сил она выстрелила в «ненавистных обезьян» и попала в цель. *** Это была случайность. Эми не должна была попасть под огонь, она НЕ_должна была, просто не могла! И сейчас, глядя на нее, такую юную, красивую, жизнерадостную, Рори не хотел замечать мертвенной бледности на ее лице и ужаса в глазах. — Я не хочу уходить… — Ты не уйдешь, перестань, — уговаривал ее Рори и пытался, изо всех сил пытался поверить в это сам, — Сделай что-нибудь, Доктор! «Она не может умереть…» — Ты и он… Ох, Рори, в отличие от тебя я всегда знала, что ты гей, баран ты упрямый, — через невыносимую боль улыбнулась Эми, и Рори сделал над собой усилие, чтобы смех не превратился во всхлип: — Неправда, был один поцелуй, всего лишь! Можешь побить меня за это, если хочешь, — он пытался шутить, но Эми больше не могла улыбаться. — Прости меня, — прошептала она, и, в ожидании чуда, Рори даже не заметил, как свет из трещины коснулся ее ног. — Это ты прости меня, Эми, прости меня, — он не хотел, просто не мог принять, что слишком поздно, — Доктор, помоги ей, сделай же что-нибудь! — Рори, держись подальше от света, — его голос был странным, тихим и глухим, — Отойди, пожалуйста. Но Рори не слышал его, он все еще ждал, он должен был дождаться чуда. «Эми, пожалуйста!» И лишь когда руки Доктора легли ему на плечи, он понял, что чуда не будет. — Нет, мы должны остаться! Мы должны помочь ей! — Рори брыкался, кричал, плакал. — Свет уже обхватил ее, мы не можем помочь ей. Рори, прошу тебя, пожалуйста, Рори, — Доктор плакал тоже, — Прости меня, прости, прости… *** Он втащил его в ТАРДИС силой, намертво запечатав дверь, не позволяя ему выбраться наружу, вернуться к Эми, к Эми-которой-скоро-не-станет. — Позволь мне выйти, Доктор, прошу тебя, — его глаза были огромные, красные, лицо залито слезами, и Доктор чувствовал влагу и на своих щеках. Это разбивало Доктору сердца. Рори убивал его. — Ты не можешь выйти, слишком поздно. Просто помни ее, Рори, не забывай ее, это все, что ты можешь сделать. — Но я ведь не забуду ее, Доктор, те парни на «Византии», я помню их, — он хватался за соломинку, но море было слишком бушующим. — Ты не знал их, а это — твоя жизнь, трещина заберет твои воспоминания о ней, но ты должен помнить. Ты не должен забывать Эми, — он схватил за плечи парня, который выглядел, как Рори Уильямс, но уже не был им. Он был сломлен, разобран по частям, и самая важная его часть была потеряна, — Просто сконцентрируйся, Рори, помни ее. Вспомни Эми, свою милую Эми и никогда о ней не забывай. — Я… я не забуду. Как я могу о ней забыть? Я буду помнить ее. Всегда, всегда. Всегда…