Параллели пересеклись

*Утро*

Лукас: Мое утро было не веселое, всю ночь, у меня болела голова. Даже понимал почему. Руки дрожали, и ко мне два раза заглядывала мед. сестра, пытаясь дать снотворного. Я проснулся в поту, мои руки сжимали койку, и волосы намокли до неузнаваемости. Страшный сон, в котором я попадаю в аварию. Я от звонился родителям, сообщил, что все хорошо и попросил маму не волноваться. Мой доктор, вернулся ко мне с бумагами, осмотрел и кивнул. Через двадцать минут, я опирался на костыли, стараясь передвигаться в столовую для завтрака. Доктор Кол внимательно наблюдал, иногда помогая мне справляться с тяжестью своего веса. Руки до сих пор были слабыми и вены виднелись так, как будто я наркоман и перетянул их веревкой. Проходя в столовую, я приподнял брови. Здесь были практически одни дети, я следом нахмурился и посмотрел на доктора. -Здесь много детей — произнес я, оглядывая каждого. Все они весело сидели за столами, обсуждая еду. Здесь не было тишины, тут стоял запах рыбу с печенкой. Как я не любил рыбу. -Эти дети перенесли сложные операции, 4 этаж служит именно для таких как вы — не успевая осознать, что сказал врач, заметил лишь его уход. Вдыхаю запах выпечки, и передвигаюсь к подносам. В руках стакан, и булочка. Я воротил нос от гречки, и тем более закрыл его от запаха рыбы. Мама никогда не готовила мне рыбу, я похмурился. -Не кушаешь рыбу? — маленькая светловолосая девочка, посмотрела на мой завтрак. Мне ничего не вышло, как сесть за стол к ней, и не улыбнуться -Просто недолюбливаю — немного кривясь, отвечаю я, и вижу на лице маленькую ухмылку. -А мама говорит это вкусно, я ей верю — на моих губах остается сахарная пудра, и ладонь вытирает все, закрывая глаза. Она сидела рядом, и пыталась отковырять кожицу и снять косточки. -Тогда почему ты не кушаешь? — интересуюсь я и отпиваю виноградный компот. Хотя маловероятно он был изготовлен именно из них. Привкус напоминал давно залежные персики, про которые забыли. Это такое белое компактное место, куда приходили пить врачи кофе, и перекусить, здесь мало детей, но меньше всего, таких как я. Оглядывая стороны, я, несомненно, хотел вернуться в свою палату, там уютней всего -А ты из какой палаты? — я смотрю девочке в глаза, они были темные, такие черные. Ей буквально шла эта тьма. Всматриваясь в них, мне пришлось немного поиграть бровями -Из 401- булочка оказалась, на мой счет, очень даже вкусной. Это единственное, что оказалось у меня во рту, за последние сутки, и хоть живот меня не беспокоил, мои глаза явно выдавали эту радость. В наш стол полетел кусок рыбы, и в мою голову записка. Было не больно, по большей части неприятно. Я сложил руки на стакане, сжимая до обеления костяшек, рыба расползлась в разные стороны, оставляя неприятный запах. Поворачивая голову на столик рядом с выходом, мальчик в кепке закинул удочку, и указал на девочку. -Твои друзья? — спрашиваю я, в ладонях записка, и на ней нет лица. Я не знал почему? Почему я так стал реагировать? Я приподнялся с места, и собрал в руку рыбину. Подходя все ближе, сверкая злобным взглядом, лицо мальчишек поменялись, и наступила тишина. Смотря на каждого, я кладу им по кусочку в тарелку и улыбаюсь -Кушай на здоровье — мне было не жалко свою футболку, не боялся замарать руки и оставить жирные следы. Костыли помогают передвигаться обратно, присаживаюсь, и ладонь передвигается к животу, чувствую слабость -Чего они к тебе пристают? — спрашиваю я, девочка пожала плечами, не зная причины. Малышка, лет 6 сидела рядом со мной, и пыталась помочь себе в употреблении пищи. Записку я смял и положил в пустой стаканчик -А как тебя зовут? — любопытно, нет, просто не культурно. Общение без знакомства. Это было один раз, и не лучший раз. Снова вспоминаю вечеринку. -Кейт Страйт — отвечает весело девочка. -Очень приятно, Кейти, я Лукас — протянув свою ладонь, она ответила мне улыбкой, и даже не пожала. Это усмехнуло меня, даже заставило потеряться на секунду в этом окружении. Позавтракав, Кейти распрощалась со мной, и попросила поиграть с ней после приема таблеток. Мне было не трудно, не мог же я лежать целыми днями в постели и пялиться в телевизор. Я пару раз проходил мимо холла с игрушками и диванчиками, где в основном играли мальчики, но девочки тоже находили себе занятие. Поджав губы, я медленно иду в палату, пытаясь насладиться тишиной коридоров и одной белой гаммой вокруг. Самая последняя палата, рядом было окно с подоконником, и я заметил его только сейчас. За окном падал снег, и машины снова были укрыты одеялом, как будто старались согреть их, но все знают суть этого одеяла. Жалюзи прикрыты, и моя пластмассовая дверь раскрывается, вены снова виднеются, чувствую запах мужского одеколона, не своего, и поднимаю голову на человека рядом с кроватью. Темные волосы, немного худее меня, но я знал, чувствовал, что придет время для этого. Я смотрю на этого парня, его замученный взгляд, неухоженное щетина, и волосы, скрученные в нечто одно. Пере до мной стоял Джош. Его красная рубашка по вверх футболке, и темные джинсы. И я все еще как вкопанный стоял, не понимая, что именно сказать или даже поздороваться. -Думаю у нас проблема — первым нарушил тишину Джош, и указал на дверь. Я ее тут же закрыл, и продолжил смотреть на него — Мы любил одну девушку — да, это явная заявка на серьезный разговор. Только причин волновать нет, я ее отпустил к нему. -Я ее отпустил — отвечаю серьезно я и киваю ему. Я прекрасно понимал, что сейчас у него на душе, точно таким был и я. Я до сих пор такой. Мне лишь удается скрывать все внутри, а у него нет. -Но она нет — парень напротив меня усмехается и прикрывает рукой глаза, боль, вот что было у нас двоих. Невольно сглатываю комок в горле — Я понимал, что у вас было, что-то до моего возвращения — я выставляю руку перед ним и немного кручу пальцем -Ничего не было, совсем ничего — это было для меня серьезным заявлением. Да, я смотрю на него так выразительно, стараясь передать все, что накопилось у меня на душе, на сердце. Да, стараюсь снова доказать себе, что все это вымысли, все что было сделано придуманное, и я никогда сюда не приезжал, и не паниковал при взгляде или улыбки этой девушке. Мне нужно поверить в этот сон, просто проснуться и оказаться по другую сторону земли, пройти на кухню, и поехать в школу, чтобы поговорить с друзьями. -Ты ведь понимаешь, что я не оставлю ее — проговаривает Джош, он уверен в себе, я гордо поднимаю голову, и хмурюсь. Костыли в стороне, и я, терпев, сжимаю руки в кулаки. Так и хотелось ему проговорить « ты не один такой», но передумал. Я стал обдумывать, что ответить, как себя повести. Сдаться сейчас, и просто отдать ему, хотя причина другая, для чего Джош пришел, если Майя и так с ним. Значит все не гладко. Я мягкий, но не настолько. Лукас, действуй. -Разве ты не упустил свой шанс? —интересуюсь я, -Когда уехал и бросил ее — проговариваю я и щурю глаза так, пытаясь быть злым и вовсе настроен не на добрый диалог -У нас сейчас равны шансы. — парирует и изворачивается Мэтьюз. Да, скорее всего я понимал суть его слов. Я досконально изучал его глаза, и синяки под глазами говорили о бессонных ночах, предположения сами влетели в голову. -Да, но я не делал ей больно — проговариваю я, и стараюсь поднять себе планку, найти то, что раскроет все карты, и покажет всю суть прихода. —Мы любим одну девушку, и выбор должен быть за ней — это и правда должен был быть ее выбор. Никаких боев за сердце. Кому я лгу, смеюсь сам себе и закрываю лицо рукой, провожу пальцами по глазам. Черт -Она уже сделала выбор — договариваю я, и взмахиваю руками. Это таилось у меня в сердце, кто-то давил на незажившую рану, заставляя кровоточить ее снова и снова — На лыжной базе, Майя могла уехать со мной, но осталась с тобой — хоть это и было неприятно воспринимать и тем более говорить, но такая была правда. От нее никуда не деться. -У тебя ломка по ней, — спокойно произносит парень. И он был прав, я ломался, так ломался… — я без нее и дня прожить не могу — продолжает Джош, мои глаза направлены на окно, и губы так сильно сжаты, воздух набираю в легкие « я тоже». -Дай слово, что Майя будет самой счастливой — мне приходится собраться с волей, ладонь протягивается напротив него. Джош внимательно смотрит на руку, и следом протягивает свою. Сильное пожатие двух влюбленных, и глаза направлены друг на друга -Даю слово — я отрекаюсь от своих чувств. Кивок, и палата становиться пустой. Я закрываю лицо руками и падаю на диван. Мое глубокое дыхание, забытые раны, и грубый удар по стене, оставляя красные следы на костяшках. Слабак. Одно слово, пролетающая между слов оправдания своему поступку. Кого я люблю, не любит меня. Вывод. *** -Привеет — я рад слышать голос Элины -Я хочу чтобы Майя была счастлива. — прошептал в трубку я и услышал нежный стон -Что случилось? — -Приезжал Джош, мы с ним поговорили, и я знаю, что она с ним и правда счастлива, она его любит, и ради нее я готов уступить, готов — говорил я в трубку, сжимая футболку на груди — Потому я люблю ее. Это разве глупый поступок? — суть в моем изложении, был вопрос в конце. Мне совсем не плохо, просто я уже умер. Я слушал долгое молчание по ту сторону -Я не знаю — шепчет Элина, прошла секунда, и дыхание так и не приходит в норму -Милый мой мальчик, я безумно сожалею, что твоя Майя, такая слепая —ласковый голос, и я стараюсь не вникать в это, просто слушать этот голос. -Приедешь? — -Сразу же после работы — -Буду ждать тебя, как хатико- -Не смеши, уймись — *** Элина такая непредсказуемая, такая же, как и последние мои месяцы жизни. И это нравилось не меньше, ее обыкновенности. Кровать, пустая и белая, коричневый диван, располагающейся около стенке, два диванчика, в углах, и телевизор на большой полке. Этого было мне достаточно, чтобы полежать и посмотреть в потолок, лежать на кожаном диване, и упрямо смотреть на лампу, которая мерцала из-за нехватки электроэнергии. Мне прекрасно доводилось терять близких для меня людей, никто не знал мою историю жизни, никто даже и представить не мог, как тяжело выносить муки годами. Как восстанавливать свой характер, чтобы его снова ломали.

* 13:20*

Когда я открыл глаза, на них уже шел второй час. Неужели меня так клонило в сон. Протерев пальцами глаза, мои суставы стали ныть, напоминая, на чем я уснул. Мои волосы, они дразнили меня, заставляя нервничать из-за прически. Я давно не стригся, хотел привести себя в порядок, убрать эти лохмотья. «А мне нравиться» Элина, теребила меня по ним, и заставляя не чувствовать себя гадким утенком в такой переломный момент. Все еще та же тишина, все еще та же минутная стрелка, бегающая по часам, все еще та же постель, которая приковала меня к себе на целую неделю, все еще те же воспоминания. Выходя из палаты, я вовсе не забыл про Кейти, передвигаясь к игровой комнате, старался не обращать внимание на людей в халатах, не обращать внимание на озадаченные взгляды родителей. И чувствовал каждый синяк на своем теле, возможно, они пугались моим состоянием. Ничего это не важно. Деревянные костыли перед моим лицом, стараюсь делать маленькие шаги, лишь бы не болели пальцы рук, старюсь улыбаться, давая сопротивление другим эмоциям. Малышка сидела на кресле, и читала « Снежная королева», удивительная книжка, чтение- это расслабление мыслей, и возможность оказаться в своих фантазиях. Вокруг нее кружились девочки, и играли в бебиков, или маленьких детей. Мальчики собрались рядом с телевизором и искали мультик, стараясь не привлекать внимание медсестры. Книжные полки, свет с большого окна, такие же кожаные коричневые диваны, ковер в виде дороги, разбросанные машинки и частички лего. Все это говорило о слабости врачей, видимо, все они дорогие гости для них. -Лукаас — меня окликнули, пока моя голова бегала по книжным полкам. Здесь определенно было, что найти для прочтения. Я не спеша прошел по ковру к девочке, и присел на диван, рядом в ней. -Тебе нравится эта книга? — спрашиваю я, и указываю на обложку с Винни. -Здесь красивые картинки — быстро говорит Кейт, и улыбается во все тридцать два зуба. Я хотел посмеяться, но сделал вид, что вовсе серьезно отношусь к словам девочки. Малышка прекратила водить пальцами по выпуклости с осликом, а мне приходилось лишь наблюдать. -Хочешь, я тебе почитаю — может быть, я и не был уверен, но возможно белокурая девушка хотела бы услышать красивую историю. Мое тело уткнулось, точнее, вжалось в коричневый диван, и маленькие ручки передали мне книжку, на ее лице заиграл маленький лучик света, освещая темно-карие глаза, как черные пуговки. Белоснежные волосы легли на мою шею, и Кейти буквально уткнулась в мою грязную белую футболку, напоминая мне, что такой я не один. Мои губы начинали читать историю, произнося все слова куда более выразительно, подставляя имя Кейти на главную роль. Глаза не дергались, не болели, а слова, вылетавшие из моих уст, заставило почувствовать тишину вокруг, подняв немного свой взгляд, напротив меня сидели ребята, и внимательно слушали мое чтение. Это было что-то неописуемое, столько возможностей, столько идей, но никто не занимался другим. Затягивая их в приключения, таких же детей, как и сами слушатели, их улыбки нельзя было не заметить на лицах, радостные хлопки, и переживания. Все это напоминало атмосферу в театре, когда никто не произносит слова, и представляет картину перед своим лицом. Когда актеры, пытаются заставить ваше сердце биться от интриги, или волнения, и успокоить ее во время акта. Актерское мастерство — это сложная вещь, которой учиться нужно годами, когда на пике своей славы, ты показываешь слабость, или же наоборот становишься все сильнее. И сидя где-то на последнем ряду зала, один из посетителей мечтает играть так же. Голос доносит так четко и твердо, и так же нежно и плавно, заставляя бегать мурашкам по всему телу, ощущать онемение пальцев на ногах, и течь слезам, останавливая свое сердце. «Снежная королева» еще в детстве эта книга была на моей полке. Эта книга заставляла почувствовать свое место, окунуться в незабываемую историю. Мой книжный шкаф, стал заполняться книжками, разными историями, в которых существовал я сам. Там куда можно попасть снова и спасти принцессу, мой разум окунался с каждым словом, и я не спал ночами, не желая отрываться от столь интересной книги. Но все прошло… Чем старше я становился, тем меньше заглядывал в новые книги, полки на книжном шкафу покрывали пылью. Проходя мимо книжных прилавков, я совсем забывал, запах новых страниц, красивого переплета, и выпуклым буквам на яркой обложке. Подрастая моя комната перестала получать новые рассказы, полки с кубками заменили книги, плакаты с героями заменились на футбольных игроков, но запах старых потертых книжек так и веял вокруг. Начитанный парень перестал заглядывать в шкаф, чтобы найти очередную книжку для сна, прекратил верить в чудеса, и не обращал внимания на прилавки, стало меньше времени, больше дел. Куда катиться детство. Мое воображение снова стало работать, мои глаза представляли сцены из книги, улыбаясь точно так же, как и в восемь лет, и я снова почувствовал эту слабость к книгам, к тому, что давно было забыто. Горло болело, глаза уставали, голова кружилась, внимательно продолжая читать, поднимая взгляд на проход, медсестры стояли, облокачиваясь на проемы, слушая меня, их белые халаты были изумительно чистыми, каждый из них, старался улыбаться, вспоминая свое детство. Мимо проходили доктора, останавливаясь, не понимая причины такой тишины, и удивлялся, видя спокойных детей, которые за долгое время нашли занятие. Мои пальцы болели, держа книжку в руках, но болели от наслаждения. И этот пронзительный взгляд на меня, заставляю посмотреть снова на двери комнаты, как долго она стоит там? Мои глаза опускаются на книжку, стараясь как можно меньше обращать внимание на девушку, стараясь сосредоточиться, глава пролистывается, оставляя след последних слов и героев Кая и Герды. Сглатываю комок в горле, и Кейти показывает на обложку закрытой книги -Снежная королева? — интересуется девочка, и мои пальцы проводят по выпуклости. Она пахла старостью, высветившие листочки бумаги, слова немного подтёртые, но история до сих пор была прекрасна. Точно так же, как и девушка в дверях. -Да — мне не нужно было говорить много, лишь кивать и немного улыбаться, стараться уделить каждому по чуть своего времени, для ответа на вопрос. Они хотели узнать, что случилось со снежной королевой, как дети вернулись домой. И я знал, что их фантазия сможет им ответить, поэтому молчал. Мальчик держал в руках книгу. Разодранную внизу. Медсестры вернулись к делам, оставляя меня с ребятами, а Майя Харт, блондинка с красивыми глазами и выразительным взглядом неотрывисто смотрела на меня. Для нее это было много, она еще никогда не смотрела на меня так долго. И все же, я старался не смотреть на ее обворожительный наряд. Такой для нее естественный, и такой же красивый, как и сама девушка. Светлые джинсы, которые были на ней, в первый мой день с ней знакомства, хотя знакомством это не назвать. Темная кофта, или рубашка, которая находилась на ней в момент последнего вечера, тогда, когда моя кепка оказалась последней надеждой. Сглатывая комок в своем горле, я вовсе не хотел чувствовать себя влюбленным в нее, но так сложно избежать встречи глазами. Я бегаю глазами, увлекая себя на стенах комнаты, на обложке прочитанной книги, на чем угодно лишь не на ней. Ссадины внутри моего тело, они снова кровоточат, доставляют мне неудобства. -Привет — я рад видеть ее, честно рад, но не после встречи с Джошем. Я дал обещание. Ее голос раздался на всю комнату, легкая улыбка на лице блондиночки, взмах руки, приветствие. И я все еще бегаю глазами, поджимаю губы, и давлюсь своей улыбкой. -Привет — шепотом отвечаю я, мне приходится нелегко. Избегая себя самого, я, нерешительно показывая на диван, и Майя движется к нему, садиться и я невольно вдыхаю запах любимого аромата духов. Сладкие с привкусом ванили, и отдающие маленькой летним деньком. Прикрываю глаза, и хмурюсь сам себе, жевалки, стиснутые зубы, и я стараюсь перебороть свою воли потянуться к ней за нужными объятиями. Ладонь пронзительно хватаются за края дивана, сжимая их. -Привет я Кейти — приоткрыв глаза, улыбка с такой же красивой девочки слетает на Майю, но Кейти вовсе не увлечена ею, как я. Ее увлекла книга, на которую она смотрела не отрываясь. Воспитание малышки, не могло заставить не поприветствовать девушка на 10 лет старше, может даже больше. -Привет, я Майя — голос раздался уже по шумной комнате, и мне приходилось все так же разглядывать ее, буквально изучая, как в первый вечер. Тонкий, слабый голос, такой обворожительный, и такой же мелодичный, и она прекрасно поет. Напоминает вечер у костра. Сколько солистов начинали с простой выдуманной песни, не веря своим ушам, когда оказывались на первый строчках хит-парада. Когда звуки песни подпевали в машинах, и тебя начинали узнавать на улицах. Солистам тоже не просто жить, у них нет своей жизни, и вряд ли была бы. Дома их ждал одинокая кровать, в которой на утро не будет записки «люблю тебя», и цветов, которые могут преподнести в знак благодарствовали за то что, этот человек есть. Солисты, особенно девушки, купались во внимании, но зачастую проживали свою никчемную жизнь одни. Глаза блестели, и посмотрели на меня, и я заметил в них стоящие слезы, моему взору поддались внимательные и чуткие эмоции, глоток слюны, и немного придвигаюсь к ней, не спуская глаз с лица, ладонь с изумительно тяжестью поднимается к щекам девушки, румяным, после мороза на улице. Касаясь своей рукой ее лица, отдает слабость, пропитывая мои страхи вновь, они подкармливали их. Свежий, холодный воздух, и мои пальцы проводят по каплям стекающие из глаз Майи Харт. Она впервые пролила слезы при мне. В основном девушки не плачут по пустякам, плачут над фильмами, где умирают животные, и меньше всего переживают за актеров. Стараются не показывать свою слабину, и к таким девушка относилась моя Майя, Майя Харт. В первые, я слышу и вижу легкую улыбку от моих касаний. И я возмущен, тем, что не справился с такой девушкой, она же совсем не сильная. Я не произнес ни слова, вытирал и поглаживал щеку, нарастая свои страшные сны, которые сбывались. И это тишины вокруг нас двоих было достаточно, чтобы понять многое. Касание было легкое, рука все еще чувствовала тяжесть в локтях, но так как Харт прилегала и закрывала глаза, во моем желудке загорелась искра. Как маленький огонь, греющий хоть что-то между нами. Если это пламя не сожгло нас сейчас, то не потопит дальше. Блондинка раскрывает свои глаза, и мои поджатые губы, бешено пульсируют, кусая их, останавливая этот злодейскую жажду, становлюсь таким острым. Не стоило приезжать -Прости — в этом я не нуждался, таких сочувствий я не хотел. Голова отрицательно качается, заставляя себя прекратить держать ее за щеку, и поглаживать пальцем руки. Сочувствие — это жалость, которую передавали человеку присмерти, которому оставалось жить считанные секунды. Как в картинах кинофильмов, он умирает у нее на руках, и слезы капают на помятую рубашку, пропитанную кровью, лужица бордового цвета под телом становится все больше, и последние касания пальцев. Легко шептание «я люблю тебя» и в ответ такое же тяжелое шептание девушки, подавленное от дыма машины, или же своих всхлипов « мне очень жаль». Никогда не стал бы режиссером, и тем более продюсером, где любимый герой умирает. -Не стоит сожалений, — тихо произносит мой голос. Кейти покоилась с миром на соседнем кресле, изучая внимательно новые книги, и замечая ее боковым зрением, убедился в сохранности девочки. Обдумывая слова в голове, я невольно продолжил -Это все лишь новая причина, чтобы заехать и увидеть меня, …- я проговаривая отчетливо, невольно вздыхаю и осматриваю свое положение рук, ног, и неудобного положения тела. Бинты под футболкой стягивали тело, для поддержания швов, руки немного покрывались синятой, от костылей, и кожа под ногами до сих пор сохранила кровь. —Таким — приподнимаю уголок губ, и понимающе пожимаю плечами. Майя: Рука Лукаса, такой сонный взгляд, и мое тело не выдерживает такой нагрузки. Морально истощённый и физически неспособный передвигаться без костылей. На улице стаял самый настоящий мороз, он не согревал, лишь прибавлял к остроте ощущений рядом с парнем. Мои чувства и руки скрестились воедино, и прикрывая глаза, не хотела смотреть на него. Выезжая из своего дома, мне не приходило в голову молчать. Мои мысли были забитым разными поворотами, событиями, извинениями. Точно так же, как и сценаристы, которые старались придумать более интригующий процесс развития. Для читателей, или же просто людей, которых заинтересовал бы такой поворот, чтобы рейтинги программы поднимались, а книжка была на первом месте, в одном из престижных компаний. Все это напоминало мне неудачный, и необдуманный поворот, не ожидая всего произошедшего, сценаристы, как будто хотели, поддержать интригу, узнать, как сильно смогут сломаться два сердца. И это безупречно выходило. В горле пересыхало с каждым поглаживанием щеки, сглатывая комок, мы молчали достаточно, молчали так долго, что мне хотелось ему все сказать, все что было на душе, с того момента на втором этаже. Но сценаристам не нравится такой поворот, и молчание продолжается. Руки становились все холоднее, такое же, как мое сердце, тающее от Лукаса. -Это тебе даже идет — пытаюсь пошутить, даже не собираясь этого делать. Мои брови становятся домиком, и глаза немного опускаются на ключицы, которые открывали вид на эластичные бинты. Неловкая шутка. Смешок с его стороны, и рука прикладывается к груди. Он чувствует боль. Такое нельзя сыграть актером, такое никто не сможет сыграть. Это был не разговор, потому что никто не знал с чего начать. Возможно отцовские рассказы про мою маму, заставили меня сделать это. Это наступающая тишина снова, и мои ладони цепляются в его шею, руки Лукаса обвивают мою талию. Красивое и сильное объятие, дети вокруг, сидевшие на полу обратили на это внимание, и по моему телу пробежались мурашки, с какой же силой его руки прижимали меня к нему. Пальцы скрестились за его шеей, и прикрытые глаза, комок в горле, слышу биение сердца Фраера, и плечо становится моей опорой. Шумное помещение становится явной краской этого эпизода. Есть такие птицы, которые находят своего человека, и поют вместе до самой смерти. Есть попугаи неразлучники, которые всю жизнь проводят вместе. И если один из них умирал, то второй умирал следом, потому что не мог вынести тоски. Сгорбь, это ничего не меняет. Мы относились к неразлучникам, к голубым попугаям. Нет, мы не провели с ним жизнь вместе, нет, но невыносимая тяжесть на груди в моем сердце, подтверждало обратное. Куда бы, я не ходила, этот парень следовал за мной, буквально шел по пятам, не сдавался. Как попугай. Его томное, острое и успокаивающееся дыхание билось мне в шею, и я не прекращала молчать, просто сидя наслаждаясь этими касаниями. Улыбка без обиды, на его лице играет луч света, и зеленые глаза больше не бегают от меня. -Почаще бы попадать в больницу, ради такой Майи Пенелопы Харт — из его уст летело самое невероятное, и немного ударив его в ногу, слегка, напоминая, что второе мое имя мне не нравится. -Какой такой? — изображая дурочку, я смотрю на него из-под лба. Укутанные взгляды, картины всплывающие моментами, пролистывая их как обрывистые книги, напечатанные пару месяцев назад. Мой характер не лучший, и не всякий подберется до истины, моя защита от людей. В детстве я никогда не была послушной, и всегда любила давить на нервы. Но кто правда нашел способ найти меня саму, стал папа. Дочки всегда тянулись к папам, и когда пришло время расстаться с мамой и переехать от нее в новый дом, я не чувствовала вины перед ней. И я не жалею о выборе, никогда не сожалела. Эти красивые вечера, и заботливые дни, протекающие в следующие, и последующие… -Переменчивой — на выдохе произносит Фраер, и немного прищуриваю глаза, пытаясь понять смысл. Хотя какой тут смысл, его взгляд оправдывает мою ошибку. —Уже поняла, что я тебе ни разу не лгал — шепчет с такой обидой в глазах. И я немного получаю под дых, от своих же рук. Моментально стараюсь избегать его, снова. Крутя в голове его слова, смотрю в окно, при этом неловко сглатываю комок и замечаю легкий кивок с его стороны, подтверждает свои слова, моими действиями.Это снова напоминает мне игру взглядов, игру слов и чувств. Такое и профессионалом не снилось. Дай сценариста, писателя, который вновь сделает мелодраму, перевернет все вокруг их носа, докажет их прикосновениями. И стоит лишь подвинуться вперед, и парень сделает все сам. «Нет, нет, сто» режиссёр останавливает фильм. Ему не нравится крутой поворот, ему не нравится игра. Глаза бегают по окну. -Я это знала — так же тихо произношу я, и глажу свои пальцы, опускаю взгляд на свои колени —Просто не хотела в это верить- еще тише, я примерно слышала, как постепенно нарастало его дыхание, по мере отдаления от себя. -До сих пор сомневаешься во мне? — спрашивает парень, и этим вопросом заставляет поднять на него глаза, и забегать по ним снова. Его решительный взгляд, это загоняет меня в тупик. Вопрос загоняет в тупик. Есть кучу вопросов, которые можно было задать, кучу ответов, на которые легко ответить, но этот… Сложнее всех. В детстве, всегда возникал лишь один вопрос «что попросить у Санты?» это главный вопрос жизни, такой же дурацки и бессмысленный. Спускаясь вниз, дети получали то, чего хотели или желали. Санты исполняли желания, тратя свои сбережения, лишь бы осчастливить своих малышей. Я не любила подарки, особенно на новый год, и считала правильным делать другое. Каждую ночь на новый год, мы скупали разные детские товары, и привозили в детский дом, дарили тепло. Это заставляло задумываться, о его вопросе, о вопросе Лукаса. «До сих пор сомневаешься во мне» Останавливаю себя на мысли, разве он и правда, врал тебе? -Не знаю — честно отвечаю я, и не смею сейчас отвести взгляда. Лукас должен увидеть во мне то, что не видит никто. Его глаза щурятся, и кивок отрицания, и рука пробегается по щеке. Ему идет эта щетина, не многие мне нравились с этим дефектом, но ему определенно шло. Он обрастал, и мне нравилось -Не стоило тебе приезжать — серьезно говорит парень, и я видела в его глазах страх. Страх, который был у меня тоже — Я не хотел тебя видеть, не хочу видеть в твоих глазах сожаление, и тупой приезд поддержки — выговаривается Фраер, я слушала, и не перебивая, пытаясь ловить каждое слово — Не хочу видеть, я из-за тебя внутри умер — объясняет он, и его ладони показывают на свое сердце сжимая зубами свои губы, и руки чуть оттягивали футболку, я слышала, как начинали расходиться швы на шее. -Из за меня? — интересуюсь я —Из за меня! — переходя на утверждение, чуть лишь не грубо отвечаю я. И Лукас просто кивает. Актеры играют шикарно, режиссер хлопает в ладоши, именно этого все добивались. —Отлично — я собираю воздух в легкие, и щуря свои глаза встаю -Можешь забрать свою псину, мне не нужны твои подарки, и ты тоже не нужен — палец указывает на него, и тело моментально закипает, то что давно не было при нем. За поворотом, слышится его голос -Ты тоже мне не нужна, проваливай — стрела догоняет меня перед лифтом, и рука сжимается на лице, закрывая свою бурю и капли слез. «Он того не стоит» Лифт подъехал быстро, и слезы туманом прикрывают мне путь, выходя из больницы, холод обдает мое тело. Снег, вот что падал на мои волосы, снег заставлял сбрасывать листья, гнить, но с первых появлений зеленой травы, деревья снова оживали. Это было описано законом природы, описано каждый год. Мои капли слез тут же замерзали на моих щеках, и я все еще ощущаю теплоту руки. Ноги собирают снег, и руки покрываются краснотой. Мне не холодно, совсем нем. Утром я и думать об этом не могла, приехала не ради ссоры, очередной. На счету уже много агрессии с наших сторон, на нашей стороне много травм и болезней, и никакой врач нам в этом не поможет, никто. Даже самый лучший психотерапевт, не сможет посадить нас двоих, и оставив на пару минут, не получит результат разбросанных вещей и летящей книжкой себе в лоб. Слава обжигающие наши тела, только что вылетели из уст друг друга, сожалела ли я? Да, но не этому. Я сожалела всему, что заставило вообще с ним познакомиться, и, предъявив ему это при психиатре, получила бы в ответ то же самое. Огонь — он либо греет вас и дарит тепло, или же играет с вашим разумом, поджигая все вокруг. Огонь переходит в пламя, а пламя в пепел. Осадок, который оставляет после себя начинающий огонь. Когда мы успели превратиться в пепел? Сегодня, ему было больно, и порыв злости сказал все за нас. Гараж свободен, и снежинка встречается меня около дверей. Хмурюсь, и, не дотрагиваясь до этой псинки снимаю куртку. Куда бы я не зашла, Снежинка следовала за мной, ощущение, что за мной следил Фраер, и кричать я стала не на собачку, а на него, нервы и узлы, прорывающиеся на злостный и яростный крик, поджатый хвостик, и слабое скуление.

Автор: -Тупица- -Овца — Вылетающие слова из рта друг друга, это разве не задевает их? Слова, произнесённые друг для друга, не те которые вы хотите, не те которые желаете. Некоторые слова рушат все, от стараний, которые проделывает человек, до неуязвимости другого. Каждое слово, может задеть по разному, и то слово может изменить весь мир. Они делают больно? Лукас Фраер бросил все и мотыля своей агрессией в каждого вернулся в свою палату, и сломал дверную ручку, что же ты с ним делаешь? Кричит на собаку, бесится, и вырывается словами на воздух, представляя его там, изображение его внешности. Это сценаристы виноваты, растягивая весь фильм на целых 20 серия, они держат интригу. Будет ли актеры вместе или нет? Не нужно ходить к гадалке, чтобы заставить, что-то почувствовать, не нужно вызывать скорую помощь. Последний ряд в театре, и роли молчаливых людей. Сыграть в игру, где говорят глаза и нет движений, где слова не стоит произносить, а сердца будут биться в один такт. Детектор лжи на проверку чувств. Многие не выдерживали, и красный огонек загорался над их головами, подтверждая ложь. Программы, и телепередачи рушили семьи, задавая каверзные вопросы. Попугаи неразлучники, огонь под звёздами, параллельные прямые…