Огонь и вода

      Внимание толпы — это худшее испытание для нервов, которое только может быть. Что там напряженное ожидание прошел-не прошел. Там только сам себе нервы мотаешь. А когда вокруг тьма-тьмущая алчных глаз и объективов, и все жадно блестят, стремятся урвать от тебя кусочек...       Райс потряс головой. Покосился на такого же ошалелого змеелюда, потряс головой еще раз и привалился к стенке, жалея, что не может сесть прямо на пол, как свернувшийся кольцами наг. Как его там... Сэтх? Мучительные размышления, что вот с этой вот чешуйчатой орясиной, утыканной блестящим металлом и увенчанной синим ирокезом, еще работать как-то, были прерваны недовольным мужским голосом:       — У вас что, мозги отказали? — тихий уголок, куда они с нагом совершенно синхронно уползли, подвергся вторжению. Правда, теперь уже не репортеров, а полноватого мужчины-человека с брезгливо поджатыми губами, менеджера, если судить по висящему у него на кармане помятого пиджака бейджику. — То, что вы прошли конкурс, еще не означает, что я с вами буду носиться, как эльфы с этим выскочкой горгоной! Может быть, еще и мэру за вами с контрактом бегать?       — Простите, а вы кто вообще? — Сэтх выпрямился, слегка приподнимаясь над кольцами хвоста, и тут же оказался выше всех присутствующих.       Наги сами по себе были массивнее двуногих за счет хвоста, но конкретно этот оказался еще и откормленным, да и, судя по всему, чисто физической работой не гнушался. Метр торса, около шести метров хвоста... рядом с таким кто угодно себя почувствует мелковатым. Впрочем, человека это не смутило:       — Джонатан Грейсет, ваш куратор, — в грудь нагу полетела твердая папка с металлическими уголками. — И не думайте, что перспектива возиться с двумя «творческими личностями» меня радует! — вторую папку он швырнул уже в сторону Райса.       Тот, еще пребывавший в прострации, поймал её скорее от неожиданности. Открыл, недоуменно посмотрел на бумаги. Взгляд зацепился за слово «договор», и это привело в себя, заставив вчитаться в текст, внимательно изучая каждую строчку. Краем глаза он заметил такое же сосредоточенное выражение на лице нага, уткнувшегося в свою копию. Кажется, не только он пару раз обжигался на ушлых клиентах.       Отчего-то это вполне логичное и обоснованное поведение ввело куратора в еще большее раздражение.       — Если вы рассчитываете выбить себе какие-то...       — Если вы не заинтересованы в том, чтобы заключить контракт именно с нами, а не с мастером Шерссом, например, то вполне можно обойтись без лишнего драматизма, — спокойно заметил наг, доставая откуда-то ручку в прочном металлическом корпусе. — А если в контракте нет подводных камней, то несколько минут только укрепят деловые отношения.       Вырисовав под текстом договора замысловатую роспись, Сэтх захлопнул папку и протянул ее Грейсету с намеком на легкий поклон:       — Буду рад участвовать в этом проекте.       — Прошу прощения, можно? — вполне официальным тоном, ничем не напоминающим едва слышное шипение на сцене, спросил Райс, указав на ручку, уже почти скрывшуюся в прячущейся под свободной рубахой нага поясной сумке.       — Да, конечно, — тот вежливо протянул запрошенное.       Вообще-то, ручку должен был предоставить куратор вместе с текстом договора, но просить что-либо у этого человека без крайней необходимости отчаянно не хотелось. Ему даже подписанные контракты-то отдавать не хотелось, но пришлось. Взяв папки — скорее, выдернув их из рук — Грейсет открыл было рот, но закрыл, потому что сзади донеслось вежливое покашливание.       Мужчина резко крутанулся на месте, что при его комплекции смотрелось даже забавно, набрал воздуха в легкие для очередной тирады, но так ее и не произнес, выпустив этот воздух в длинном низком выдохе. К ним подошел тот самый сумеречный эльф, бывший представителем одного из мастеров. Впрочем, Сэтх его узнал еще до того, как начали объявлять финалистов конкурса: про молодого, но невероятно талантливого мастера-горгону сейчас не говорил только ленивый, а везде, где всплывало имя мастера Шерсса, рядом оказывался и его личный агент.       Наг наклонил голову в вежливом приветствии, но первым говорить все же не стал — теперь, когда он уже подписал контракт, влезать в разговор раньше своего куратора было бы откровенным неуважением. А еще больше портить отношения со склочным типом определенно не стоило.       — Господин Грейсет, мастер Шандар, мастер Тэхути, — вежливо кивнул эльф, безукоризненно произнеся даже выговаривавшуюся чуть с придыханием фамилию нага. — Рилонар Хэлвирэт, личный агент мастера Яниса Шерсса. Уважаемые мастера, у вас не найдется несколько свободных часов в выходные? Мастер Шерсс хотел бы обсудить с вами оформление центральной площади.       — Проект реконструкции парка уже утвержден, — довольно резко, но все же на несколько тонов ниже, чем при общении с подопечными, сообщил Грейсет. — Частная инициатива не имеет здесь большого значения.       — Как его могли утвердить, если было неизвестно, какие проекты победят? — искренне удивился наг.       Нет, тематика конкурса оговаривалась, но все же... Да хотя бы то, что фонтана два, потребует пересмотра проекта!       — Я думаю, решать организаторам, — мягко осадил человека Хэлвирэт и напомнил о своем вопросе: — Мастера?       — У меня нет принципиально важных планов, — вежливо наклонил голову Сэтх. — Я с радостью встречусь с мастером Шерссом для обсуждения.       — Я тоже свободен, — чуть пожал плечами Райс.       Он особой симпатии к выскочке-горгоне не питал, видел самое начало его возвышения, тогда, на конкурсе, где стояли бок о бок. И проклятущего эльфа тоже видел. Такого же безукоризненного, вежливого и спокойного, чтоб его кто поядовитей покусал. Может, тогда это мерзко-вежливое выражение с совершенного лица исчезнет.       — Завтра к двум часам, если вам это будет удобно, — Хэлвирэт протянул им по визитке с адресом мастерской. — Я позвоню за час.       Грейсет недовольно фыркнул, выдал мастерам вторую партию визиток, уже своих, с указаниями, во сколько и где быть в понедельник, резко крутанулся на каблуках и удалился, печатая шаг. Сэтх проводил его задумчивым взглядом. Что-то нагу подсказывало, что работать конкретно с этим человеком будет сложно. Хэлвирэт уже тоже скрылся в неизвестном направлении — его уход был вообще незаметен. Эльф, что с него взять.       — Пошли, я знаю обходной путь к выходу, — буркнул Райс, недовольно прислушиваясь к шуму толпы.       — Спасибо, было бы неплохо. Еще раз попадаться репортерам не особо хочется, — отозвался наг.       Обычно Сэтх проблем с толпой не испытывал, рассекая ее, как мощный ледокол, но обычно на него не охотились целенаправленно с микрофоном и камерой. А вот Райс уже сталкивался с подобным, тогда, на конкурсе, и сейчас уверенно свернул на боковую аллею.       Парк был старым, запущенным. С зарослями, через которые, как через натуральный лес, можно было проломиться только с топором, с завалами бурелома, с промытыми весенними ручьями оврагами, спрятанными за буйно разросшимися кустами. Было даже немного жаль, что все это собирались вычистить, проредить, выровнять и превратить в еще один красивый газон.       Райс часто бродил по этим местам с младшими братьями и сестрами — здесь можно было не бояться наткнуться на знакомых. И потому хотя и радовался победе, понимая, что это путевка в более светлое будущее, но в целом был крайне зол. На все разом: и на нервотрепку, и на сволочного куратора, и на нага, ползущего рядом, и даже на завтрашний визит к ма-а-астеру Шерссу.       — Ты не любишь эльфов или змеелюдов? — вдруг спросил Сэтх, умудрявшийся ползти по заваленной прошлогодними листьями дорожке почти бесшумно.       — Не люблю наглых выскочек, которые добиваются своего через постель! — почти выплюнул Райс, едва удержавшись от порыва смять и выкинуть и так криво засунутую в карман визитку.       Наг одарил его тяжелым взглядом:       — Побольше желтую прессу читай, там и про астральные поля, захватывающие мозг, напишут, и про опасность межмировых порталов тоже.       — Охотно верю читавшему, — парировал Райс, сворачивая на какую-то совсем заброшенную аллею, поперек которой даже упавшее дерево лежало. — А этих двух лично видел. Змееволосый остроухому с самого начала глазки строил, тьфу!       Сэтх глубоко вдохнул, выдохнул. Напомнил себе, что лично с горгоной не знаком, так что считать, что именно его мнение — истина в последней инстанции, не стоит. Но за сородича было обидно. Даже если ему и понравился эльф при первой встрече, что с того? Чисто эстетически Хэлвирэт и в самом деле хорош. А уж работы мастера Шерсса говорили сами за себя. Статуи горгона явно не через постель ваял, а как он там вдохновлялся — исключительно его дело.       — «Строить глазки», также — кокетничать, флиртовать, стараться привлечь к себе внимание. Обычно является признаком симпатии одного разумного к другому, выражает готовность к знакомству. Чаще такое поведение приписывается девушкам, — максимально занудным тоном процитировал словарь Сэтх.       — Вот уж мне без разницы, кто из них кого, — припечатал Райс. — Хотя не удивлюсь, если уже эльф потом побежал за этим выскочкой. Личный агент... Ха! — это «ха» больше получилось похожим на треск, с которым ломается в костре прогоревшее полено.       — Если все равно, так какого ты сейчас так завелся? — миролюбиво спросил наг и, порывшись в сумке, кинул в рот карамельку. — Конфету хочешь?       За разговором они прошли аллею и вынырнули на неширокую улочку, которая казалась слегка индустриализованным продолжением парка. Не потому, что среди домов было так уж много растительности, скорее, общей атмосферой диковатости и подспудной опасности. Старый парк вообще располагался на границе с не самым благополучным районом Сольваны, потому за него так долго и не брались. Но город рос, власти провозгласили программу повышения уровня жизни... До самого района пока дело не дошло, но парк должен был стать первым этапом. Сэтх как раз жил немного дальше в глубину квартала, так что спокойно мог добраться домой и пешком.       — Я тебе не ребенок, — озлился саламандр, опять полыхнув глазами. — Или ты, как этот эльф, тоже по малолеткам? Помню-помню, какие у змееволосого глазищи были!       Наг даже не сразу осознал, что именно сказанул Райс, но когда дошло... Сэтх тяжеловесно, так, что сразу почувствовалось его превосходство в массе и физической силе, развернулся, подобрал хвост тугими кольцами, словно пружину.       — Ты за языком следи, шмакодявка рыжая.       — Иначе что? — Райс откровенно нарывался, но ему сейчас было уже все равно. Раздражение достигло той точки, когда его можно или выпустить наружу, или полыхнуть самому, изнутри. Последнее было не в пример болезненней и оставляло куда более глубокие раны — душевные.       Хвост нага ударил его почти небрежно, сметая к стене и больно приложив боком о холодный бетон. А Сэтх уже надвинулся, придавливая его к стене все тем же хвостом и угрожающе нависая сверху.       — Потому что тебя любой наг за такое уроет, — низко прошипел он, царапая бетон короткими прочными когтями и еще больше усиливая давление.       Потом хвост обожгло огнем. Хорошо в лицо искры не попали, там-то чешуи не было — то ли у саламандра еще остались мозги, то ли просто повезло, потому что на стене подпалины красовались весьма внушительные. Райс, вывернувшись, когда Сэтх отдернул хвост, доходчиво объяснял, что он думает обо всем мире в целом, не размениваясь на мелочи вроде конкретно нагов.       — Да пошел ты, ебанутый! — рявкнул на него Сэтх, снова сшибая саламандра хвостом в сторону, и стремительно рванул вниз по улице.       Нет, можно было бы подраться всерьез, ломая друг другу ребра и прожигая чешую до мяса и костей, но Сэтх еще не настолько взбеленился, чтобы забыть про свежезаключенный контракт, завтрашнюю встречу с мастером и необходимость в понедельник быть на работе. И уж точно не настолько, чтобы желание отправить саламандра в реанимацию и остаться на проекте в одиночку перевесило все остальное.       Лучше уж свернуть сейчас к мелкой речушке, закованной в бетонные трубы, и погонять по ней волну, спуская пар.       И надеяться, что завтра желание подправить саламандру физиономию будет немного меньше.