Спор

В воскресенье утром в библиотеке мог оказаться только самый несчастный и одинокий человек на свете. Гермионе не спалось. Она собралась под дружное сопение соседок, вышла и направилась по коридорам пустого на вид замка в библиотеку. До завтрака оставалось два часа. Она собиралась провести время с толком. Единственное, о чем не подумала гриффиндорская заучка, что может быть закрыто. Но, к ее счастью, дверь распахнулась, открывая родные просторы. Мадам Пинс на месте не было. Между книжными полками, вокруг столов, у широких подоконников, где любили устраиваться некоторые студенты, царила осязаемая, звенящая ультразвуком тишина. В следующий момент, оглядевшись, Гермиона шумно закашлялась, поперхнувшись. За дальним столом, поближе к окну, сидел с огромным фолиантом Драко. Подобное соседство в такой час больше смутило, нежели раздосадовало девушку. В чем она не могла его заподозрить, так это в тяге к знаниям. Если быть совсем уж честной, она никогда не думала об этом. Умен он или туп, сам зарабатывает оценки или покупает. Скорее всего, парочка талантов в запасе у слизеринца имелась. Отобравшись ловцом в команду Слизерина по квиддичу, он показывал чудеса мастерства в полетах на метле, создавая Гарри достойную конкуренцию. И только отсутствие врожденной бесшабашности и наличие инстинкта самосохранения мешало ему иногда опережать Золотого мальчика. Да еще зельевар, кажется, хвалил его. Перед ее мысленным взором мелькнуло несколько экзаменов за время учебы, но она была слишком сосредоточена, чтобы замечать происходящее вокруг. Гермиона, повинуясь необъяснимому порыву, двинулась в сторону единственного живого человека. Лицо Драко было спокойным и сосредоточенным. Он подпирал голову рукой, запустив пятерню в волосы. Она не могла не отметить, когда с его лица слетала гримаса надменности и вечного неудовольствия, он располагал к себе. Перед книгой расположился приятный юноша с утонченными чертами лица и внимательными глазами. Только цвет волос был вопросом спорным. На любителя! Гермиона предпочитала шатенов. Шатены рождали закономерный отклик в ее подсознании, тогда как приходилось общаться больше с типичным брюнетом и огненно-рыжим экземпляром. «Но с лица воды не пить!» - подумала Гермиона. - Привет, - обратилась она, стараясь не удивиться любой реакции. - Привет, Грейнджер! Скажи мне, почему я не удивлен? - Скажи лучше ты, что случилось? Схлопотал такую сложную отработку? - С чего ты взяла, Грейнджер? – он уставился в ее лицо так, что заставил покраснеть. – Это книга на древних рунах написана. Я люблю руны. Читаю на них. А ты? - Конечно. Думаешь, могло быть иначе? - Зачем ты пытаешься меня уязвить? Я к тебе в кои-то веки нормально обращаюсь! - Малфой, у меня имя есть! И ты его знаешь! - У меня, кстати, тоже! - Кхм – кхм… Др… Др… Не могу! – сдалась она. - Вот и не напрягайся. Хочешь посмотреть, что я читаю? - Не откажусь. Ох там было и навернуто! Рунические символы немедленно смешались, полезли в кучу. Смысл еле угадывался. Возможно, но со словарем. - Руны знакомые ищешь? – беззлобно усмехнулся Драко. - Спорим, я переведу что угодно отсюда, на время? - Грейнджер, ты что, белены объелась? Хотя, если ты действительно уверена… Условия спора? - Выставляет победитель. - Кто засвидетельствует договор? - Думаю, лучше никто. Мы устроим перекрестную проверку с интервалом в один день у преподавателя, чтобы нас не заподозрили. - Оговорим одно условие! Никаких публичных демонстраций! Целовать тебя прилюдно я не буду! - Да с чего ты взял? Ты – самонадеянный, самовлюбленный хам! Она смотрела на него и взвешивала на кончике языка внезапно такое многообещающее – целовать. Вот бы эти бежевато-розовые губы прикоснулись ненавязчиво, как бы невзначай. И большего не надо. Хотя, слухи о том, что целуется он здорово, похаживали. Вряд ли снобизм и воспитание позволили ему перецеловать половину школы. Тем более, откуда знать об этом гриффиндорским вражинам. - Засекай время. Воспользовавшись библиотечными письменными принадлежностями, он записал перевод страницы. Следующей за текст взялась Гермиона. Она чувствовала, как время и авторитет ускользают сквозь пальцы. Текста на пергаменте Драко было больше. - Эй, не подглядывай! – усмехнулся Малфой. - Обойдусь, - огрызнулась Грейнджер. В понедельник произошла проверка первого перевода. Драко по джентельменски уступил место даме. Получив на руки свой пергамент, отличница ужаснулась – три ошибки! Но и текст был еще той сложности. «Клянусь, ему не удастся!» - решила она, ощущая холодок под ложечкой. Наступил следующий день, к которому вселенская зазнайка позабыла покой и сон. Она не могла есть, не могла ни о чем другом думать. Вид представляла собой диковатый. Поймав чрезмерно взъерошенную Гермиону в относительно безлюдном переходе, Драко вручил ей свой пергамент, без единого замечания, кроме жирной буквы «П». - Превосходно? – взвыла она. – Превосходно! - Хм, освободи свой вечер, Грейнджер. Скажем, часов в семь приходи к Выручайке. Подумаешь просто – туда, где Малфой. - И где ты будешь? - Условия? - Да, можно без лишней помпезности. - Как скажешь! Но у нас ведь и так не романтическое свидание. Ты же не знаешь, что я задумал. Почему-то ей казалось, что знает. По крайней мере, это был единственный способ основательно ее унизить. Так вот как! Не удастся! Уже успела унизиться по полной программе. Гермиона со вздохом вспомнила несколько эротических моментов с Уизли. Господи, за что женщины терпят подобное всю жизнь? Или потом есть шанс привыкнуть? Ведь и больно уже не было, а противно все равно! Тяжесть потного пыхтящего пару минут тела, слюнявые поцелуи - слишком настойчивые, слишком глубокие, чуть не до рвоты. Она мечтала, чтобы кто-нибудь подарил ей легкий нежный поцелуй, ни к чему не обязывающий, затрагивающий только губы. Да она больше удовольствия получала, теребя губы пальцами над открытой книгой. Была у нее такая странная привычка. В семь вечера Гермиона стояла перед стеной, скрывающей Выручай-комнату. «Мне надо туда, где Малфой. Где Драко Малфой. Мне действительно надо туда, где Драко Малфой! Честно!» - сгорая от стыда, повторяла она про себя. Появились двери. За ними была маленькая комнатка. Всего-то на один просторный зеленый диван и низенький столик. На диване, ближе к подлокотнику сидел Драко. В носках его начищенных туфель можно было поймать отражение, брюки отутюжены, в руках номер Ежедневного пророка. Только идеальная сорочка одета совсем небрежно, без галстука, рукава закатаны до локтя, две верхние пуговицы расстегнуты. - Ну, приступай! – подбоченилась Гермиона. - К чему, Грейнджер? Садись, разве можно так бессовестно доминировать! - Ты, - она готова была брызгать слюной, - издеваешься как всегда? - Отнюдь. Обговорим ситуацию. Я действительно не прочь покувыркаться с тобой, Грейнджер, но у меня есть сомнения. Так как я не набиваюсь в первые мужчины, можешь просто ограничиться фелляцией. У тебя появится уникальная возможность поглумиться над моими физиологическими стонами и услышать, как я назову тебя по имени. Обещаю, вне зависимости от того, понравится мне или не очень. - А знаешь, нам обоим повезло! Свидетелей нет. Моральных отягчающих обязательств нет. Я не девственна. Успела… - В корне меняет дело, - оживился Драко. – Покажи класс. Отметки ставить не буду, но и отвечу согласно произведенному впечатлению. - О-о, - она хотела сказать – очень надо, но произнесла, краснея, - отлично! Драко швырнул газету на пол и уставился пристально на незадачливую любовницу. Но она знала, что сделает. Ей до смерти хотелось посмотреть на его белоснежную кожу. Казалось таким странным, что она почти не меняет цвет. Альбинос он что ли, или его держат взаперти в подземельях всю жизнь? Девушка подсела ближе, расстегнула еще пару пуговиц на рубашке и застенчиво провела губами по открытому участку. В этом году она казалась менее бледной, даже золотистой. - У тебя кожа загорает? Ты, вроде, чуть темнее, чем обычно. - Отец купил дом в Тоскане. Мы отдыхали семьей летом, загорали, но не очень много. - Странно… Гермиона, осмелев, сняла с него рубашку и уставилась на парня. Сложен он был хорошо, не костляв, к нему хотелось прикоснуться, что она незамедлительно и сделала, широко погладив плечи и грудь. Встав на диван коленями, чтобы оказаться вровень с более высоким партнером, девушка прикоснулась губами к его шее и нежно поводила ими, оставляя влагу на крупных сосудах. Ей нравилось ощущать размеренную спокойную пульсацию. Он был спокоен, может быть, совсем не тронут происходящим, а может слишком привык контролировать все в своей жизни. Она чувствовала, что может сделать все, что ей казалось уместным в данном случае. С Роном как-то не получалось. Их вечно скрывала темнота. Он брал инициативу на себя. Душил поцелуем, дергая за грудь, и тут же входил в нее, чертыхаясь по поводу ее тесноты и сухости. «Не, ну точно мелом по доске, только что без скрипа!» Притом, теснота играла основополагающую роль в приближении быстрого финала. Она опустилась ниже и робко прикоснулась губами к соску юноши, не ощутив недовольства или сопротивления, рискнула провести несколько раз языком. Горошинка соска свернулась, а она ощутила ладонь на затылке. - Тебе больно? Не нравится? Не делать так? – засуетилась Гермиона. - Что за глупости? Показалось, ты в курсе, что делать? - Интуиция, - откровенно ответила Гермиона. - Не терпится узнать, что она тебе еще нашептала. Говорить правду врагу оказалось легко и приятно. Хотя, какой же он теперь был враг? После такого! Если сдаст, растрезвонит перед всеми, тогда будет врагом. А так были только мужчина, удивляющийся ситуации, и женщина, пытающаяся ее контролировать. Гермиона целовала и гладила его грудь, опускаясь плавно вниз к плоскому животу со светлой дорожкой волосков вдоль белой линии. Она наслаждалась легкими отголосками парфюма, древесно-мускусным шлейфом, пока не поняла, что он мешается просто с запахом тела. Собственным пряным ароматом. Судя по всему, в душе он не был. Не в силах справиться с собой, она резко поднялась и нырнула ему под мышку, жадно вдыхая не тошнотворный пот, а резковатый, но упоительный флер. Все, она померкла! Мыслительные процессы и логика запнулись где-то на краю этого запаха. Она издала блаженный стон. Только такой запах она хотела ощущать при близости двух тел. И, кажется, он ее понял. Понял, но оттолкнул и пересадил на столик. Гермиона почувствовала себя неуютно. Но Драко наклонился и разул ее, чуть дернул за ноги, заставляя откинуться на локти. Его руки заскользили по плотной ткани чулок и наткнулись на резинки. Откинув край юбки, он рассмотрел соблазнительную деталь гардероба и снял без сожаления. Треугольник лобка прикрывали черные гладкие слипы. По логике вещей, которую она знала, следующими в очереди стояли трусики. Но юноша пропустил ее ножки сквозь руки, лаская и расслабляя чуть напряженные мышцы. Сжал лодыжки в руках и поднес ступни к лицу. Словно в замедленной съемке она видела, как его губы забирают пальчики по одному, нежно посасывая, а подушечек касается язык. Ей было щекотно и душно от возбуждения. Невесть с чего она ощутила влагу между ног, захотелось сжаться и уйти от его прикосновений. Она возбудилась от таких далеких от эпицетра событий и таких интимных действий. Он выпустил ее ножки, но только для того, чтобы поставить к себе на колени и пройтись по внутренней стороне бедер вверх, он коснулся влажной ткани, нырнул под ягодицы пальцами, заставляя приподняться, и снял трусики. На лобке красовалась дикарская полоска волос. Погладил ее нежно и разобрал влажные губки, проникая между ними, заставляя тихо всхлипнуть. - Обманывала? Все ты знаешь. Просто боишься меня. - Нет, я не привыкла, чтобы так… Так делали… Совсем не больно… - Хорошее у тебя представление о сексе. И сколько он тебя насиловал с твоего согласия? - Редко. Иногда. Раз пять. - И вы не попытались как-то притереться, озаботиться интересами друг друга? - Как будто тебе есть дело до кого-нибудь кроме себя? – она сжалась, ожидая удара в прямом смысле. Но он откинулся на спинку дивана и усмехнулся. Ему было не свойственно стеснение. Он все еще любовался ее растрепанным недоласканным видом, поглаживая ступни, стоящие все еще на его коленях. - И ты не заблуждаешься. Я забочусь, прежде всего, о себе. О своей репутации, как любовника. Разве мне интересно, чтобы моя женщина поспешила искать удовлетворения в объятиях другого. Я собственник, а школа у меня отменная. Я никогда не стал бы делиться. Только если самому надоест. Ты надоела ему? - Не знаю. Мы не разговаривали на эту тему. И не смущай меня. Я не собиралась о нем вспоминать. - Вот именно? Иди сюда! Она мигом порхнула к нему под бочок и была избавлена от оставшихся частей гардероба. Он казался чуть менее терпеливым, когда ее кожа покрывалась мурашками, а нежные соски твердели на языке. Она дышала глубоко и прерывисто, ощущая остывающие дорожки на груди, сходящиеся в одной точке в проекции сердца. И вновь он терзал губами чувствительные горошинки и сжатые болезненно ареолы, заставляя извиваться и стонать, в то время как его пальцы отыскали вновь клитор. Их быстрое, умелое движение приближало странное неконтролируемое чувство удовольствия. Оно почти нахлынуло, угрожая заставить говорить и делать глупости, но отошло, чтобы накатить вновь, и так все чаще и острее, пока она не застонала в голос, подаваясь вперед в неистовом движении к слиянию. - Брось-брось! – простонала Гермиона. Но он предпочел не комментировать ее глупость. Тем более, она не знала, как попросить то, что ей было необходимо. Она ощутила движение его пальцев в своем лоне - отчетливое, чуть распирающее, глубокое, сначала медленное, но ускоряющееся. И она не могла связно выражать мысли, наблюдая его действия словно со стороны. Девушка не могла оторвать взгляд, видя и ощущая, как он погружается глубоко и совершает резкие, но безболезненные движения, надежно защищенные обильным секретом. Вот, значит, чего не хватало все это время! Внутри, на высоте слияния, и это совсем не боль - это новая волна удовольствия, насыщенная и мягкая, более медленная, но бесконечная. Состояние легкого напряжения, прокатывающееся по кругу, прибывающее и затмевающее реальность. Осталась только она новая и ощущения ее, возносящие над тленом. Быть сейчас только здесь, только в плоскости чувственных сфер. Она утеряла связь с окружающей обстановкой, зациклившись на себе на некоторое время, а он терпеливо ждал. Гермиона сфокусировала взгляд на лице партнера, понимая, кто перед ней. Чьи это мягкие губы улыбаются, а серые, невероятно светлые глаза полны ласки, желания и неутоленного голода. Она встрепенулась. - Сейчас, потерпи. Ты же мне поможешь? Только не уходи! - Что ты лепечешь? Он вдавил ее в диван, прерывая дыхание весом, но тут же отпустил. Гермиона почувствовала то самое, что заказывала в своих робких мечтах. Драко аккуратно ущипнул губами ее нижнюю губу. Ущипнул, потянул, отпустил. Провел по верхней губами, чуть облизал и прикусил нижнюю, но слегка, как бы ее прикусила она, вчитываясь во что-то интересное. - Откуда ты… - Видел, как ты это делаешь. Ты читала и перебирала их беспрерывно, а на лице у тебя было написано удовольствие, лишь чуть-чуть, но достаточно. Их губы соприкасались медленно, с нежностью. В то время как ее рука пыталась распутать ремень на брюках. Ей удалось. Она чуть уперлась ладонями в его грудь, и он позволил хозяйничать, высвобождая из пут одежды. - Ты, может быть… - Я знаю, что надо сделать. С тобой, знаю. И он замер, чтобы подчиниться движению ее рта так, как она его пальцам. Он не стеснялся показаться шумным и эмоциональным, чуть руководя ее действиями. Гермиона упивалась его скулением и неприличными словечками, и тем… Она не поверила своим ушам! На грани оргазма он произнес ее имя, как и обещал. Солоноватая сперма стекала по подбородку. Постарался покинуть ее рот, но не вполне успел. Что попало - проглотила. Жутко смущаясь, глянула в лицо. - Давай уберем это безобразие, - он справился с помощью платка. – Как на твой вкус, я не прокис в ожидании? - Как это? - Ты так смешно удивляешься. Я увидел тебя, занимающейся в библиотеке, как и сотни других раз, когда ты не видела меня по соседству. Увидел твой характерный жест и понял, что я попробую на вкус эти губы и не только. Так бывает. - Давно? - Месяц назад. В начале нового учебного года. Она пересела ему на руки и ощутила мгновенно, как нарастает его возбуждение. Обнаженные, покрытые потом тела были тесно прижаты. - Хочу еще! – призналась Гермиона. – Хочу, чтобы как… - она сосредоточилась, формулируя мысль. «Как с Роном, ну, то есть, точно не как с Роном!» - Как по-настоящему? – предложил Драко безопасную формулировку. – Спрашивать о твоих предпочтениях, как я понимаю, бессмысленно. - Почему же? Можно как-нибудь так, чтобы я не лежала под тобой бревном. Он расхохотался так заразительно, что пару минут они просто посмеялись, забыв о наготе и иных желаниях. В словесном обсуждении предстоящих действий была своя прелесть. - Все зависит от тебя. Не лежи, как бревно и выполнишь собственное условие. Но если тебе так надо… Все время спрашиваю себя, откуда в тебе столько инициативы? Ты прямо подавляешь все мои благие намерения. С этими словами он усадил растерянную Гермиону к себе лицом. Очертил и обласкал контуры тела, маленькие острые, как у козочки, широко посаженные грудки с довольно светлыми крупными сосками, стройные бедра, провел с силой по спине и погладил мягкую попку, заставляя приподняться. Она напряглась и зажмурилась в предвкушении обычных неприятных ощущений, которые трудно было охарактеризовать, как боль, но точно можно было назвать дискомфортом. Пару раз ей казалось, что она начинает чувствовать почти нечто другое, как сейчас же все заканчивалось, принося одну досаду на себя и свою сговорчивость. Как было хорошо просто считать, что влюблена, без доказательств чувств телесными формами отношений. Она ощутила прикосновение его губ, предпочитая не разглядывать, к своей груди. Их восхитительное возбуждающее действие. Одной рукой он придерживал ее за спину в районе лопаток, ограничивая свободу и не позволяя выскользнуть из плена его губ и их чувственных движений. Другой он вновь скользнул к преддверию лона, разобрал нежные складочки, прикрывающие болезненно перевозбужденный клитор. Она задергалась. - М-м… У-у… Как-то… - жалобно простонала она. - Чуть-чуть, доверься мне, не запирайся. Она поверила и не напрасно. Что-то переключилось внутри и его настойчивые ласки вновь стали приносить наслаждение. Совсем немного не достигнув пика удовольствия, влажная, извивающаяся, стонущая на все лады Гермиона ощутила проникновение его члена. Он просто опустил ее, погружаясь в горячую пульсирующую глубину. Прелюдий было достаточно, чтобы кончить мгновенно. Она распахнула рот, чтобы дышать как-нибудь. Раздвинула колени еще шире, замыкая соитие, углубляя его и в тоже время контролируя. По ощущениям так было совершенно правильно – превосходно, а не выше ожидаемого. Соприкоснувшись с его кожей, ощущая приближение разрядки, она начала плавно двигать бедрами. - Ох, Черт, Герми! Так даже слишком! Она почувствовала на исходе материализующуюся, как слабое свечение, мощную энергетическую волну, исходящую от него. Поле, сосредоточенное над кожей, покалывало миллионом тончайших иголочек, рождающих потоки новых ощущений в каждой клеточке тела. Он ласкал ее магией. Чистой магией, бьющей ключом из открытого источника. Она не поняла как пришло удовлетворение. Уровень, на котором оно наступило, был слишком далек от тела и даже от разума. Ощутив его магическую суть, она долго еще не могла прийти в себя. *** На столе стояла ваза с виноградом и два высоких стакана с простой водой. Гермиона лениво болтала ногами в воздухе, положив подбородок на его бедро. Такое положение порождало желание пошалить вновь, но она сдерживала себя. - Хочу пить, - заметил Малфой. Гермиона перевернулась на спину. Драко осушил стакан, обливаясь. Вид капель, стекающих по коже, заставил ее мгновенно подскочить и подобрать их губами. Сейчас же она получила отзыв на свои действия в виде тихого то ли стона, то ли рыка. - Прости, не могу теперь спокойно на тебя смотреть. - А я слишком остро реагирую. Понимаешь, - он запнулся, - магия, вроде как, подтвердила нашу совместимость. Она любит счастье, благостный настрой – все, что ее усиливает. А так как ты меня еще и очень долго ненавидела, то посыл стал в сто крат мощнее. - Почему только ты? Почему я не ответила тем же? - Если отвечу, ты обидишься. - Значит дело в чистоте крови! - Я сильнее тебя. Магическое ядро позволяет выплеснуть немного энергии. Тебя подобные шутки привели бы к существенному истощению. - В общем, я так поняла, нам нельзя, - вздохнула Гермиона. - Глупости, как раз таки можно! Более того, нужно. Тому, что закреплено свидетельством магии, противиться нельзя. И мои родители знают это. А наши дети будут иметь самые лучшие задатки для развития рода. Идем, - внезапно сменил тему Драко, - надоело это дурацкое место. Гермиона вылетела в коридор, ошалело моргая от открывающихся перспектив. Кто сказал, что споры не доводят до добра?..