Знаешь, Ледибаг..

Маринетт почему-то всегда казалось, что Але нравятся девушки, но у такого заявления не было говорящих аргументов, поэтому оно всегда откладывалось в дальний ящик под названием обдумайте позже. Хотя в последнее время, ящик слишком часто открывался и также часто возвращался в привычное состояние. - Маринетт? Ты меня вообще слушаешь? - Аля вырывает девушку из своих мыслей, которые почему-то слишком часто занимает эта подруга. Маринетт, будто вырвавшись из дремучих вод своих дум, смотрит на свою подругу и боится утонуть. Не столько в ее глазах напротив, сколько в ней самой. - Мари, ты же вроде как подруга Ледибаг? Удивление на ее лице было видно невооруженным взглядом. Слишком неожиданный вопрос, на который не так-то и просто найти хоть какой-то ответ. Но слишком любопытный, чтобы просто забыть о нем. - А что ты хотела? - Звучит, конечно, глупо, но я просто хочу сказать ей кое-что важное. Не могла бы попросить ее встретится со мной? - Аля отводит взгляд, явно прячась от смущения. В глазах Маринетт загорается огонек, пышущий не то любопытством, не то глупой ревностью к самой себе. - А что ты хочешь ей сказать? – Она старается не смотреть на Алю, чтобы не смущать ее еще больше и чтобы та не заметила что-то странное в ней, в глазах, где кто-то настойчиво пытается затушить начинающийся пожар, внутри, в мыслях, где все насквозь пропитано одним человеком. Она лишь качает головой в ответ, показывая, что не намерена говорить об этом. Не сейчас, а возможно даже никогда. - Ничего не обещаю, но ради тебя я все же постараюсь выпросить встречу. Маринетт весь оставшийся день съедало тревожное любопытство, мешавшее найти достойное решение сложившейся ситуации. В голову не шло ничего, кроме, как говорится, узнать из первых уст. «Она согласна. Через 10 минут у Эйфелевой башни.» Ответ пришел незамедлительно, так, будто кто-то на той стороне сидел и в томящемся ожидании поглядывал на лежащий рядом телефон. «Что?» Маринетт смотрит на свой телефон, не понимая, неужто она могла забыть, это же вроде как было важно. «Ледибаг. Эйфелева башня. 10 минут.» - Тикки, прости, но у нас срочное дело, - тревожить квами просто так не хотелось, но договориться со всеми одновременно просто невозможно. - Все-таки собралась узнать, что же там такое? - Это было слишком очевидно. В назначенное время Али не оказалось на месте, но это было даже к лучшему. Нужно было подготовиться к неизвестному, перебрать заранее все возможные варианты развития событий, и даже успеть полюбоваться ночным Парижем с высоты птичьего полета. Тишина пробиралась в самую душу, пока ее не нарушил одиночный не такой уж и громкий крик. - Ледибаг! Ледибаг помогла ей подняться и снова уселась на железную балку. Аля заворожено уставилась вниз. Один шажок и она бы начала падать вниз, туда, где только что стояла на своих двоих. - Как высоко.. - в ее глазах отражались огни ночного города, а на щечках расцветал легкий румянец от прохладного воздуха. - Боишься? - Нет, ведь даже если я начну падать, ты меня поймаешь, - сквозь настолько уверенные слова можно было услышать искреннюю улыбку. Кажется, ей действительно нравилось здесь. Или в этой компании. - Что ты на меня так смотришь? У меня что-то на лице? - У тебя красивая улыбка, - слова вылетают быстрее, чем мозг успевает их обработать и забраковать, потому что это совсем не то, что можно было просто так сказать. Особенно, когда Аля после прячет смущенное лицо в ладонях, а сама Ледибаг хочет провалиться сквозь землю, либо упасть прямо с этой башни. - Ледибаг, я хотела сказать.. – ее голос слегка дрожал, похоже, это действительно было важно. Настолько, что к этому нужно было готовиться обоим сторонам. – Что думаешь о булочках, продающихся за углом? - Ледибаг ошарашена, подбита точным единичным выстрелом прямо в цель, приведшим в ступор, потому что это не то, что она надеялась услышать. - Надо было это заснять, - прошептала Аля в надежде, что никто, кроме нее не услышит. Ночь все шла, а девушки все также сидели на самом верху Эйфелевой башни и разговаривали ни о чем и обо все одновременно. Ледибаг нравилось наблюдать за то и дело смущающейся Алей, словно кто-то неумело рассыпал яркую краску по ее лицу. В какой-то момент, она даже забыла, зачем вообще эта встреча и что они здесь делают. - Знаешь, Ледибаг, - Аля задумчиво смотрела в ночное небо и звезды отражались в ее глазах, напоминая отблески в глубоком озере, а Ледибаг никогда не умела хорошо плавать. – Ты мне нравишься. Не как всем.. Не как фанату.. Она смущалась, улыбалась и по ее щекам, минуя красивую улыбку, аккуратно текли слезы. В груди Ледибаг что-то неприятно сжалось и забилось слишком быстро от отчаяния и непонимания, почему. - Я знаю, что ты не примешь мои чувства, но мне просто хотелось рассказать. Ей не дали и секунды дальше, чтобы продолжить развивать свою глупую мысль, ведь Ледибаг одним быстрым движением оказалась рядом. Слишком близко, настолько, что можно услышать чужое дыхание. Обняв девушку одной рукой, большим пальцем другой она аккуратно собирала слезы с этого прекрасного лица, еще больше смущая ее. Возможно, именно так происходит в фильмах, когда герой не понимает, что движет им в данный момент. Ледибаг осторожно проводит носом по чужой щеке, по все еще заметным влажным дорожкам, берет ее лицо в свои ладони, боясь причинить боль, как-то задеть или даже разбить, оставив некрасивые следы на фарфоровой коже. Она борется с диким желанием поцеловать Алю или сделать что-то подобное, не менее смущающее обоих, и явно проигрывает эту битву. Нечасто можно было видеть, как проигрывает Ледибаг, но сейчас ей хотелось лишь полностью отдаться, раствориться в этой девушке, без возможности вернуться назад, но никак не отстраниться или уйти. Слегка наклонившись, она легонько касается своими губами чужих. Аля краснеет все больше, не зная, что ей делать. Она совершенно точно не была готова к такому развитию событий и это было очень мило. На ее губах ощущался привкус ананаса, наверное, гигиеничка такая. Нехотя отстранившись и спустив их обоих на землю, Ледибаг развернулась, но перед тем как уйти, крикнула опешившей Але: - Никому не говори, что Ледибаг вдруг оказалась лесбиянкой. Она медленно шла по улочкам, прислушиваясь к все еще ощутимому присутствию позади и победным возгласам девушки, ощущая все еще обжигающие прикосновения на своих плечах. Достучаться до Али было невозможно весь следующий день, девушка то ли витала в облаках, то ли слишком усердно думала о чем-то, вспоминала, мягко улыбаясь, пока случайно не выдала: - У Ледибаг губы со вкусом клубники. Маринетт стоило огромных усилий сдержать рвущийся наружу смех вперемешку со смущением и желанием вернуться в тот вечер. Возможно, именно это же и мучило Алю весь этот день. - А у тебя с привкусом ананаса.