Mad Mirror

Прийти в себя на руках симпатичного, умного и сильного мужчины желает каждая девушка. Но если этот мужчина садист-исследователь, то желание равно нулю. Хотя, о ком я это говорю, это же Штейн… — О! – он поднял скальпель надо мной. – Наша спящая красавица очнулась. — Да-да, здрасти с того света. Шинигами-сама был очень убедительным. И хватит махать этим ножичком перед носом, он отсвечивает свет, который бьет в глаза, — пробормотала я и попыталась повернуться, но меня остановили. — Понимаю, что боль для тебя ничто, но тебе нельзя шевелиться, — он указал пальцем мне на грудь и широко улыбнулся. Если бы я не знала, что там, то дала бы затрещину из-за пошлых мыслей и намеков, но он был прав. С такой раной лучше не двигаться лишний раз. — Хорошо. Внемлю же вам, о мой спаситель! – картинно закатила глаза и вернулась на подушку. – И когда будете уходить, положите скальпель на тумбочку, я поиграю, — мои глаза нехорошо блеснули. — Как пожелаешь, мой кролик, — засмеялся профессор. — Надеюсь, не подопытный, — пробормотала я и накрылась простынею по шею. — Как раз он, — махнул рукой Штейн и вышел за дверь. В коридоре послышались голоса, но слов я разобрать не могла, было ясно, что кто-то спорит или ругается. Затем все замолкло, шаги и дверная ручка прокрутилась. Я мигом закрыла глаза, притворившись спящей. У меня это всегда отлично получалось! — Тихо! Она спит, — шепотом проговорила Вилд. — Не будем ей мешать, — согласилась с ней Чинв. – Пойдемте. Послышался опять топот ног, открытие двери, почти все вышли, когда раздался вопрос: — Эй! Кид, ты чего не уходишь? – спрашивала Вилд. — Я здесь побуду. На случай если проснется, — его голос раздался со стороны окна, то есть он стоял в паре метрах от меня. — А ты, Найт, тоже остаешься? – уже удивление звучало у напарницы. — Да, — сухо бросил он и расположился в кресле недалеко. — Ну, как хотите, — поражено выдавила Вилд и закрыла дверь. В комнате повисла давящая злобная тишина. Даю сто процентов, что парни сверлили друг друга взглядом. Сразу представляется подобие сумо, только где один из них так хочет выпроводить другого из комнаты. Силой мысли и взгляда, за черту порога… Черт. Я хочу на это посмотреть!.. Приоткрыв глаза, увидела, что серьезный Кид смотрит из-под бровей на слегка улыбающегося Найта. Я аж от восторга закрыла глаза и предалась не очень приличным мечтаниям. Ведь два таких красавчика… — И что собираешься делать, неудачник? – язвительно спросил ночной охотник. — И кто еще из нас неудачник, а? Охотник на ведьм, который даже не смог поймать эту ведьму и защитить то, что тебе якобы дорого? Если я не ошибаюсь, ты три раза провалил посвящение в орден, и до сих пор ходишь в рекрутах, поэтому и поступил сюда, — усмехнулся Смерть-младший и пронзил взглядом противника. Ох! Люблю эту его черту! Найт пришел в ярость, но не показал ее, хорошо скрыв. — Все-то ты знаешь, — холодно произнес он. — Надо же знать, кто твой противник. А им оказался какой-то безрукий парень, который стремится не к совершенствованию силы и оружия, а лишь думает о себе. Происхождение тут не решает, — наклонил голову набок Кид. – Тут решает сила… и ответственность. — А сам-то, — сквозь зубы проговорил охотник. — А я-то готов хоть каждый день драться за свою цель… Хлопнула дверь. Проигравший ушел. Хм. А я-то думала, что Найт крепкий парень. — Вот и решили, — вздохнул Кид и сел в освободившееся кресло. Палата погрузилась в тишину, и я начала уплывать в сон и даже задремала, когда мой покой нарушил его голос: — А ведь ты не сдержала обещание… — Смерть – это еще не конец, — пробормотала на автомате я и зевнула. — Ты повернулась спиной к врагу, к ведьме! – строго начал вещать Кид без приветствия или хотя бы «доброго дня», а про самочувствие молчу. — Не надо упреков и лекции. Я знаю, что сделала, — поморщила от его тона. — Что для тебя страх? Ты испытываешь его? – резко спросил парень, что заставило меня задуматься. — Страх? – произнесла слово, пробуя его. – Нет. Я не знаю страха. — Даже страха смерти? Потери близкого? – не знаю, какой цели он этим хотел добиться, но напирал сильно. — Я только вернулась с того света, и как могу бояться ее? Как можно бояться того, чего не знаешь? – посмотрела в белый потолок. — Неизвестности? Это самый явный и дикий страх! — Нет. Ведь обжегшись, ты будешь знать, что это и как остерегаться этого, то есть защищаться от этого чувства. Но, а если ты не знаешь, где смысл бояться? — Это запутано… — немного потеряно выдал Кид. — Это всего лишь внушение… — вздохнула я и взяла с полки скальпель. – Попробуй порезать руку, не испытывая боли, ведь боль – это проявление страха. Ты не сможешь так. А вот я смогу, потому что не знаю боли, не знаю страха. Я безумна в своем роде, и мои действия непредсказуемы, особенно, когда я отключаю сознание. Я как Кишин, которого вы убили два года назад, но я мирная благодаря тому, что не распространяю безумие, а пытаюсь найти покой, равновесие. Стать… нормальной, в конце концов! — И эту нормальность… ты чувствуешь рядом со мной? – неожиданный ответ нашел Смерть-младший. — Да… — По-моему, рядом со мной ты не очень уравновешена, — хитро сверкнул глазами юноша. — А, — достала руку из-под одеяла и равнодушно махнула. – Это все гормоны. — Как интересно, — протянул он и подошел к моей кровати. – Я ведь тоже безумен в своем роде. — После просиживания в книге в компании со старейшиной, я бы тоже свихнулась, — широко улыбнулась ему. — Откуда ты… — начал удивлено он. — Я все знаю… — загадочно сказала я и лукаво сощурила глаза, откинувшись удобно на подушке и чуток сняв одеяло. — Кстати, — резко начал Кид, отворачиваясь. – У меня скоро день рождение. Я бы хотел тебя пригласить, если ты к тому времени поправишься. — Приглашай, — пожала плечами, и простыня сползла еще немного, открывая перевязанную белыми бинтами грудь. Я перевела взгляд на смутившегося и отвернувшегося парня, потом на себя. — Да остынь, — легкомысленно улыбнулась. – Там все перевязано. И еще, поправь его, пожалуйста. Помоги бедной калеке… Кид мучительно вздохнул. — Ладно. Если тебе трудно, не надо, — обижено пробормотала я и снова натянула одеяло. – Кстати, чем закончился поход? Если все живы, то славно. — Младшая ведьма сбежала, когда к вам подоспела помощь. А вот ее бабушку нашли и привезли в Академию, ее держат в подземелье, — пожал плечами юноша и вновь отошел к окну. Хотела бы я с этой ведьмой потолковать. Уж очень интересна она мне, да и интуиция жадно потирает ручки и готовится к каким-то событиям. Только вот позитивны они будут или нет – решать судьбе, а мне только действовать по обстоятельствам. Но для начала надо разобраться с парочкой проблем. Первое – моя рана. Второе – я. Да. Мне интересно разобраться в себе и понять, чего хочет добиться от меня Шинигами, ставя в такие неординарные положения, требующие активных действий души и сознания. И явно мне это не нравится. Не люблю быть игрушкой, особенно, когда для меня мир – игра. Возможно и это мне удастся выведать у старой ведьмы Вуду. Уж кто-кто, а она может хорошо играть людьми и их желаниями. Ведь это – Вуду. Но меня вводит в заблуждение один факт – зачем они привезли ее в Академию?.. — Мэд?.. – окликнул меня обеспокоено Кид, легко коснувшись плеча. Я вернулась из бурного потока мыслей в настоящее и с непониманием посмотрела на парня. — Что? – подняла в удивлении брови. — Ты меня не слушала? – укоризненно произнес он. — Я строила планы, — бросила, лишь бы отвязался и не будил мою совесть. — Какие? – включил любопытство. — Как тебя затащить в постель! – после этой фразы повисло молчание. Его неловкое, видимо, не знал, что сказать в ответ, и мое – задумчивое. Да-да. Я малолетних не совращаю! А у него скоро день рожденье! — Зачем? – наконец разморозился он и опасливо отошел, словно я планировала это сделать сейчас. — Как зачем? – удивилась я. – Без этого никуда, — развела руки в стороны и состроила печальную мордашку. Ну, нравится мне над ним издеваться! И смотреть, как он всю свою серьезность теряет в такие моменты. Ладно. Хватит тут дурью мается, пора заняться делами. Первый пунктик плана – рана. А для этого надо остаться одной и выпроводить этого мальчишку из палаты. — Кид, сделай одолжение, оставь меня одну на пару часиков, — посмотрела ему в глаза и свела брови на переносице в мольбе. — Зачем? – хмуро спросил он. — Выйди, — только и проговорила я, делая взгляд строже и показывая не очень хорошие намеренья. — Я не оставлю тебя одну, — в таком же тоне ответил мне Смерть-младший. — Ты делаешь мне больно, — ляпнула я и отвела глаза. Говоря это, я ни в коем разе не врала, но надо же было что-нибудь сказать такое чувственное. Боль и вправду чуть отдавалась в груди у раны, такая вязкая, пульсирующая и противная, поэтому я и хотела заняться ей первым делом. И что я буду делать? Залечивать раны безумием! А для этого опасно кого-нибудь оставлять рядом. Хотя бы припоминая Кишина Асуру. — Сама хотела стать нормальной, — вздохнул Кид. — Но не со сквозной раной в груди, — пробормотала я все так же, не смотря на парня. – Так что давай кыш отсюда! Он ушел, и я даже удивилась этому, что так легко сдался. На него не похоже, либо я опять что-то не так сделала? Ну, почему я так часто не понимаю чувств людей и делаю им больно? Чувствую себя бессердечной стервой… Но надо бы заняться раной. Не желаю проваляться тут месяц лишний, да и с ведьмой надо повидаться, как можно быстрей. Одним движением разрезала скальпелем плотно прилегающие бинты и аккуратно убрала от себя, отметив, что марля, которой была прикрыта сшитая рана, пропитана кровью. Ну, а теперь распахнем двери безумию… Я прикрыла глаза и дала свободу душе, мыслям, телу… А когда открыла их, то почему-то стояла у распахнутого окна голой и со скальпелем в руке… — Интересно, и куда это я собиралась в таком виде… — прикрыла створки и задумчиво посмотрела на сложенную одежду.