Pride and Prejudice

Мария уже на протяжении часа ехала в автобусе. И с каждым новым километром она понимала, что едет туда, где мало кто ее ждет, где она потеряла все. А самое главное — потеряла человека, для которого ты был жизнью. Мама. Всего четыре буквы. Два слога. Но именно от этого слова пробегает приятная теплая волна воспоминаний. Мама — это нечто большее, чем просто человек, который дал тебе жизнь. Настоящей матери будет без разницы какой ты. Она будет любить тебя любым. Ведь только сердце мамы будет биться ради тебя и ничье больше. Стюарт вытерла ладонью слезы. А ведь сейчас осень. Сентябрь. Любимый месяц Николь Стюарт. Ей нравилась смена погоды, как обычные зеленые листочки меняли свою окраску на красивые теплые оттенки. Она всегда искала в обычных вещах красоту. И учила этому Марию. Так же Николь учила свою дочурку идти до конца, добиваться всего, чего она хочет. И вот, она добилась чего хотела. Но взамен потеряла самого родного и любимого человека. Навсегда. Раньше, когда она шла от остановки до поселка, девушка проклинала каждый миллиметр дороги, а сейчас она будто готова ходить по ней часами и вспоминать, как она бежала сломя голову, когда опаздывала в институт или наоборот шла медленно-медленно, потому что вышла очень рано. И вот, когда половина пути пройдено, Мария видит свой родной Лазурный. Он ни капельки не изменился. Такой же безумно красивый, чистый и невероятно сказочный. Да, именно таким Стюарт его и запомнила. — Я вернулась, как и обещала, — прошептала она, вытирая новую партию слез. Брюнетка, как в детстве, сбежала с небольшого холма и остановилась в нескольких метрах от ее дома. Правда, теперь это не ее дом. Девушка продала его полгода назад, когда позвонил ее отец и сказал, что срочно нужны деньги на лечении Николь. Ну что ж, она планировала остаться в доме родителей, как тяжело ей не было там находиться. На беспокоить же семейный очаг Лейта и Грир? Мария шла медленно, вдыхая свежий воздух после дождя. Она не хотела идти домой. Сейчас там много народу, оплакивающих миссис Стюарт. И зная себя, девушка не сможет сдержать себя, а плакать на публику она не любила. Стюарт считала, что это показуха и ничего более. Так она прошла недолго, кто-то неожиданно окликнул ее сзади. Когда девушка повернулась, то увидела до безумия изменившуюся Грир Норвуд. Она стала намного старше, в ней не было той девчушки, которую интересовала только одежда. Сейчас ей навстречу шла настоящая женщина. И о боже! Из-под свободного черного платья было видно живот. И не просто живот, а живот, в котором развивается новый человек! — Неужели это правда ты? — тихо сказала блондинка, когда подошла к Марии. К ее удивлению она не кинулась обнимать давнюю подругу, а держала довольно хорошее расстояние. — Господи, Грир! Я не верю… Ты беременна? — Стюарт была честно говоря в шоке и без стыда пялилась на живот Норвуд. — Как видишь. Через две недели рожать. Но чувствую с последними событиями это случиться намного раньше, — сказала девушка, слабо улыбнувшись. Мария так соскучилась по Грир. По ее вечным пустым разговорах, мудрым советам, по ее шуточкам. Она не верила, что наконец-то встретилась с ней. Девушка так долго этого ждала. И много раз представляла, как они встретятся. Например, Мария сделает сюрприз на юбилей блондинки и приедет к ней, или они случайно встретятся в каком-нибудь из магазинов Парижа и до самой ночи будут сидеть у нее на балконе и вспоминать прошлое. Но сейчас этого не было. Как-будто, на их взгляд, крепкая дружба стала рассыпаться за эти четыре года и оставила только прах. От этого Стюарт становилось еще обиднее и больнее. Еще один потерянный человек. — Грир, я понимаю, что сделала много ошибок. Но, пожалуйста, пойми меня. Мне очень тяжело. Мне не хватало тебя, правда. Я скучала. Что я должна сделать, что бы ты меня простила?! — сорвалась на крик Мария. Блондинка оставалась спокойной, как удав. Хотя, раньше она бы взорвалась. Вот что делает с людьми беременность… — Ты чертова эгоистка, Стюарт. Тебе никто не нужен. Ты опомнилась, только когда все ушли. Знаешь сколько раз за эти месяцы я пыталась намекнуть о своей беременности?! Но ты никогда меня меня не слушала. Ты постоянно говорила о своей работе. Ты утонула в ней. Молодец, горжусь тобой. Только будь добра не появляйся больше здесь никогда! Такой ненависти и злобы Норвуд не чувствовала давно. В ней кипела ярость. Но она должна держать себя в руках. Ради сохранения своих нервов и ради своего малыша. Мария не смогла ответить ей. Ведь она была права. Во всем. Разве за последние годы она думала о ком-то или о чем-то кроме работы? Ну она же к этому стремилась всю жизнь. Но черт, если бы ей дали один шанс, чтобы все исправить. Она бы никогда не улетела в Париж и жила бы в Лазурном своей старой жизнью. И все было бы хорошо. Как раньше. — Ты идешь? — раздраженно спросила Грир. — Да… Да, иду… — состояние Марии сейчас нельзя было описать. Она идет с любимой подругой, которая не хочет ни общаться с ней, ни видеть на похороны своей матери. Вы бы смогли это описать? Как назло еще пошёл дождь. Но Стюарт это на пользу. Ей нужно немного прийти в себя. Осталось совсем чуть-чуть до дома родителей. Как же сейчас девушка хотела убежать, улететь обратно в Париж, чтобы не видеть этого всего. Но ноги предательски ведут ее к этому месту. Когда она вошла в дом, то увидела очень много народу. Многих она знала, это были либо коллеги по работе, либо соседи, но некоторые лица были не знакомыми. При виде ее все начинали перешептываться. Более близкие осмеливались подходить и выражать глубочайшие соболезнования. Мария пыталась хоть как-то в этой толпе найти отца. Но его не было. «Может куда-нибудь отошел» — успокаивала себя Стюарт. Она с замиранием сердца вошла в гостиную. Посреди комнаты стоял лакированный дубовый гроб. В нем лежала Николь Стюарт. Девушка аккуратно подошла и поцеловала мать в лоб. Ей казалось, что это не правда. Она просто спит. Скоро она проснется и все будет хорошо. Но женщина не подавала признаков жизни. И от этого Марии становилось все хуже и хуже. Все прошло как в тумане. Девушка была в неописуемом шоке и вряд ли могла что-либо сделать. Даже когда все ушли, Мария осталась стоять у свежей могилы. Она не поддавалась никаким эмоциям. Внутри было пусто и мир будто перестал существовать. Единственное на что она отвлекалась, так это пришел ли ее отец или нет. Но Арнольд Стюарт так и не появился. Брюнетка была немного озадачена его поведением. Когда казалось все ушли, она решила набрать ему. Но монотонный женский голос сказал, что абонент вне зоны действия сети. — Проплачься, дорогая, — проговорила мадам Розметта, которая только что подошла к Марии. Она положила руку на плечо девушки, но от этого легче не стало. Стюарт опять принялась набирать номер отца. — Не жди его. Он не приедет, — сказала женщина. — С чего вы взяли? Вы знаете где он? — впервые за несколько часов ответила девушка. Как бы ей хотелось услышать, что все хорошо. — Ты разве не знаешь? — спросила мадам Розметта и Стюарт в ответ покачала головой в знак отрицания. — Все произошло как-то быстро и неожиданно. Отец твой опять загулял и нашел какую-то городскую шалашовку. Ох, как твоя мать с ним боролась. Говорила, что использует она его. Но нет. Арнольд все говорил «любовь». Даже дом твой продал, чтобы этой твари угодить. После этого Николь слегла. С каждым днем все хуже и хуже. И тебе сказать боялась. Окончательно он ее убил, когда сказал, что его пассия беременна. Уже третий месяц. Бедная моя. Не о такой она жизни мечтала. У Марии подкосились колени. Сколько еще шокирующих новостей она узнает? В глазах все потемнело. Еще бы чуть-чуть и она бы упала. — Тише-тише, дитя мое, — шептала женщина, придерживая Стюарт, — пойдем, я отведу тебя домой. Тебе нужно отдохнуть. Как Марию довели до дома, она не помнила. Очнулась только через пару часов в гостиной. Ей казалось, что мир просто перевернулся верх дном. Да, она знала, что ее отец ходил налево, но чтобы доводить до смерти маму? Ненависть нарастала все больше и больше. Когда Мария встала, то обратила внимание на фотографии, которые висели на стене. Ее мама любила это место. Она всегда сидела на диванчике и разглядывала все годы жизни на фотографиях. Вот Мария пошла в школу. Вот они все вместе ездили на море. Вот Николь вручили грамоту за победу в конкурсе. И посередине висела самая большая фотография. Где они все вместе, как настоящая дружная семья, сидят в обнимку. В центре маленькая Мария, у которой не хватало пару-тройку зубов, по краям счастливые Николь и Арнольд. Все прекрасно. Полная идиллия. Стюарт не смогла смотреть на это. И не понимая что делая, она схватила вазу со стола и кинула в рамки с фотографиями. Ярость, гнев, ненависть, злоба. Все сейчас кипело в ней, как в Аду. Она кричала во весь голос. Это была вся ее боль. Как долго она держала это в себе. Она не знала, сможет ли пережить это все… *** Ночь для Стюарт прошла очень быстро. Она сидела и смотрела в одну точку. Шок не хотел покидать ее. Но уже к утру, девушка истратила всю энергию и уснула на полу в гостиной. Когда солнце полностью поднялось над Лазурным, кто-то принялся звонить в дверь и при чем очень настойчиво. Мария собрала все свои силы в кулак и пошла открывать дверь. Она ни сколечки не удивилась, когда увидела на пороге Баша и Кенну. Оба были угрюмей тучи, но по сравнению со Стюарт, были вполне веселенькие. — Мария милая, как мы переживали! — кинулась обнимать подругу Кенна. У девушка даже не было сил и желания обнять в ответ. Из нее будто все соки выжали. — Проходите, — шепотом сказала она. От вчерашнего крика она подорвала голос и теперь ей было очень больно говорить. — Какой кошмар, Мэри! Что ты вчера тут делала? — ошарашенно воскликнула Кенна, когда вошла в гостиную. В ответ она получила грозный взгляд Баша. Слава Богам, он все прекрасно понимал. — Мы подумали, что тебе нужна наша поддержка, — начал Себастьян, — и поэтому приехали. — Спасибо. Но я бы хотела побыть одна какое-то время, — прокашлявшись, сказала Мария. — Зачем? — встряла Кенна. Как у нее может быть всегда такой бодрый и жизнерадостный голос? — сейчас ты немного придешь в себя и мы съездим куда-нибудь развеяться. Кто за? Стюарт и де Пуатье переглянулись. Только жалостливый и уставший взгляд Марии заставил его сказать это: — Кенна, давай сейчас она отдохнет. А мы сходим к моему брату? Помнишь, я тебе рассказывал? Он совсем недалеко тут живет. — Да? Как здорово! Пойдем! Но вот только Мария… Я боюсь за тебя. Мало ли что ты с собой сделаешь. — Обещаю, что не вскрывать, не душить, не топить себя не буду. Просто посплю, — еле выговорила девушка и не дождавшись ухода друзей, пошла спать. *** Баш не хотел идти к Валуа. Конечно, он хотел восстановить те братские отношения между ним и Франциском, но он думал, что вряд ли мужчина сможет его простить. Хотя, время лечит людей и возможно, что все давние обиды давно забыта. Он хотел в это верить. Кенна не умолкала. Она говорила обо всем что видит и что приходит ей в голову. Слушать ее было бесполезно и поэтому Себастьян представлял встречу с братом. В это время он обычно дома. А может и нет. Черт его знает. Ну что ж. Была не была. Они подошли к его дому. Он не изменился с тех пор, видимо Франциску было не до перемен и ремонта. Баш с замиранием сердца позвонил в звонок и ждал. Калитка автоматически открылась. И на пороге дома стоял сонный Франциск и наблюдал за прибывшими к нему гостями. — Братец, какая неожиданная встреча! — развел руками Себастьян и улыбнулся. Ну надо же было с чего-то начать. — Действительно, — сказал Валуа и подошел к ним, — ну наконец-то. Я уж думал, забыл про меня. Франциск и Баш сначала пожали друг другу руки, а потом обнялись. От этой прекрасной картина у Кенны на вернулись слезы. Она прекрасно знала всю ситуацию между братьями и ей так приятно было наблюдать, что все стало как раньше. — Кстати, Франциск познакомься — это Кенна. Моя самая любимая и неповторимая, — девушка смущенно улыбнулась. Внутри сразу запорхали бабочки. Как же она все-таки любит Баша. — Очень приятно. Франциск, — он улыбнулся ей, — пошли в дом. Себастьян был на седьмом небе от счастья. Все хорошо. Как он и хотел. Франциск хотел того же. Иногда ему так не хватало советника и верного дружеского плеча. Никому он так не доверял, как своему сводному брату. — Что найдете в холодильнике, все ваше, — крикнул Валуа, когда поднимался на второй этаж. Дом внутри, как и снаружи, не изменился. Даже немного напоминал холостяцкую берлогу. Но ведь это не возможно, он же женат на Оливии, так? Или нет? Баш, как будто у себя дома, прошел на кухню. Поставил чайник и сел за стол в ожидании брата. — Ты же ему расскажешь про Мэри, да? — шепотом спросила Кенна, когда села рядом с мужчиной. — Не знаю. Смотря, о чем разговаривать будем. — Ну и чего вы какие грустные? — весело спросил Валуа, — предлагаю сегодня вечером съездить куда-нибудь отметить ваш приезд. Баш и Кенна переглянулись. Вообще они хотели вечером сходить к Стюарт. Зря что ли ехали. — Да нет, Франциск, в следующий раз. Нам нужно это… — Себастьян не знал, как сказать брату. Мало ли как он отреагирует. — Баш, учись говорит все как есть, — встряла Кенна. Уже упоминали, что девушка сначала думает, а потом говорит? — Мы приехали, чтобы поддержать Марию. Вчера были похороны ее мамы. Но она сейчас хочет побыть одна и поэтому Баш предложил пойти к тебе. — Она тут? — удивленно спросил Валуа. Странно, что он не назвал ее имени. — Да, — ответил Себастьян, прежде, чем его девушка опять что-нибудь ляпнет, — вчера приехала. — Ясно, — безразлично ответил мужчина, — ну братец рассказывай! Как ты? — Оу, я лучше всех. Честно. Работаю менеджером в одной британской фирме. С Кенной снимаем квартиру в Лондоне. Все классно. Франциск отпил чай из кружки и потянул: — Скукота-а-а-а. Я вот за четыре годы успел: развестись, отжать пол бизнеса своей бывшей жены, сплавить ее на пол года в наркологию и владеть собственной компанией. Учись, щенок. Валуа это говорил с такой блаженной улыбкой на лице, особенно про развод и наркологию. Видимо, это было его самое любимое время. Баш подавился кофе от услышанного. — Куда ты Оливию сплавил?! — Это очень увлекательная история. Оказалось, что до свадьбы моя любимая употребляла наркотики с левым мужиком. У них типа романа был. Потом, когда все удалось доказать, я ее отправил в больницу. Ну как примерный муж. А пока она лечилась, переписала пару документов и при разводе получил половину ее собственности. Да, чувствую себя гадко. Как альфонец. Ну, а как иначе? Сколько нервов она мне потрепала? — Умно, мистер Валуа, умно. Горжусь. Ученик превзошел своего учителя, — Баш зааплодировал, а Франциск сделал поклон. Кенна посмеялась от увиденной картины. Она уже полюбила этих двоих. Потом они болтали о фирме Валуа старшего и младшего. Вспомнили прошлое. И наметили планы на будущее. Когда они вышли из дома Валуа, на улице немного потемнело. Кенна и Баш старались идти медленно. Не хотелось приходить с веселым настроением к убитой горем Марии. — Давай сведем их! — неожиданно сказала девушка. — Кого? — Ну, Мэри с Франциском. — Кенна, не занимай голову ерундой. Это их дело. Пусть и разбираются сами. — Они даже не поговорят. — Ну и что? — Давай хотя бы заставим их поговорить. — Кенна… — Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, — девушка сделала смешную рожицу, как у кота из «Шрека». Она пыталась это сделать. — Ладно. Только поговорить и все. — Я тебя люблю, — девушка обняла мужчину и поцеловала в щечку. Все самое интересное начнется завтра.