Бархат и пепел

С самого утра Андрэ ощущал себя так, будто его несло тёплое течение океана. Он проснулся поздно и в одиночестве, но это ничуть не ухудшило его настроения – просыпаться в одиночестве было для Андрэ так же естественно, как в одиночестве проводить вечера, когда король занимается со своей очередной супругой или решает другие неотложные дела. Разве что, если во дворце отсутствие кого-либо в спальне просто успокаивало Андрэ, потому как означало, что ему не обязательно притворяться и выдавливать из себя любезности, то на сей раз ему было просто легко. Не отрывая головы от подушки, Андрэ стал ждать. Перед глазами мелькали осколки чувств и обрывки образов. Руки Дезмонда, ласкающие его бёдра – снаружи, а затем изнутри. Проникающие вглубь, медленно растягивающие, но причиняющие лишь лёгкий дискомфорт, который тут же превращался в блаженство… Сильное тело, которое он обхватывает бёдрами и сжимает изо всех сил, полностью теряя контроль от ощущения близости, защищённости, единения с тем, кто не давал ему покоя уже много недель… Поцелуи Дезмонда на его собственном горле, расцветающие алыми цветами наслаждения, заставляющие кровь бежать быстрее и наливаться желанием тело… И снова поцелуи, но уже на губах – сладкие, как вино, и такие же пьянящие… И снова руки, но уже ласкающие его плоть – так естественно и легко, будто делали это всегда… А потом долгие минуты тишины и слабости, когда не нужно двигаться, не нужно притворяться и нет желания уйти, чтобы свернуться клубком и постараться забыть. Это было странно. Андрэ не думал, что сможет не просто получить удовольствие с другим мужчиной, но утонуть в нём до краёв, забыв полностью о том, кто он, о том, что подобные отношения неправильны, о том, что природа предназначила ему брать, а не отдаваться… Все, что было с Дезмондом было настолько правильным, что Андрэ не хотелось думать о значении случившегося, только переживать эту ночь снова и снова – сначала вместе с герцогом, потому что после слабости вновь пришло возбуждение, и они продолжали любить друг друга, упиваться друг другом, будто путники, истосковавшиеся по воде, - а затем в одиночестве, упиваясь воспоминаниями и чувствуя, как снова просыпается едва остывшее желание. Для Андрэ случившееся не было только лишь телесным наслаждением. Он так же хорошо запомнил первые секунды после того, как оба они дошли до предела. Как Дезмонд перевернулся на спину и, притянув его к себе, сжал плечи – крепко, но бережно, будто опасался разбить. Он снова скользил руками по телу Андрэ, но в этих движениях уже не было желания обладать – напротив, он будто изучал свою собственность, но даже эти осторожные ласки то и дело заставляли Андрэ вздрагивать. Он и сам не знал, что его тело хранит такое количество мест, прикосновения к которым заставляют жмуриться от наслаждения. - Вы не отпустите меня? – спрашивал он, не понимая, что говорит, и теснее прижимаясь к сильному телу герцога. Дезмонд не отвечал, но обнимал его так, что Андрэ был уверен – не отпустит. А когда через какое-то время Андрэ поднял взгляд, в глазах Дезмонда была грусть, и Андрэ, испугавшийся было, что эта грусть и есть настоящий ответ на его вопрос, поспешил спросить сам: - О чём вы думаете? Дезмонд слабо улыбнулся. - О вас. - О том, что король пришлёт ещё людей? Дезмонд поднял бровь. - Нет, это волнует меня меньше всего. - Но мне кажется, вы всё-таки ждёте чего-то плохого. Дезмонд замешкался с ответом, а затем сказал то, чего Андрэ не ожидал услышать: - Я думаю не о будущем, я думаю о прошлом. Я думаю, что вас никогда не должны были касаться руки короля, а только мои. И в то же время я не могу не думать, были бы вы таким, как теперь, если бы я встретил вас раньше? Если бы я забрал вас не из дворца своего брата, а из дома барона Бомон? Андрэ вздрогнул. - Откуда вы знаете моего отца? - Не спрашивайте, Андрэ. Мир не так велик, чтобы я не мог узнать, откуда вы родом. Андрэ скатился с груди Дезмонда и отвернулся к стене. - Я не хотел бы ничего изменить, - сказал он после долгого молчания, - вам будет неприятно это слышать, но мне нравилась моя жизнь. Она была спокойной. Я получал всё, что хотел. Только один человек в королевстве мог причинить мне вред, и с ним я всегда мог справиться… По крайней мере настолько, чтобы этот вред не был слишком большим. Я уже говорил, не жалейте меня. Быть может, если бы я был старше, когда король приехал за мной, я и сам выбрал бы такую судьбу – чем жить, как вы верно сказали, в утлом доме барона и баронессы Бомон, никто из которых не был мне на деле ни отцом, ни матерью. А теперь… Андрэ замолчал, и после нескольких секунд ожидания Дезмонд осторожно коснулся пальцами его обнажённого плеча, будто бы напоминая о своём присутствии. - А теперь? – повторил он. – Теперь я принуждаю вас так же, как принуждал король? Андрэ поджал губы и ответил не сразу. - Нет, - сказал он наконец, - вы будто вылечили меня от слепоты. Я увидел мир, о существовании которого раньше лишь читал, и вернуться снова в стены, где я стану слепым, мне будет трудно. Но лишь потому, что теперь я знаю, что значит быть зрячим. И, что ещё хуже, теперь я знаю, что значит любить. Андрэ повернулся на спину и добавил, уже глядя Дезмонду в глаза: - Надеюсь только, что и вы так же пострадали от своей прихоти. Дезмонд притянул его к себе и вместо ответа поцеловал, но, оторвавшись, всё же ответил: - Узнал. И я понимаю, о чём вы. Но вы никогда больше не будете с королём. Чего бы мне это ни стоило. *** Андрэ задумался так крепко, что когда дверь приоткрылась, не сразу понял, кто стоит на пороге. Вместо мальчика, который обычно приносил воду, там появился Кормак. Казалось, он никогда не снимал походной одежды, и теперь так же, как и всегда, на нём был походный коричневый кафтан, только волосы вопреки обыкновению были рассыпаны по плечам. И Андрэ вдруг подумал, что племянник Дезмонда мог бы показаться симпатичным, если бы на лице его не было написано вечное мрачное презрение ко всем, на кого был обращён его взгляд. Андрэ напрягся, становясь серьёзным под стать незваному гостю. Визит Кормака портил утро куда больше, чем отсутствие герцога. - Что вам нужно? – спросил Андрэ, усаживаясь на кровати. Губы Кормака дрогнули. - Вы. Я хочу с вами поговорить. - Вы выбрали неудачное время. Если вы рассчитывали смутить меня, то у вас этого не вышло. - Простите. Я как раз вовсе не собирался ставить вас в неудобное положение. Я просто боялся, что кто-то или что-то займёт ваше время раньше меня. Если вы не против, мы могли бы переговорить после завтрака. - Где Дезмонд? - Дезмонд… - повторил Кормак тихо, странно растягивая гласные, - милорд уехал на охоту и пока не вернулся. Андрэ неуверенно кивнул. - Хорошо. Давайте встретимся после завтрака в библиотеке. Так вас устроит? Кормак кивнул и исчез. Мальчик появился через минуту, явно с его разрешения. Андрэ спешно умылся и спустился вниз, но кусок не лез ему в горло, и в конце концов он только выпил чашку кофе и стал подниматься в библиотеку. Кормак уже ждал его, стоя у окна. Услышав скрип двери, он обернулся и кивнул непривычно мягко. - Чего вы хотели? – спросил Андрэ, с трудом скрывая напряжение. - Мы плохо начали наше знакомство. Для начала мне хотелось бы, чтобы между нами больше не было недопонимания. Андрэ осторожно кивнул. - У меня нет повода вас ненавидеть. Если я был груб – простите меня. К тому располагала обстановка, но не ваше поведение, - сказал он деликатно. Кормак кивнул и протянул руку. - Вы тоже простите меня. Если я и хотел когда-то вас оскорбить, то в этом не было вашей вины, только мои собственные… проблемы. Андрэ кивнул и пожал протянутую руку. - Я, наверное, должен рассказать вам об этих проблемах, - продолжил Кормак, - но начать я должен буду издалека. Прошу вас, дайте мне договорить, а затем уже решайте, насколько наши с вами обстоятельства схожи. Андрэ растерянно кивнул. - Хорошо, не в моих привычках прерывать собеседника. - Тогда садитесь. Попросить слуг что-нибудь принести? - Нет, благодарю. – Андрэ опустился в одно из кресел, - давайте перейдём к делу. - Что ж, - Кормак сел в кресло по другую сторону стола от него, - прежде всего, моё первое имя, имя которое мне дали при рождении, звучало несколько иначе. Родители назвали меня именем Пьер. Пьер Бомон. Андрэ побледнел, и тут же губы его надломила улыбка. - Не может быть. Вы подслушивали у меня под окном. - Вы обещали, что дадите мне договорить. Так сдержите слово. А ваше недоверие… Я могу понять. Нет, я не подслушивал у вас под окном, как не делал этого и никто из людей герцога. Свои же слова я могу подтвердить. Пьер наклонился, открыл один из ящиков стола и, достав оттуда шкатулку, протянул её Андрэ. Андрэ осторожно принял безделушку в свои руки и покрутил в пальцах. - Открывайте, не бойтесь. Даю слово, шкатулка не причинит вам вреда. По крайней мере, телесного. Андрэ отщёлкнул замок и достал сложенные вдвое листки. Перебрал их. - Не может быть, - повторил он. Стоило ему увидеть письма, как он узнал почерк своей матери, а если бы и не узнал – её подпись стояла в самом конце последнего листка. - Прочитайте. - Они адресованы не мне. - Перестаньте. Они адресованы мне, а я прошу вас прочитать. Андрэ облизнул губы и, разложив страницы по порядку, стал читать, тихонько проговаривая слова одними губами. «Мой дорогой Пьер! Ты никогда не увидишь меня, и я безмерно страдаю, понимая, что ты будешь расти без матери и отца. Но так было нужно, и я уверена, что это единственный способ спасти твою жизнь. Для всех ты умер. Но пусть твоё имя и мертво, сам ты всегда будешь жить в моём сердце. Помни об этом. Тот, кто властвует всеми судьбами в Альбионе, определил и твою судьбу. Его величество хочет, чтобы ты был убит. Не стану говорить о том, каковы его причины, но поверь, их достаточно, чтобы привести приговор в исполнение. Однако, если чего-то и не может позволить мать даже своему королю, то только убийства ребёнка, которого она держала на руках. Мне пришлось отдать тебя моему доброму другу с тем, чтобы он вырастил тебя как сумеет, потому что любая жизнь лучше смерти. Под твоим же именем похоронят другого ребенка, рождённого уже холодным. Пьер, никогда не забывай своё имя и имя своей матери. Помни, я любила тебя и всегда буду любить. Лизавета Бомон». Андрэ закончил читать и уставился на Кормака неподвижным взглядом. - Не может быть, - повторил он. Он всё ещё не мог поверить в то, что человек, столь неприятный ему, мог оказаться его братом, но куда больнее оказалось читать строки, написанные его родной матерью. Строки, наполненные любовью к сыну, которого она не успела узнать, в то время как сам он давно уже ощущал себя сиротой. - Вы получили письма обманом! - Андрэ швырнул шкатулку и её содержимое на стол, однако по тому, как бережно Кормак стал собирать разбросанные бумаги, Андрэ понял, всё написанное - правда. - Меня вырастил Фергюс Бри, - сказал Кормак холодно, - друг нашей матери… Лизаветы Бомон. Если хотите, спросите у герцога, он не станет вам врать. Можете сколько угодно упиваться своей несчастливой судьбой, но вы всегда были виконтом Бомон и возлюбленным короля. А я… - Кормак сел и шумно вздохнул, - простите. Мне кажется, теперь вы должны понять, что мне непросто примириться с тем… насколько различна была наша судьба. Андрэ покачал головой. - И что вы хотите… теперь? От меня? - Андрэ… - Кормак снова вздохнул, - вы говорите так, будто я собираюсь вас шантажировать. Если вы не хотите знать, что у вас есть брат – это ваше право. Сам я никогда не стремился открывать вам правду и не стал бы делать этого, если бы не… обстоятельства. - Обстоятельства? То есть, это ещё не всё, что вы решили мне рассказать? Кормак покачал головой. - К сожалению, это только часть, без которой вы не поймёте остального. Я хочу предостеречь вас. - Предостеречь от чего? - Как не трудно мне говорить об этом, я вынужден предостеречь вас от своего господина. Он хочет смерти королю. И он хочет совершить это убийство вашими руками. Андрэ молча смотрел на Кормака. Удивление его было столь велико, что он с трудом мог разобрать смысл того, что говорил собеседник, не говоря уже о том, чтобы оценить, сколько правды в его словах. - Он рассчитывал соблазнить вас, а затем вручить вам эти письма, сопроводив объяснениями относительно того, насколько велика вина Его Величества. Он сказал бы вам, что ваш брат мёртв, так ему проще было бы заставить вас выполнить задуманное. Только поэтому он не отдал вас капитану стражи короля. Только для этого он просил меня передавать вам письма, а когда вы отказались ответить ему взаимностью, похитил вас. Только… - Хватит! – Андрэ встал, и Кормак тут же замолк, - вы сказали достаточно. Я не наивный деревенский мальчишка, чтобы верить всему, что мне говорят. - На это я и надеюсь, Андрэ. Мне представляется, что вы достаточно разумны и достаточно решительны, чтобы принять верное решение. Вам нужно бежать из крепости, пока герцог не вернулся и не… - Я не собираюсь бежать! – Андрэ сверкнул глазами, - Я шагу не ступлю, пока он не скажет мне сам, в глаза, что всё это правда. - Но тогда будет поздно! – Кормак тоже вскочил с места и уставился на Андрэ в упор. - Поздно… - тихо повторил Андрэ и зло улыбнулся, - так почему же вы не сказали мне раньше? - Я пытался его отговорить. Андрэ скрипнул зубами. Как бы ни были похожи на ложь слова Кормака, глаза его не лгали. - Я спрошу обо всём у герцога, - упрямо процедил он. - Всё равно мне не выбраться отсюда без его воли. - Я мог бы помочь вам выбраться. Прямо сейчас. - Если можете помочь сейчас – значит сможете и ночью! Если в самом деле хотите помочь. - Хорошо, - сдался Кормак. – Договоримся так. Дождитесь Дезмонда в библиотеке и покажите ему письма. Не говорите, что я раскрыл его тайну, иначе меня посадят под стражу, и я уже не смогу вам помочь. - Не скажу, - пообещал Андрэ, - если всё сказанное вами правда. Иначе берегитесь. Даже то, что вы называетесь моим братом – ничего не изменит. - Я буду ждать вас в двенадцать у ворот, - Кормак встал и направился к выходу. *** Дезмонд вернулся с охоты позже обычного – солдаты короля распугали всю дичь, и ему с трудом удалось подстрелить пару куропаток, а возвращаться домой с пустыми руками он не привык. Едва вернувшись, он спросил слуг, где Андрэ, и направился к нему. Воспоминания о вчерашней ночи наполняли сердце теплом, хотя Дезмонд и не мог припомнить, чтобы такое случалось с ним раньше. Он уже предчувствовал, как снова обнимет юношу и вдохнет аромат его волос, почему-то не изменившийся даже теперь, когда Андрэ был лишён всего, чем пользовался в королевском дворце. Как скользнёт губами по его виску и спустится вниз, чтобы поймать губы Андрэ и испить их вкус, растаять в их тепле. Дезмонд вошёл в библиотеку и улыбнулся, увидев, что Андрэ сидит за его собственным столом, низко склонившись над книгой. Его лицо кажется совсем белоснежным на фоне тёмных волос, с одной стороны волной ниспадающих на плечо, а с другой аккуратно заправленных за ухо. - Андрэ, - позвал Дезмонд негромко, стараясь не спугнуть видение, но Андрэ встрепенулся и сел ровно, будто на приёме, - я вам помешал? Андрэ покачал головой, и что-то мелькнуло на его лице – что-то тревожное, что заставило сердце самого Дезмонда гулко ударить о рёбра. - Что? – спросил он уже совсем другим тоном. - Я ждал вас, - Андрэ облизнул губу, опустил на секунду глаза на книгу, а затем снова поднял их. – Что это? – он вытянул из-под обложки несколько листков бумаги и протянул их Дезмонду. Герцог осторожно приблизился и взял письма, чувствуя, как холодеет у него в груди. - Где вы это взяли? – спросил он резко, поднимая взгляд от писем. - Это неважно, - сказал Андрэ тихо, - что вы можете рассказать мне о них? - Андрэ… - Дезмонду показалось, что его ранили в грудь, такая слабость накатила на него в один миг, - Андрэ, я сейчас всё объясню. - Объясняйте. Я для того и задал вам вопрос. Дезмонд молчал. - Каковы были причины держать у себя письма и не говорить о них мне? Или, быть может, теперь вы забыли, что баронесса Бомон – моя мать? - Вы бы не поверили мне, - сказал Дезмонд наконец. Андрэ склонил голову набок. - И вы любезнейшим образом решили добиться моего доверия, чтобы рассказать мне о моей семье? Дезмонд промолчал. Андрэ встал и подошёл к нему. - Или у вас были другие цели? Объясните, герцог! Вы же хотели объяснить! - Я люблю вас! - Давно ли? – Андрэ поднял брови. - Хотите сказать, что за те несколько недель, что вы любите меня, ваше чувство окрепло так, что вы снарядили поиски и нашли бумаги, которые я ищу уже больше года? - Я не знал о ваших поисках. Андрэ грустно улыбнулся. - Само собой. Ведь я ради них и позволил вам вести игру. Ради того, чтобы встретиться с Фергюсом Бри, который мог знать о судьбе моего брата. Но этой встречи не потребовалось. Я узнал достаточно. И теперь скажите мне, герцог, что стало с Пьером? Где он теперь? Дезмонд покачал головой. - Я не знаю. Я даже не уверен, что письма настоящие. Тот, кто дал мне их, ничего не сказал. Но я полагаю, если письма достались мне… то Пьер мёртв. - Мёртв, - повторил Андрэ, и Дезмонда поразило то спокойствие, с которым он это произнёс. – И что же вы предложили бы делать мне? Дезмонд молчал. - Ну же, герцог, у вас же должен был быть план. - Да, - глухо сказал Дезмонд наконец, - если бы вы… если бы мы с вами обеспечили… гибель… короля… Мы смогли бы быть вместе при дворе. Я много думал об этом, Андрэ! Это лучшее, что мы могли бы сделать теперь. Ведь вы никогда не будете счастливы здесь, в глуши… - И поэтому вы сказали, что не собираетесь прятать меня бесконечно? – спросил Андрэ, и Дезмонд снова промолчал, - А вы не думали спросить меня, герцог? Спросить, чего хочу я? Дезмонд покачал головой. - Полагаю, - сказал он, - теперь вы сами скажете мне, чего хотите. - Вы полагаете верно. Теперь решение за мной. И я подумаю, какой ответ лучше дать.