Молодецкую удаль только утопцы и ждут

      Солнце не спеша поднималось всё выше над горизонтом, знаменуя приближения полудня. Хороший повод чем-нибудь заняться, если кому-то посчастливилось пропустить этот важный момент с рассвета. Весенний прохладный ветерок вяло дул, постоянно теряя силы и оставляя обывателей наедине с солнцем. Впрочем, сегодня всё равно была хорошая погода: не жарко и не холодно, светило на своём небесном сторожевом посту, но можно без проблем найти тенёк, если вдруг станет душно – именно то, что любил Берк.       Он провожал взглядом редкие облака, принявшие причудливые формы, когда его резко сбили нудным голосом на землю:       – И, эта, да, как я, значит, сказал. Опасна, эта, очень, боязно ходить стало, – важно говорил, запинаясь, мужик, хотя внешне ни коем образом не походил на оного.       Берк внутренне вздохнул, заставив глаза пасть от лицезрения синевы неба и белизны облаков до человека, перед которым стоял и говорил минуту назад. Смотреть на грязного и неопрятного мужика, вокруг которого летали мухи, было начальным испытанием, как надеялся он. Вторым шло – узнать, что нужно делать, и сколько заплатят.       – Вы, эта, не волнуйтесь, тварей мало, мы с мужиками их эта, подранили, так что, значит, сможете справиться с отребьями.       “Нет, вторым будет – не убить его во время разговора”, – передумал Берк, стискивая своей меч на поясе и стараясь смотреть в глаза мужику.       – Так что, вы, эта, берётесь? – с надеждой спросил мужик и достал откуда-то из-за спины мутную бутылку, и крепко приложился к ней.       – Что за твари? – переборол Берк свою брезгливость.       Мужик выпучил глаза, пока пил, подавился, вызвав у собеседника чувство удовлетворения, и, поплевавшись и откашлявшись, обиженно сказал:       – Дык твари, да, они, эта маленькие. Берётесь, значит?       Берк, не торопясь протёр кожаной перчаткой лицо, очищая его от капель алкогольной лабуды, другой рукой судорожно сжал рукоять. Спустя несколько долгих секунд успокаивания самого себя и моральной травмы, он спросил:       – Что за твари? Назови их мне.       – Дык, эта, поменьше нас, да, – неуверенно сказал мужик, начав чесать свои засаленные волосы именно рукой с бутылкой, из-за чего её содержимое вылилось на него и попало на Берка.       У Берка задёргался глаз, но он нашёл в себе силы ничего не делать, а только уточнил:       – Утопцы что ли?       – Да! Да, утопцы, значится, это вы хорошо их название припомнили, господин, – закивал мокрой головой мужик, снова забрызгав Берка.       Берк медленно поднял голову к небу и попытался расслабиться и посчитать облака. Но очередные капли бурды жгли его лицо и гордость пуще раскалённого клинка. Мужик, будто почувствовав приближение к очень опасной черте для жизни, терпеливо молчал и проверял бутылку на остаток жидкости.       – Сколько их? – обречённо спросил Берк.       – Мало, да, совсем мало.       – Меньше пяти?       – Да-да, – кивал мужик.       Берк мысленно выдохнул, хотя и был далек от уверенности победы над хотя бы 4 утопцами.       – Три или четыре? – продолжил уточнять.       – Да, эта, как высказали.       Тут у Берка появилось очень нехорошее предчувствие.       – Семь?       – Да, семь, значится.       – То есть их будет восемь?       – Да, господин, восемь, да.       Берк страдальчески закатил глаза и снова начал тонуть в безмятежной синеве земель жёлтого светила. Не меняя положения, он спросил:       – Ты не умеешь считать?       – Нет, господин, – застенчиво ответил мужик, спрятав руки за спиной и опустив голову.       – На пальцах хотя бы покажи.       – Во! – мужик показал два пальца.       – С этим справлюсь, сколько денег?       – 20 монет! – гордо ответил мужик.       Берк мысленно махнул рукой.       – Пойдёт. Где они?       Мужик чуть ли не запрыгал от переполнявших его чувств и живо указал на лес за своей избушкой.       Берк с сомнением посмотрел на высокие деревья, заодно оглядевшись. Позади несколько хат стоят, и отсюда видно тоненькие струи дыма, идущие из домов крестьян. Плохо протоптанная тропинка до этого домика с мужиком. Слева и справа раскинулись границы леса, сам лес здесь стоит, очевидно, не первый десяток лет. Хорошие деревья, богатая почва, позволившая им вырасти выше и толще прочих, что можно встретить в этих краях. Из таких получатся хорошие дома или дрова на растопку. Тем более мужик должен быть местным дровосеком или охотником.       – С какой стороны лучше лесок обойти?       – Да вы шо, господин? Зачем обходить, идите так, в лесу даже волков не водится, смотрите, – он забежал за дом и вышел с овцой на привязи. – Любушку мою никто не трогает.       – Всё равно, через лес не хотелось бы без нужды проходить, – неуверенно сказал Берк.       – А! Господин боится, значит. Ничего, я что, человека не пойму и не уважу? Сейчас расскажу, как пройти…       – Нет-нет, – замахал руками Берк. – Напрямик пойду. Ладно, готовьте деньги, завтра-послезавтра уже вернусь, – и пошёл в лес, скоро скрывшись за древесной завесой, слыша напутственные крики мужика, прошедшие эхом по лесу:       – А то ж, господин, буду ждать! Да хранит вас Бог!       Берк раздражённо подумал: “Причём здесь он?” Но не стал отвечать и продолжил пробираться, огибая одно дерево за другим, раздвигая очередные пушные кусты, и напевал себе под нос песенку про деньги.       Идти пришлось несколько часов, на что намекало солнце, готовящееся ко сну. Чтобы наверняка выйти там, где и вошёл, он оставлял бумажные заметки у примечательных мест, прикрепляя их к деревьям гвоздями. Или, быть может, помогут найти его?