Remember

      Тао просыпается от звонка будильника. Он рад, потому что невыносимо там, во сне, где всё хорошо, где есть Се, где есть они. В уголках глаз скапливаются слезы. Нет, всё должно было быть совсем не так. Их ждала счастливая жизнь в маленькой квартире в центре Пекина. В голове Тао снова всплыл образ Сехуна, такого красивого и его... Да, они принадлежали друг другу.       Он вспомнил первую встречу. Дождь, их свел дождь. Се всегда говорил, что у них было банальное знакомство, но для Тао всё, что связано с Хуном не может быть банальным. А их первое свидание. Китаец никогда не чувствовал себя таким счастливым от посещения парка аттракционов. И этот восторг в глазах Сехуна — он никогда не забудет. Но за хорошими воспоминаниями всегда следуют мрачные. Тот самый дождь, связавший их, тот самый дождь, который отобрал их друг у друга. Он вспомнил звонок в 7 вечера. Вспомнил голос на том конце провода, который сказал: — Вы не могли бы приехать на опознание? — Тао сам не помнит, как оказался в этом сером здании. — Вы были записаны у него в телефоне как "1004" — это ваш парень? — Это моё всё, — хочет сказать Тао, но вместо слов лишь всхлипы. Хуна больше нет. — Суицид, — выносит вердикт один из копов, но Тао не хочет верить. Не верит, потому что всё было хорошо, ведь так? Они, черт возьми, подали документы на усыновление ребенка. Сехун бы так никогда не поступил...       Из раздумий Хуана выдергивает шум. "Что-то упало", — думает китаец, только вот он в доме один, а звук копошения и тихий корейский мат заставляют его похолодеть. Китаец подрывается с кровати и спешит к источнику шума. Тао так и застывает на пороге кухни. "Сон", — думает Хуан и начинает судорожно щипать себя за кожу. Но действия, разворачивающиеся на кухне слишком реальны. Сехун кажется слишком реальным в футболке китайца. Живой. — Оу, прости , что разбудил, — выдает кореец, а Тао так и продолжает щипать себя. — Если ты решил сделать себя массаж, то это не лучший вариант, синяки же останутся. — Сехун оказывается рядом с Тао и обвивает своими руками талию последнего. "Он живой", — проносится в голове у Тао. — Прости, — шепчет Хун, — прости , что оставил тебя одного там. Мокрые капли неприятно скатываются по коже, оставляя после себя жгучее чувство. В голове Тао крутится множество вопросов, но почему-то он не хочет задавать их.        Сейчас, на этой маленькой кухне, в центре Пекина, он стоит в объятиях любимого человека. "Они вместе", — думает китаец, и это главное.