Замок Сновидений.

Я ухожу от тебя, но все ж Я помню одно: Я знаю, вновь ты меня вернешь На темное дно, Где жизнь и смерть породят любовь, Где я, возможно, воскресну вновь, Где переплавится смерть на боль В смешении воль.*

***

Песок, песок, бесконечный песок… Километры песка, куда не посмотри — везде это золото. Не зря древние прозвали эту пустыню Вечной — постепенно Магу начинало казаться, что эти пески действительно не планируют заканчиваться. Нещадно жег диск солнца, нагло повисший прямо посередине неба, что имело даже не голубой, а какой-то призрачно-серый оттенок. И ни единого облачка. Надежда на то, что диск прикроется хоть чем-нибудь, чтобы подарить хотя бы секунду спасительной тени таяла так же быстро, как и вода во фляге. Нещадно дул сухой ветер, поднимая песок и швыряя его в лицо Магу. Марионеточник постарался потуже завязать тонкую ткань на лице, чтобы хоть как-нибудь спастись от золотой пыли, забивающейся в рот, глаза, нос и уши, но повязка мало помогала. Песок был слишком наглым и любопытным, чтобы оставить единственного гостя в покое. Приходилось мириться и с этим. На перемирие приходилось идти со многим: и с черной мантией из хорошей, плотной ткани, которая, может быть, и спасала от ледяных ночей в пустыне, но днем доставляла множество неудобств; мирился Маг и с вечным диском солнца, что палило в пустыне с самого рассвета, с вечным песком, с отросшими патлами красного цвета, что постоянно лезли в глаза и мешали разглядеть дорогу. Хотя тут дело было не только в отросших волосах — ветер, что гонял песок по пустыне, тоже особо не способствовал возможности разглядеть хоть что-нибудь. Даже если Маг мог определить свой путь по звездам ночью, утром он обязательно обнаруживал, что пустыня вновь переменилась, и восток с западом перепутался, и куда идти теперь — совершенно непонятно. Еда и вода постепенно заканчивались, и возможности пополнить запасы тоже не наблюдалось. Пару раз Маг натыкался на миражи, созданные настолько искусно, что даже зрение Марионеточника подводило, выдавая желаемое за действительное. Кажется, в этой пустыне отсутствовали даже оазисы. Здесь не росли кактусы, чью вязкую, горькую мякоть можно было бы употребить в пищу. Не было цветов, птиц и даже подземных вод. Пустыня была пустой. За все то время, что Маг блуждал по этим пескам, даже капли дождя не упало с неба. «Помоги мне, Жрица, выбраться отсюда», — горестно подумал Маг, хотя знал, что уж кто, а Жрица ему теперь точно не помощница. Владычица Королевства Кошмаров уже давно отвернулась от него. Как и Богиня Луна. Как и вообще весь сонм мелких и крупных божеств. И людей. А попытка сбежать ото всех в Вечную пустыню увенчалась новыми тяжелыми мыслями, но уж точно не нахождением душевного равновесия, как того желал сам Маг. Песок, песок, бесконечный песок… В сапогах песок, в карманах мантии тоже песок, в ушах песок, в глазах песок, в душу тоже кто-то щедро насыпал песка. Одна сплошная безрадостная, беспроглядная пустыня на сотни и сотни километров вокруг. Бело-серое небо над головой и нещадный диск, заменяющий солнце. Глядя на всю эту картину с небольшого холма, один из самых могущественных Марионеточников своего времени, сильнейший Маг и травник постепенно осознавал всю свою ничтожность и беспомощность перед могуществом и безжалостностью великой Вечной пустыни.

***

Снег шел постоянно. Он не прекращался ни днем, ни ночью, заметая и без того еле заметные горные тропы, отворачивая всех нерадивых путников, которые смели случайно сюда забраться. Если не знаешь дороги, то соваться к Первым горам не стоило — здесь не было места случайным людям. Много историй рассказывали про Первые горы, но легенды о тех, кто пропадал здесь навечно, постоянно переходили из уст в уста. Всякое бывало: кто-то пропадал бесследно, кто-то погибал под лавинами снега, кто-то ступал на слишком кривую тропу и срывался с обрыва. Говорили, что сами Горы заводят случайных путников на тропинки смерти. Джея все эти истории не пугали, хотя он уже не раз выслушивал долгие нудные лекции своего старшего брата, Королевы, сестры Королевы и всех-всех-всех, кто мог себе позволить проехаться по ушам сына Луны. Он был здесь по праву, и Горы это знали. Они не могли причинить вреда сыну Луны, а даже наоборот — помогали ему. Давали кров, когда метель начинала уж слишком лютовать, оставляли на виду следы диких горных кроликов, когда запасы еды подходили к концу. Горы и Джей питали друг к другу взаимную привязанность, теплую и нежную дружбу. Джей никогда не забывал о приношении горам — несколько крупных драгоценных камней, приправленных его собственной кровью. Так Горы узнавали сына Луны и встречали его, как дорогого гостя. Сколько бы Джей не пытался объяснить это всему своему семейству, они пропускали это мимо ушей. А в итоге додумались запирать его в Замке на целый год, лишь бы не нарвался на приключения. Джей, конечно же, разозлился, и сбежал при первой же возможности. «Возьму — и останусь жить в Храме! — решительно подумал Джей, взбираясь вверх по очередной тропе, — Луна и Горы помогут мне выжить первое время, а там что-нибудь придумаю… Как же они мне все надоели, чтоб их Жрица к себе забрала!» Угроза, правда, не имела под собой реальной опасности, если учесть, что половина жителей Замка и без того принадлежали Жрице по происхождению. Но звучало-то красиво! Джей продолжал пробираться сквозь метель по опасным горным тропинкам, кутаясь в белоснежную мантию. Крови Луны было недостаточно для того, чтобы согреться при таком морозе, но сын Луны отчаиваться не собирался, мысленно упрашивая духов Первых гор показать ему дорогу к одной из теплых пещер, где обязательно найдется и хворост для костра, и заблудившийся кролик, чье мясо так хорошо готовится в талом снегу… Горы услышали своего любимца, но истолковали просьбу по-своему. Через какое-то время Джей увидел, как вдалеке замерцали яркие красные огоньки. Никто не знал, кто поддерживает свет в Храме Луны, ведь паломничество туда не совершали с того самого времени, как закончилась вторая Антимагическая война, в которой религиозные фанатики переубивали почти всех детей Луны и разрушили почти все Храмы. Этот смогли защитить Горы, не подпустив войска воителей за правильную веру. Говорят, тела этих «славных воинов» до сих пор находят под талым снегом у самого основания гор. Свой Храм дети Луны давно покинули, как и сама Луна отвернулась от этого мира, чтобы не видеть, как страдают его жители. Поговаривали, правда, что иногда Богиня спускается в Храм, чтобы навести там порядок, в надежде на скорое возвращение своих детей. Правда, возвращаться было некому, но огонь в Храме горел всегда. По крайней мере, когда Джей приходил туда. Метель постепенно утихала, и теперь снег сыпал крупными резными хлопьями. Огни Храма горели все ярче, словно глаза, внимательно наблюдавшие за усталым путником. Прикинув расстояние, Джей решил не искать убежища, а идти сразу к Храму, надеясь добраться еще до того момента, как диск солнца благородно рухнет за линию горизонта. Хотя солнечный свет никогда не беспокоил Первые горы (ему просто не хватало сил пробиться сквозь густо-плотную вату из облаков), сын Луны пренебрежительно относился к диску. Все жители Замков солнце не жаловали, отдавая всю свою любовь и милость обиженной Луне, пытаясь вернуть благосклонность Богини. Бог Солнца обиделся на такое поведение и ушел, оставив после себя только металлический диск, напитав его своей энергией. Ближе к ночи Джей все же сумел добраться до ворот Храма Луны. Оставаясь верным традициям, Джей повернулся лицом к Горам и поклонился им, высказывая благодарность за то, что сохранили ему жизнь в столь тяжелом путешествии. После сын Луны повернулся лицом к храмовым колоннам и снова поклонился, отдавая честь и Луне, и предкам, что служили в этом Храме когда-то. Снаружи Храм особо не выделялся. Простое прямоугольное здание с огромными колоннами на входе, выстроенное из прочного белого камня. К массивным дубовым дверям вела небольшая лестница из того же камня. Никакой ограды или забора вокруг Храма не было, зато стояли одиноки кованные ворота, надпись над которыми гласила: «Да прольется свет Луны и очистит души и сердца тех, кто с добром пришел сюда! Да пронзит свет Луны тех, кто с нечистыми помыслами придет сюда!» Поговаривали, что эти ворота невозможно обойти, и что Храм оплетен какими-то слишком мудреными заклинаниями, и что пройти с «нечистыми помыслами» тоже не получалось ни у кого. Джей, чье право входить в любой Храм Луны с любой стороны могла оспорить только сама Богиня, — и тот проходил сквозь ворота. На всякий случай. И если внешне Храм не мог поразить красотой и изящностью, то внутренняя отделка компенсировала все с лихвой. Дети Луны никогда не использовали золото, считая металл презренным, а цвет — порочным, зато серебром владели в совершенстве. Из серебра делали все — отливали невероятные витиеватые арки, гравюры и рамки. Серебром покрывали колонны и алтари. Так же дети Луны обожали хрусталь и стекло, развешивая по всему храму различные безделушки из этих материалов. Резное стекло вставляли в окна, чтобы ночами свет луны отбрасывал причудливые блики на стеклянный пол. Хрустальные капельки и лепестки подвешивали под потолок, и в особенно ветреные дни Храм наполнялся веселым и чистым звоном. Джей замер на пороге Храма, позволив себе на несколько минут замереть в нерешительном восхищении. Каждый раз, что он приходил сюда, чувство былого величия Храма поражало юношу от макушки до пяток. Но сын Луны не позволил этому чувству завладеть собой надолго. Стряхнув с себя морок, Джей решительно направился прямо к алтарю, на ходу сбрасывая и мантию, и шарф, сдергивая с рук теплые варежки. Подойдя к святыне, Джей рухнул перед ней на колени и принялся усердно молиться. Ну, предположим, не совсем молиться. Скорее, выговаривать Богине, как его все достало, и как ему тошно, и как одиноко… «Прошу тебя, — тихо шептал Джей, зажмурив глаза и уткнувшись лбом в скрещенные пальцы рук, — не избавления от одиночества я прошу, а человека, с кем мог бы это чувство разделить. Помоги мне, Богиня! Умру ведь непонятым гением, птицей в клетке, да кем угодно, но не собой!» И в этот момент произошло чудо. Возможно, Богиня услышала молитвы своего сына и решила, наконец, к нему прислушаться. А может, Жрица внезапно воспылала любовью к тому, что находился на другом конце света. Но Джей точно помнил, что закрывал глаза среди приятной храмовой прохлады, а открыл — в опаленной диском пустыне. Перед Джеем лежало нечто, завернутое в черную мантию. Нечто болезненно стонало и, по-видимому, планировало отправиться на прогулку со Старухой. Быстро оценив ситуацию, Джей кое-как открыл портал.

***

… — Скажи на милость! Ты вообще думал своей головой?! Женщина визжала так, что и мертвого могла бы поднять из могилы, а душу его вытащить у Старухи прямо из костлявых лап. У Мага от этого визга голова разболелась еще сильнее, чем на солнцепеке пустыни. Но здесь явно была не пустыня, а вокруг явно были люди. Маг хотел было открыть глаза, но передумал, желая послушать чужую речь. Он так давно был лишен этого удовольствия… — А что мне было делать?! — звонкий мальчишеский голос раздался где-то поблизости. Значит, его обладатель сидел там же, где Маг лежал. — Я же говорила, что его надо держать в Замке! — раздался еще один женский голос, более звонкий и нервный, чем у первой женщины. Ну, хоть не орала, и на том спасибо. — Бездушные! — снова мальчишеский голос. — Я что, должен был оставить его там умирать? Одного! В Вечной пустыне! Да меня туда из Храма выдернуло, чтоб вы знали! Как вы можете… — Джей, успокойся, — раздался мягкий мужской голос, — никто и не говорит, что ты поступил неправильно. Но не стоит тащить всякого умирающего сюда. Возможно, будет лучше, если мы перенесем его… — Нет! — мальчишка, названный Джеем, резко дернулся. — Он останется здесь. Это был знак Луны, как вы не можете понять? Это она отправила меня… «Или Жрица повернулась ко мне лицом, — устало подумал Маг, — помогла выбраться, чтоб ее. Я же просил всего лишь помощи, а не людского общества. Интересно, куда я пять попал…» Спор мог бы продолжаться еще очень долгое время, если бы Маг, наконец, не решился бы открыть глаза. Очень медленно и очень осторожно… Первое, что он увидел — это лицо. Правильные черты, тонкий острый нос, огромные серые глаза, изогнутая в изумлении бровь и прядь белых волос. — Оу, - это, видимо, и был тот самый Джей. — Никогда таких глаз не видел. Маг хотел ответить, но не успел даже слова из себя выдавить — в разговор вновь вступила та женщина, что изначально визжала и орала. — Молодец, Джей! Ты притащил к нам в Замок Марионеточника! Блеск, просто блеск! Лучше бы ты бродячих волчат таскал… Женщина гневно взмахнула руками и, резко развернувшись, ушла. За нею сразу же посеменили и другие люди, находившиеся в комнате. Остался только Джей, изумленно таращившейся на лицо Мага. — Ну, здравствуй, — выдавил из себя Джей. — Добро пожаловать в Замок Сновидений. «Жрица… — тихо подумал Маг. — За что ты так со мной?!»