И дрогнули чаши весов

Если было что-то в характере Кайло, что раздражало Рэй больше, чем его вспышки гнева, то это поразительная способность вести себя так, будто ничего не произошло. Она уже перестала надеяться однажды понять Кайло. Он то злится, выплёскивая эмоции, то вдруг замыкается в себе. Весь Кайло – один большой сгусток противоречий. Рэй не знала, как вести себя с ним после того вечера, когда Кайло застал её у себя. Рэй понимала, что поступила нехорошо, и Кайло имеет право на неё злиться. Но сама Рэй уже не могла злиться на него, не после того, что она видела. Рэй казалось, что она заглянула в его сердце, где он всё ещё хранил воспоминания о друзьях и о семье. Кайло всегда старался прятаться, скрывать свои слабости, свои истинные чувства, а Рэй видела то, что он прятал и оберегал, она видела изнанку его личности, ворвалась в самое сокровенное. Рэй больше никогда не сможет думать о нём, как о магистре Рене, как о монстре. Она видела малютку Бена с соской во рту, и почему-то это навсегда изменило её отношение к теперешнему Бену, к Кайло. Рэй не знала, стоит ли говорить с ним о том, что она видела, стоит ли снова пытаться убеждать, что есть путь назад. Он ещё может вернуться домой. Рэй была уверена в том, что те, кто любит Бена, примут его назад даже после того, что он сделал. Рэй же смогла его принять и простить. Но Рэй сомневалась, что нужно заводить этот разговор именно сейчас. Помимо злости Кайло и её робкой надежды однажды спасти его от самого себя, Рэй беспокоило ещё кое-что. Для Кайло это, наверное, мелочь, но Рэй всю ночь провалялась без сна, пытаясь не думать о том, что видела его полуголым. А ещё она пыталась избавиться от ярких, усиленных страхом воспоминаний, которые не давали заснуть и путали мысли. По крайней мере, они теперь квиты, думала Рэй. Но она сомневалась, что в ту ночь, когда Кайло спас её из технического отсека, он испытал хотя бы половину тех эмоций, что Рэй испытала вчера. В ней ведь нет ничего особенного, а вот Кайло… Он прекрасен, неожиданно для самой себя подумала Рэй и тут же почувствовала, как яркий румянец заливает щёки. Она не должна думать о таких вещах. Даже если бы она хотела того, о чём думает… А она этого не хочет, Сила упаси!... Кайло её учитель, а ещё он остаётся магистром Реном, он враг, и Рэй до сих пор его боится. И потом, даже если не принимать во внимание все уже перечисленные веские причины, разве Кайло когда-нибудь захочет этого? Рэй сильно сомневалась. В ней нет ничего особенного. Кайло признался, что она важна для него, но он, конечно, имел в виду, что Рэй дорога ему как ученица, в крайнем случае, как друг. Он никогда не думал о ней, как о женщине, и не подумает, потому что в Рэй нет ничего особенного, если смотреть в таком ключе. После долгих размышлений Рэй окончательно испортила себе настроение и пришла к выводу, что она должна немедленно забыть о вчерашнем вечере и никогда-никогда не думать о Кайло так, как она думала ночь напролёт. И надо сказать, Кайло упростил ей задачу. Рэй ожидала, что он скажет хоть что-нибудь о том, что произошло вчера. Например, начнёт ругаться, что Рэй без спросу смотрела его голограммы. Но он ни слова не сказал об этом. Кайло вёл себя так, будто ровным счётом ничего не произошло. Это одновременно радовало и раздражало. Рэй тоже становится комком противоречий. Она уже не раз ловила себя на мысли, что вместе с приёмами боя перенимает и приёмы поведения, становится похожей на Кайло. Это её пугало, но одновременно веселило и даже было немного приятно. На утренней тренировке Кайло больше молчал, чем говорил. Он ушёл в себя, закрылся. Рэй намного слабее ощущала ниточку между их сознаниями, Кайло отгораживался от неё, блокировал связь. Он не желал пускать Рэй к себе в голову, и она всё больше хотела узнать, о чём он думает. Кайло старался контролировать эмоции и следить за выражением лица, но складочка между его бровей говорила Рэй о многом. Она хорошо успела изучить Кайло. Сейчас он внешне спокоен, но внутри него бушует шторм. Он борется с самим собой. И Рэй не знала, что сделать для него, как помочь. Она хотела бы избавить его от разрывающих на части противоречий, от боли и страданий, разгладить складочку между бровей и заставить плотно сжатые губы изогнуться в улыбке. Она хотела, но не знала, как. Он замкнулся в себе, и Рэй уже начинала бояться, что это надолго, может быть, даже навсегда. Она не хотела потерять Кайло из-за одного опрометчивого поступка. Был ещё один повод для беспокойства, кроме отношений с Кайло. Что-то происходит, Рэй знала это. Что-то очень важное происходит сейчас за пределами станции. В последнее время Кайло всё чаще пропускает занятия, он постоянно проверяет сообщения на коммуникаторе. Два месяца прошло с того момента, как Рэй оказалась на Ордене-6, и станция стала её домом, её миром. Но ведь есть и другой мир, огромный, и в том мире всё ещё идёт война. Рэй забывала. Она забывала о войне так же, как забывала о том, что Кайло её враг или был им когда-то. Рэй ругала себя за то, что начинала забывать. Где-то там её друзья сражаются, и Рэй ничем не может им помочь. Наверное, они думают, что она погибла, иначе обязательно пришли бы за ней. Иногда Рэй думала, что, возможно, её друзья сейчас мертвы, и её сердце сжималось от страха. Рэй всё ещё надеялась увидеть их однажды. Она закончит обучение и вернётся к ним. Она увидит Финна и Чуи, может быть, даже присоединится к Сопротивлению. Так странно, она уже сражалась за Сопротивление, но при этом не была его членом. Она вернётся, Рэй точно это знала и надеялась, что вернётся вместе с Кайло, вернее, с Беном. Интересно, что происходит сейчас? Первый Орден побеждает или, наоборот, отступает? Надо спросить у Кайло. Но сейчас явно не лучший момент. Рэй решила, что вначале нужно разобраться с собственными проблемами, то есть с проблемами Кайло. Они так тесно связаны, что его проблемы автоматически стали её головной болью. Кайло в очередной раз прервал тренировку, чтобы проверить коммуникатор. Складочка между бровей обозначилась жёстче, Кайло прикусил губу. - Плохие новости? – спросила Рэй. - Что? – казалось, Кайло уже забыл о её существовании. – Всё нормально. Тебе не о чем беспокоиться. - Но ты беспокоишься. Рэй вздохнула. Раз уж они начали адекватный разговор, то надо поговорить о главном, о том, что беспокоит их обоих. - Кайло, я хотела с тобой поговорить. Во-первых, я хочу извиниться… - Извинения приняты, - быстро ответил он, явно не желая продолжать разговор. Он закрыл разум, так что Рэй даже отголосков его эмоций не различала. Кайло не хотел говорить с ней о том, что произошло. Но он забыл, какая Рэй упёртая, забыл, что она всё делает наоборот. - Во-вторых… Рэй не успела закончить фразу. Интересно, во что бы вылился этот разговор, если бы её не прервали? Иногда, а в последние несколько дней очень часто, Кайло сообщали какие-то срочные новости, нагло врываясь на тренировки. Рэй это не нравилось. Она хотела, чтобы время и внимание Кайло принадлежали ей, она ведь его ученица. Но ей приходилось делить Кайло с ненавистной войной. Обычно война врывалась на тренировки в образе штурмовика в белых доспехах, но на этот раз война приняла совсем другое обличие. В зал вошла девушка. Причём, не просто девушка, а очень красивая девушка. Пэм как-то сказала, что отдел связи славится зашкаливающим числом сотрудниц, у которых мундир на груди не застёгивается и ноги в форменную юбку не помещаются, в смысле, по длине. Рэй не знала, погорячилась ли её подруга, говоря о зашкаливающем числе, но сейчас перед ней, определённо, идеальный образец сотрудницы, точно попадающей под описание Пэм. Девушка, которая вошла в спортзал без стука, была на голову выше Рэй. Блондинка, причём волосы аккуратно уложены и, кажется, завиты. Просто Рэй ни разу не видела настолько идеальных локонов. Рэй вдруг стало как-то неуютно, она потеребила кончик своей косички, продолжая разглядывать блондинку. Сразу видно, что эта девушка за собой следит, подумала Рэй. Ухоженные ногти (ученица ситха бросила быстрый взгляд на свои обломанные и обкусанные ногти), накрашенные яркой помадой губы, аккуратно подведённые глаза (Рэй никогда не держала в руках косметики), выглаженная и идеально сидящая на фигуре форма. Как вообще полувоенная форма отдела связи может так хорошо смотреться на человеке? И если уж речь зашла о фигуре… Рэй стало ещё неуютнее, чем раньше. А Пэм была права насчёт мундира, который не застёгивается на груди. С одной из пуговиц у блондинки были явные проблемы. И юбку крашенная могла бы надеть более свободную. - Срочное донесение. Крашенная передала Кайло планшет. А Рэй вдруг вся просто затряслась от злости. Как эта крашенная смотрит на Кайло! Прямо ест глазами. В этот момент Рэй пожалела о том, что на тренировках Кайло без шлема. Рэй не могла объяснить причину своей ярости. Ну и что такого, в конце концов? Даже если взгляд крашенной не плод расстроенного воображения Рэй, какое ей до этого дело? Рэй не должно быть абсолютно никакого дела, даже если крашенная полезет к Кайло целоваться. Рэй невольно представила себе эту картину, и ей захотелось выкрикнуть в лицо крашенной все нецензурные выражения, которых она наслушалась в поселении на Джакку. - Спасибо. Передайте, что я скоро буду, - сказал Кайло, возвращая крашенной планшет. Рэй понимала, что по идее её должна интересовать информация в планшете, а не то, как Кайло отреагировал на крашенную. Он почти не смотрел на неё. Лишь один оценивающий взгляд, а потом равнодушие. У Рэй отлегло от сердца. Она уже не пыталась понять причину своего волнения. Рэй догадывалась, что ответ на самом деле очень прост, но он ей не понравится. Крашенная вышла, в последний момент оглянувшись на Кайло. Она выглядела обиженной, как ребёнок, которому показали, но не дали конфету. Так тебе, размалёванная… дальше Рэй прибавила не совсем приличное слово, которое слышала в поселении на Джакку и смысл которого не до конца понимала. Кайло посмотрел на неё как-то странно, должно быть, услышал отголосок мысли или просто удивился её волнению. - Мне нужно уйти, - сказал он Рэй. – Сегодня закончим пораньше. Кайло оставил Рэй одну в пустом зале, а она пыталась прийти в себя. Из головы всё не шёл образ блондинки. Её причёска, гладкие ногти, макияж, идеальная фигура… Впервые столкнувшись с таким простым чувством, как женская зависть, Рэй не знала, что делать. Обычно, если Рэй не знала, что делать, она обращалась за советом к Кайло, но сейчас это не вариант. Рэй вылетела из тренировочного зала и направилась к жилым отсекам. Она понимала, что дельный совет ей может дать только женщина, а у Пэм сегодня как раз выходной. Хорошо, что у Рэй теперь есть друзья. Она и не знала раньше, как это здорово, иметь друзей. Рэй боялась не застать подругу дома, но опасения не оправдались. - Привет, Рэй, - сказала Пэм, открывая дверь. – Я думала, ты позже заканчиваешь. Они прошли в спальню Пэм и сели на кровать. Рэй и раньше бывала у подруги, и каждый раз в глаза ей бросался включённый голо-проектор на тумбочке у кровати. Первым, что Пэм видела, просыпаясь, была голограмма её семьи. Рэй знала, что у Пэм есть родители и младшая сестра, и Пэм их обеспечивает. Она никогда не хотела войны, как и большинство людей, которые оказались втянутыми в войну. Просто Пэм была талантливой программисткой, и когда ей предложили работать на Первый Орден, она и не подумала о том, чтобы отказаться. Ведь у неё есть семья, и Пэм в ответе за их благополучие. - Кайло занят сегодня, - сказала Рэй. – Поэтому мы закончили раньше. - Неудивительно, - ответила Пэм. – В новостях сказали, что мы вроде как отступаем, но это ненадолго. - Ты хочешь, чтобы Первый Орден победил? - Да, - Пэм кивнула. – И дело не в том, что я боюсь последствий, если скажу «нет». Просто моё благополучие зависит от благополучия Ордена. Работая здесь, я получаю больше, чем получала бы в любом другом месте. - Ты участвуешь в войне, - заметила Рэй. – Пусть косвенно, но ты участвуешь. - Слушай, Рэй, я понимаю, что для тебя, наверное, всё сложно. Но для меня всё предельно просто. Если Первый Орден победит, то у меня и дальше будет работа, а значит, у моей семьи будут средства к существованию. А если победит Сопротивление, кто даст мне гарантию, что меня, бывшую сторонницу проигравших, хоть куда-нибудь примут на работу? Где гарантия, что я выживу при захвате базы врагом? Никто мне этих гарантий не даст. Рэй задумалась. Пэм была права. Для неё всё просто. Она не интересуется политикой, не хочет быть втянутой в чужой конфликт. Она лишь хочет помочь своей семье. Сколько ещё таких людей и в Ордене, и в Сопротивлении? Сколько людей оказались посреди битвы, которой никогда не хотели, сколько погибло невинных, сколько семей разлучили, как семью доктора Снорини? Рэй знала, что так не должно быть. С этим надо покончить любой ценой. - Ты же пришла не для того, чтобы обсуждать Первый Орден? – спросила Пэм. Рэй оставила на время грустные мысли, вопросы, на которые нет ответов. Нет, она пришла не за этим. А вспомнив, какой совет она хотела получить от подруги, Рэй тут же растеряла всю решимость. - Я хотела поговорить, - сказала Рэй. – Мы можем поговорить, как подруги? - Конечно, - Пэм придвинулась ближе и терпеливо ждала, видя, что Рэй стесняется. – У тебя что-то случилось? Я могу помочь? - Ничего не случилось, - соврала Рэй. – Просто я хотела спросить… Скажи, я красивая? Пэм не выглядела особенно удивлённой. Вдруг она засмеялась, а Рэй стало вовсе неуютно, причина веселья Пэм была ей непонятна. - Ну? – спросила Пэм, всё ещё хихикая. – И кто этот счастливчик? - О чём ты? – не поняла Рэй. Ей казалось, что она открывает для себя очередной неведомый прежде мир. И пока она не понимала, почему в этом мире красивая блондинка, которая посмотрела в сторону Кайло, воспринимается, как враг. И почему подруга так странно улыбается и смотрит с лёгким сочувствием. - Когда девушка спрашивает, красивая ли она, это означает, что она хочет быть красивой для кого-то, - сказала Пэм. – Рэй, клянусь, я никому не скажу. Мы же подруги, а такими вещами подруги делятся. Рэй почувствовала, что краснеет. Она уже жалела, что начала этот разговор. Ей почему-то было стыдно за свои мысли, даже за чувства. В простом желании быть красивой, как та блондинка из отдела связи, ей стало чудиться что-то нехорошее. Рэй была мусорщицей, теперь она ученица ситха. Но никогда Рэй не воспринимала саму себя как женщину. - Я просто спросила. Рэй поднялась и хотела уйти. Сама не зная, почему, она обиделась на Пэм. - Ну, прости! - Пэм схватила её за руку. – Я знаю, ты скрытная. Ладно, можешь ничего не говорить. Но ты пришла за помощью, и я готова помочь. Это то, что делают друзья. Рэй опустилась обратно на кровать. У неё, определённо, что-то не то с нервами. Ещё немного, и она станет такой же сумасшедшей, как Кайло. - Пэм, вот скажи… - Рэй всё ещё стеснялась. Она никогда не говорила о таких вещах, даже с самой собой. – Скажи, чисто теоретически я могу… ну… нравиться мужчине? - Мы говорим о каком-то конкретном мужчине? Ладно, ладно! – Пэм засмеялась, поймав слегка испуганный взгляд Рэй и увидев, как густой румянец заливает её щёки. – Каждая женщина может нравиться мужчине. А почему ты сомневаешься, что можешь нравиться кому-то? - Я… - Рэй не знала, что сказать. Она знала, что может доверять Пэм, знала, что подруга, правда, хочет помочь, но всё ещё жутко стеснялась. – Во мне нет ничего особенного, - сказала она, наконец. - В каждом человеке есть что-то особенное, - сказала Пэм. – И каждая женщина особенная для своего мужчины. Рэй казалось, что Пэм открывает ей какую-то вселенскую тайну. Пэм улыбнулась, её улыбка была немного снисходительной, но доброй. - Вот смотри. Пэм взяла Рэй за руку и подвела к большому зеркалу на стене. У Рэй дома тоже было зеркало в полный рост, но она редко им пользовалась, вернее, никогда. Они стояли перед зеркалом, испуганная Рэй, не знающая, куда глаза деть от смущения, и весёлая Пэм. - Смотри, ты красивая, - сказала Пэм. – Каждая женщина красива ровно настолько, насколько она ценит свою красоту. Примерно так же Рэй чувствовала себя, когда Кайло начинал говорить что-нибудь совсем заумное о Силе. Рэй ничего не понимала, кроме того, что ей говорят очень важные истины, она открывает для себя мир. Рэй вгляделась в своё отражение. Снова она подумала, что очень изменилась за прошедшие два месяца, но никогда прежде Рэй не задавалась вопросом, красива ли она. Улетев с Джакку, Рэй начала хорошо питаться, и это отразилось на её внешности. Там, где раньше выпирали кости, теперь были твёрдые мышцы, напряжённые тренировки тоже давали о себе знать. Она больше не выглядела неестественно худой, Рэй была стройной и подтянутой. Конечно, сейчас уже невозможно исправить то, что она голодала в детстве и юности, но её фигура, несмотря ни на что, была фигурой женщины. Пэм продолжала смотреть на подругу со снисходительной улыбкой. Ей не нужна была Сила, чтобы понять, о чём думает Рэй. - Спортивная фигура из моды не выходит, - сказала Пэм. – Смотри на себя, Рэй. Поверь, что ты красивая, и никому не позволяй в этом сомневаться. Живя на Джакку, Рэй почти не имела возможности видеть своё отражение. Иногда на гладком металле корпусов кораблей она видела худую, грязную девушку с растрескавшимися губами. Но ведь теперь Рэй совсем другая. Она приняла Силу и приняла новую себя. Новая Рэй была сильной. И её отражение в большом зеркале было красивым. Загар постепенно сходил с кожи, как уходила в небытие Рэй-мусорщица. Светлая и гладкая кожа новой Рэй имела нежный персиковый оттенок, которому позавидовала бы половина отдела связи. Губы больше не трескаются от горячего ветра, они гладкие, розово-коралловые и совсем не нуждаются в помаде. Быстрыми движениями Рэй расплела косичку, а Пэм одобряюще кивнула. На Джакку Рэй всегда собирала волосы в пучок, чтобы не было жарко, а теперь просто для удобства на тренировках, так что она почти никогда не видела своих волос сухими, струящимися по плечам тёмным водопадом. У неё густые, мягкие волосы, слегка волнистые. Обрамляя лицо, тёмно-русые пряди создают контраст со светлой кожей и каре-зелёными глазами. Как там сказала Пэм?... Каждая женщина красива ровно настолько, насколько она ценит свою красоту. Наверное, в этот момент Рэй впервые подумала, что, да, она ценит себя. Да, она красивая. И да, она может нравиться. Вопрос лишь в том, может ли она нравиться одному конкретному человеку. Но этого вопроса Рэй не задавала даже себе. Пэм снисходительно улыбалась, глядя, как Рэй вытаращилась на своё отражение, будто увидела впервые. Программистка едва сдерживала смех. Она перебирала в уме всех их с Рэй знакомых, пытаясь найти ответ на простой вопрос: кто? Ещё вчера Рэй было примерно всё равно, как она выглядит, а сегодня Рэй уже спрашивает, может ли нравиться мужчинам. Пэм видела лишь одну причину столь резкой перемены: какой-то конкретный мужчина заставил Рэй, наконец, задуматься о привычных для каждой женщины вещах. Кто? Пэм догадывалась, но из последних сил надеялась, что её догадка не верна. Ко всем их общим друзьям Рэй относится с одинаковой теплотой. Пэм очень сомневалась, что Рэй смогла бы умело скрывать интерес к кому-то из парней в их компании. Остаётся только один вариант, и он Пэм очень не нравился. У Рэй не такой уж большой круг общения, кроме их общих друзей она знает лишь одного человека. Пэм делила людей на друзей, идиотов и тех, с кем лучше не связываться. Если догадка верна, а скорее всего, она верна, то Рэй выбрала для себя мужчину из самой паршивой категории. Но осознавая это, Пэм ещё сильнее хотела помочь подруге. - Слушай, Рэй, а ты носила когда-нибудь платья? – неожиданно спросила Пэм. Она застала Рэй врасплох своим вопросом. - Нет, - ответила Рэй. – На Джакку, как ты понимаешь, мне было не до платьев. Да и здесь тоже. - Это надо исправить, - решительно сказала Пэм. – Знаю, мы живём на военной базе, и носить красивую одежду некуда, но у каждой женщины должно быть красивое платье. - Зачем? – спросила Рэй. – Я хожу только на тренировки, и платья мне не к чему. Пэм закатила глаза, будто бы Рэй не понимала каких-то очевидных вещей. - Ну как зачем? Во-первых, ты не всю жизнь проведёшь здесь, и я, надеюсь, тоже. Во-вторых, красивое платье должно висеть в шкафу, даже если его некуда носить. Сама Пэм очень страдала от того, что у неё не было возможности красиво одеваться. Она всё время ходила в форме, домашняя одежда не в счёт. А с тех пор, как Пэм заняла важный пост в отделе информационной безопасности, её не выпускали с базы. Хорошо хоть организовывали её семье транспорт на базу и обратно, чтобы она могла с ними увидеться. Пэм всегда ходила в форме, но в дальнем углу шкафа у неё висели три нарядных платья, которые она надеялась когда-нибудь надеть. Ведь рано или поздно война кончится, и тогда можно будет уволиться ко всем чертям, носить нарядные платья и туфли на высоких каблуках. - Нам очень повезло, что ты именно сейчас озаботилась вопросом своей внешности, - сказала Пэм. – Одна моя подруга держит передвижной магазинчик, летает по закрытым базам вроде нашей, продаёт одежду и разные мелочи. В основном она зарабатывает на том, что офицерским жёнам невыносимо скучно жить вдали от мира. Так вот, как я уже сказала, нам очень повезло. Звездолёт моей подруги приземлился в третьем ангаре два часа назад. К вечеру туда набежит толпа, но сейчас идёт оформление каких-то документов, и Вероника предложила мне прийти, пока никого нет, и выбрать себе что-нибудь. Идём, Рэй, мы сделаем из тебя красавицу. Пэм была полна энтузиазма, а Рэй колебалась. Вообще-то ей понравилась идея купить красивое платье. Рэй не знала, зачем ей это, но после слов Пэм была абсолютно точно уверена, что платье ей просто необходимо. Проблема была в том, что Рэй только сейчас подумала, что у неё нет ни копейки. Всё это время она жила за счёт Первого Ордена. Формально даже её одежда для тренировок ей не принадлежала. И снова Пэм точно угадали мысли Рэй, причём без всякой Силы. - Это будет мой тебе подарок, - сказала Пэм. - Я не могу… - смущённо пробормотала Рэй. - Можешь, можешь, - Пэм улыбнулась. – Идём. Девушки покинули квартиру Пэм и направились к докам. Пэм рассуждала, какие цвета больше всего подойдут Рэй, а та с каждым шагом приобретала всё больше уверенности. Рэй хотела себе платье, а ещё она хотела привести в порядок ногти, сделать красивую причёску и узнать, что такое косметика. Рэй хотела быть красивой. В бывшей мусорщице и нынешней ученице ситха просыпалась женщина. И эта женщина шла выбирать первое в своей жизни нарядное платье.