И дрогнули чаши весов

Рэй будет с Кайло. Такой ультиматум она поставила тем, кто хотел отправить её в безопасное место до конца войны. Но Рэй заявила, что никуда не поедет без него, если только её не повезут в наручниках и под охраной. Кайло спорил скорее для виду, Рэй знала, что и он не хочет разлучаться с ней. На этот раз, как ни странно, им удалось достичь компромисса. Рэй будет возле мужа, но в бой не пойдёт и вообще постарается держаться подальше от любой опасности. А опасностей будет много. Лея просила Бена остаться с ней, хотя бы ненадолго, но уже через несколько дней он улетел в горячую точку, на Каламар, и Рэй полетела с ним. Бен пробыл на Свободе ровно столько, сколько потребовалось Лее, чтобы добиться от остальных руководителей Сопротивления и Республики согласия на совместные действия с Новым Орденом. Судя по тому, как быстро она справилась, принцип «Враг моего врага – мой друг» очень нравился республиканцам. Присутствие генерала Органы требовалось в другом месте, и Лея уговаривала сына не лететь на Каламар, но она всегда знала, если Бен что-то решил, переубедить его невозможно. Он говорил, что его долг – находиться там, где идут самые ожесточённые бои, но и Рэй, и Лея знали, что это не единственная причина. Ему нужна битва, чтобы выплеснуть накопившиеся чувства, нужна передышка, время, чтобы всё осмыслить. Бен не хотел пока встречи с отцом, с дядей и друзьями, которых он предал. Полёт на далёкий Каламар давал Бену время, небольшую отсрочку. Рано или поздно Бену придётся поговорить с отцом, посмотреть ему в глаза. Но как это сделать после того, как Бен пытался его убить? С мамой они не говорили об этом. Они вообще не говорили о событиях последних тринадцати лет. Мать и сын вспоминали то, что было давно, и строили военные планы. Рядом друг с другом они всё ещё чувствовали себя немного скованно, но когда речь заходила о стратегии, Бен и Лея оказывались на одной волне. Стоя над картой военных действий, они понимали друг друга с полуслова, а Рэй, наблюдая за матерью и сыном, в такие моменты поражалась тому, насколько они похожи. Рэй поначалу тоже чувствовала себя стеснённо в обществе Леи, но это продлилось недолго. Рэй не помнила своих родителей, знала только, что они оставили её. А теперь у Рэй появилась мама. Мама. До чего прекрасное слово! Рэй совсем не знала свою новую маму, но уже её любила. Рэй не смогла бы не полюбить женщину, подарившую жизнь Кайло. И Лея любила Рэй, девушку, которая вернула её сына к Свету. У Леи был бесконечный запас историй про маленького Бена, и Рэй думала, что от неё узнала о Бене больше, чем от него самого, ведь Рэй он никогда не рассказывал о своём детстве. Она мечтала, что когда-нибудь, когда война закончится, они будут днями напролёт смотреть старые записи и вспоминать счастливые времена. Рэй знала, это «когда-нибудь» обязательно наступит, и чтобы оно наступило поскорее, ей и Кайло придётся на время оставить маму. Рэй и Кайло улетали вместе с частью своего флота. Лея провожала их в ангаре Свободы. - Ты ведь не останешься, если я ещё раз попрошу? – спросила она, обнимая Бена. - Прости, мам, - ответил он. – Скоро всё закончится, и тогда я никуда больше не денусь, если ты захочешь меня видеть, конечно. Лея долго не выпускала сына из объятий, она боялась снова его потерять. - Мам, мне пора, - напомнил ей Бен. - Будь осторожен. - Не буду. Но я не умру, обещаю. Бен не хотел больше нарушать обещаний. Он должен выжить, должен победить в каждой битве, потому что у него есть куда возвращаться, есть люди, которые хотят, чтобы он вернулся. Рэй чуть было не расплакалась, словно маленькая девочка, когда мама обняла её на прощание. У Рэй есть теперь мама. Наверное, не стыдно плакать, когда прощаешься с мамой. Но Рэй хотела выглядеть сильной, хотела быть достойной Бена. - И ты будь осторожна, дорогая, - сказала Лея. – Не лезь ни в какую драку, не подвергай себя опасности. Слушайся Бена. - Вот! – вставил своё слово Бен. – Рэй, делай, как говорит мама, слушайся меня. - А Бен слушайся Рэй, - продолжила мама. - Вот! – передразнила его Рэй. Бен уже давно перестал обижаться на неё за такие пустяки, они засмеялись, а Лея переводила взгляд с сына на дочь и улыбалась чему-то своему. - Я буду беречь себя и ребёнка, - пообещала Рэй Лее. – И Кайло… то есть Бена буду беречь. Рэй всё ещё не могла привыкнуть к новому, точнее, старому имени своего мужа. Она узнала его, как Кайло, впервые призналась в любви Кайло и переучивалась теперь с большим трудом. Кайло сказал, что ему всё равно, имя это всего лишь набор звуков, и Рэй может называть его, как угодно. Но Лея вздрагивала каждый раз, слыша имя Кайло, поэтому Рэй вслед за мамой стала называть его Беном, по крайней мере, пыталась. - Присмотри за ним, - попросила Лея. - Я обещаю. - Вы можете не говорить обо мне в моём присутствии? – спросил Бен с притворным раздражением. - Смирись, - ответила Рэй. Бен скрестил руки на груди, и, казалось, он готов позволить Рэй вызвать себя на скандал. Но, как ни странно, взрыва не последовало. - Испытываешь моё терпение? – спросил он. - Да. Бен подошёл к Рэй вплотную, и ей приходилось запрокидывать голову, чтобы смотреть ему в глаза, так он испытывал её терпение. Это часть их вечного противостояния, которое теперь происходит без световых мечей. Рэй улетала надолго и хотела попрощаться не только с мамой. Бен отдавал последние распоряжения, а Рэй искала глазами Финна. Но его не было в ангаре, он не пришёл её проводить. Рэй вздохнула. Она не хотела, чтобы их с Финном дружба закончилась вот так. Он стал первым её другом, и Рэй ни в коем случае не хотела его потерять. Финн был совершенно не против союза с бывшими членами Первого Ордена, вообще-то он был обеими руками «за». Среди бывших орденских солдат он уже давно стал чем-то вроде символа свободного выбора. Стоило бывшему FN-2187 столкнуться с солдатами Нового Ордена, его тут же просили рассказать, как он пришёл к идее сменить лагерь, и что из всего этого вышло. Сам Финн не считал свой поступок таким уж героическим, но за время пребывания в Сопротивлении привык быть знаменитостью. Теперь не только Финн был вынужден мириться со всеобщим вниманием. Бывшие враги работали вместе и пока не делали попыток друг друга прикончить, и многие считали это заслугой Тедди. В Сопротивлении и Новом Ордене каждый боец чуть ли не наизусть знал «речь капитана Блайера». Конечно, один человек не может стать связующей цепью между двумя огромными организациями, но Тедди стал первым звеном этой цепи. В общем и целом отношения сопротивленцев и бывших первоорденцев складывались более, чем удачно, в отличие от отношений Рэй и Финна. За прошедшие несколько дней они почти не общались. Только в первый день, когда Бен говорил наедине с матерью, Финн и Рэй сделали попытку поговорить. Возможно, именно эта попытка всё и испортила. - Я думал, ты мертва, - сказал тогда Финн. Рэй сразу же подумала, что это не самое лучшее начало для разговора друзей. - Я хотела вернуться, связаться с тобой, но… - Рэй замолчала и опустила глаза. - Но что? – спросил Финн. Рэй не знала, что ответить. Что мешало ей сбежать с Ордена-6, когда Кайло начал доверять ей? И тогда на Хоте, что мешало пойти на базу Сопротивления? Ведь Рэй знала, что Финн там. Финн очень дорог ей, она бы, не раздумывая, отдала за него жизнь, но… Рэй предпочла остаться в плену у Кайло, чем снова увидеть друга. - Я думал, он убил тебя, - тихо сказал Финн. – Или снова мучает. Было время, когда я почти потерял надежду, что увижу тебя снова… Но теперь ты вернулась. И привезла его с собой. - Скорее это Кайло привёз меня, - сказала Рэй. – Финн, он совсем не такой, каким был прежде. Ты просто никогда его не знал. В нём есть Свет и добро. Мне самой понадобилось время, чтобы разглядеть это. Я люблю его. Рэй ответила на невысказанный вопрос Финна. Он не решился бы спросить вслух, но Рэй легко прочитала его мысль «Неужели она влюбилась в палача Первого Ордена?». - Рэй, он же пытался убить нас! – воскликнул Финн. – Он тебя пытал. - Человек, которому ты пожал руку в ангаре, Тедди Блайер, тоже сражался на стороне Первого Ордена. И ты когда-то был штурмовиком. Не важно, белый шлем или чёрный, за металлом всегда есть личность. Не нужно судить о Бене Соло по поступкам магистра Рена. Финн долго не отвечал. Рэй слушала его эмоции. Радость мешалась со смятением. - Я понял, - сказал, наконец, Финн. – Это всё ситхские штучки, он тебя загипнотизировал. Рэй было одновременно и смешно, и грустно. Невозможно внушить любовь. Финн, наверное, никогда не поймёт, почему она полюбила врага. Но разве можно осуждать за это? Разве можно осуждать за чувства? - Нет, - Рэй покачала головой. – Финн, я просто люблю Кайло. Я вышла за него замуж… добровольно, - предупредила Рэй готовый сорваться с губ Финна вопрос. – У меня всегда был выбор. Я выбрала Кайло, и никто меня к этому не принуждал. Рэй ощущала грусть Финна. Она не до конца понимала причины такой реакции, но догадывалась, и ей было горько. Рэй не хотела терять друга и надеялась, что когда-нибудь он сможет её понять. Ему просто нужно время. Им всем нужно время. Рэй заметила, наконец, Финна у входа в ангар, и на сердце сразу стало теплее. Он пришёл попрощаться с ней, значит ещё не всё потеряно, их дружба не разбита. - Я, наверное, должен извиниться перед тобой, - сказал Финн, подойдя к ней. – Ты вернулась, ты жива и невредима, а я вместо того, чтобы радоваться, вёл себя, как последний придурок. - Всё хорошо, Финн. И я так рада, что вернулась. Я рада снова видеть тебя. Рэй обняла Финна, и тепло ответных объятий прогоняло из сердца грусть. Финн был первым, кто отнёсся к девушке с Джакку не как к мусору. Он стал первым другом Рэй, и теперь она знала, что никогда его не потеряет. - Будь осторожна, ладно? - И ты. - Если бы все люди были осторожны, прогресс бы остановился. Рэй не заметила, как к ним подошёл По Дэмерон. - Почему? – спросила она. - Потому что осторожность только мешает, когда пытаешься сделать что-то новое. Осторожность мешает заключать союзы. По улыбался ей, и Рэй не могла не улыбнуться в ответ. Странно, за эти несколько дней она не успела наладить отношения со старым другом, но нашла много новых друзей. По хороший, открытый человек. И в разговоре с Рэй он ни разу не завёл речь о Кайло или о Первом Ордене. С Кайло они пересекались редко, и до драки не доходило, что уже хорошо. Рэй не осуждала По. Она знала, что такое насильственное чтение мыслей, и, оказавшись на его месте, наверное, не смогла бы забыть подобное. - Возможно, я скоро полечу на Каламар вслед за вами, - продолжил По. – Но пока я и мои ребята нужны здесь генералу Органе. Оставьте на мою долю пару вражеских кораблей. - Обязательно, - Рэй засмеялась. - Обычно я этого не говорю, но всё-таки будь осторожна, - сказал По, обнимая её. – Надеюсь, мы скоро увидимся. Рэй хотелось ещё поговорить с друзьями, она знала, что должна идти, но медлила. - Рэй, нам пора лететь. Она давно чувствовала приближение Бена, но для Финна и По его появление было неожиданным. - До свидания, - сказала она друзьям и направилась к кораблю. Боковым зрением Рэй заметила, что Бен и сопротивленцы перебросились парой фраз, и ей до жути хотелось узнать, о чём же они говорили. Рэй решила потом спросить у Бена, если он захочет рассказывать. - Ты можешь не говорить заготовленную речь, - сказал Бен Финну. - Ты слышал, значит? - Трудно не услышать, как ты мысленно кричишь. И я тебе отвечу. Во-первых, не надо мне угрожать, я этого не люблю. Во-вторых, я никогда не обижу Рэй, клянусь. Финн ничего не ответил. «Если ты обидишь её, я убью тебя», ещё раз пообещал он мысленно. - Я знаю, что ты чувствуешь, что думаешь, - неожиданно в голосе Бена послышались нотки сочувствия. – И если тебе от этого станет легче, я скорее умру, чем позволю кому-то причинить ей боль. Поняв, что и на этот раз ответа не последует, Бен развернулся и пошёл к кораблю. Снова его разрывали на части противоречивые чувства. С одной стороны велико было желание проткнуть световым мечом человека, который посягнул на то, что принадлежит ему, смотрел на Рэй глазами, полными любви. Ну а с другой стороны Бен знал, что значит любить и не иметь возможности даже признаться в этом. Он знал, что такое безнадёжность, а чувство Финна к Рэй именно безнадёжно. Бен и её чувства знал. Пока Рэй любит лишь его, как ярко не горело бы пламя ревности в душе Бена, Рэй оно не потревожит. Ведь Рэй наверняка не понравится, если её муж и лучший друг из-за неё подерутся. Бен уже подходил к кораблю, когда По Дэмерон окликнул его. - Эй, Рен!... Или Соло, или как ты теперь себя называешь… - Мне теперь без разницы. Что? - В следующий раз, если истребитель откинет взрывной волной, потяни штурвал на себя и уйди вверх на петлю, так легче стабилизироваться. - Спасибо, приму к сведению, - ответил Бен, стараясь не выдать своего удивления. - И ещё, Соло… Может быть, ты не такая сволочь, как кажется на первый взгляд. - Может быть, - Бен усмехнулся. – И может, вы все не такие сволочи, как я раньше думал. - О чём ты говорил с Финном и По? – спросила Рэй у Бена, когда их корабль вошёл в гипер-пространство. - О разном, - уклончиво ответил он и тут же задал свой вопрос, не давая Рэй продолжить интересующую её тему. – Ты знаешь, что Финн любит тебя? - Финн? Любит меня? – Рэй засмеялась, будто его слова были ужасной нелепицей. – С чего ты взял? - Во-первых, я всё-таки чувствительный к Силе, а во-вторых внимательному человеку здесь даже Сила не нужна. Он любит тебя, это видно. - Это бред, - ответила Рэй. – Финн мой друг, мы много вместе пережили. Но он не влюблён в меня, не так, как ты думаешь. - Именно так, - вздохнул Бен. Рэй была удивлена, что слышит в его голосе печаль вместо гнева. Прежний Кайло сейчас орал бы на неё. - Я не изменился, Рэй, - сказал он, прочитав её мысли. – Будь уверена, я ревную, но не устраиваю сцены, как тогда на Тауриде, потому что верю тебе. Я поверил, наконец, что ты любишь меня, и знаю, что мне нечего опасаться. Читая его эмоции, Рэй подумала, что на самом деле Бен очень изменился. Прежде его чувства были словно никогда не засыпающий вулкан, и Рэй каждую секунду боялась очередного извержения. Теперь же он научился держать под контролем страсти, что разрывали на части душу. И такой Бен ей определённо нравился больше. Рэй мало где побывала, и каждая новая планета заставляла её удивляться, учила чему-то новому. Каждая планета по-своему красива. Каламар был очень красивым. Правда, здесь не было такого огромного лазурного океана, как на Тауриде и таких цветов, но эта планета нравилась Рэй. Она любила зелень, а на Каламаре много лесов. Деревья здесь такие огромные, что, наверное, они будут больше звёздного разрушителя, поставленного вертикально. Рэй не представляла, откуда в её голову пришло такое сравнение, ведь никакому идиоту в голову не придёт переворачивать разрушитель, но Рэй не знала, как по-другому описать то, что она видела. На площади, очищенной от лесов стояли города. Бен говорил, что городами их сложно назвать, скорее деревушки, но Рэй никогда прежде не видела столько домов сразу, и поселения на Каламаре казались ей огромными. Она хотела бы увидеть эти города, когда жизнь в них кипит, когда на улицах не пусто, и дома не смотрят пустыми глазницами тёмных окон. Большинство поселений Каламара теперь были пусты. Республиканцы отвоёвывали у Первого Ордена планету, и местные жители, в большинстве своём, бежали от войны. Они всегда были мирным народом, все, кроме местного освободительного движения, примкнувшего к республиканской армии, ушли в леса или вообще улетели с планеты, чтобы вернуться, когда ужас войны покинет Каламар. Рэй шла посередине улицы и смотрела по сторонам. Опрятные некогда домики теперь выглядели заброшенными, аккуратные садики и лужайки заросли сорняками. Некоторые дома и вовсе были разрушены взрывами. Кругом царило запустение, вгоняющее в тоску. Но когда-нибудь жизнь вернётся сюда, подумала Рэй. Когда-нибудь окна в домах снова загорятся приветливым огнём, мирные люди Каламара приведут в порядок свои клумбы, отстроят жилища. На этой улице снова будет раздаваться детский смех, и больше не будет пугающей пустоты. Скорее бы наступило это «когда-нибудь»… Линия фронта постоянно двигалась, республиканцы под командованием бывшего магистра Рена теснили войска Первого Ордена. Немалую роль в их успехах сыграло то, что они сумели договориться с местным населением, и каламарцы показывали солдатам Бена секретные тропы в лесах. Рэй всё время была рядом с Беном. Она ехала вместе с передвижным госпиталем и, как обещала, не подвергала себя опасности. Сейчас Рэй слышала отголоски далёких взрывов. Она не позволяла себе думать о том, что Бен где-то там, что очередной раскат, который так легко принять за обыкновенный гром, может оборвать его жизнь. Рэй не думала об этом. Доктор Снорини сказал, что ей нельзя волноваться. Но Рэй не может не волноваться, зная, что Бен, её Бен рискует жизнью, а она ничего не делает. К вечеру городок немного оживился. Странно, думала Рэй, война привела всё в запустение, а теперь вернула жизнь. Одно за другим загорались окна. Солдаты, долгое время лишённые возможности спать в нормальных домах, на настоящих кроватях, теперь получили небольшую передышку. В здании городского совета разместился командный центр, в местной больнице теперь был военный госпиталь, а в остальных домах расквартировали армию. Рэй нравился небольшой домик, в котором её поселили. Хоть за окном и не было моря, он напоминал о том времени, когда Рэй и Кайло жили в коттедже на берегу океана Тауриды. То было спокойное время без войны и взрывов. Война была где-то далеко, а море совсем рядом. И Кайло был рядом, ему не грозила смерть. Мы никогда не ценим то, что у нас есть, подумала Рэй. Те дни были потрачены впустую. Рэй и Кайло только копались в себе и избегали друг друга вместо того, чтобы правильно распорядиться минутами спокойствия. Лишь одна ночь и одно утро – вот всё, что у них было. Лишь одну ночь и одно утро они принадлежали только друг другу, не думая о войне и не ожидая, что вот сейчас придётся сорваться с места и куда-то лететь. Рэй ни на что бы не променяла ту ночь и утро. Потому что она была счастлива тогда. Считанные часы, но она была счастлива. Сейчас Рэй не чувствовала себя несчастной, но и не могла бы сказать, что совершенно счастлива. Она просто не может быть счастливой и довольной, когда жизнь Кайло может в любой момент оборваться. И если уж на то пошло, её собственная жизнь далеко не в безопасности. И жизнь её ребёнка. Рэй ходила по пустому дому, и снова тяжкий камень тоски ложился на сердце. Рэй не любила, когда пусто, возможно, потому что пустота напоминала ей о Джакку. Там тоже было очень пусто, но… по-другому. Дюны пусты, потому что иначе просто быть не может. А этот дом… Здесь жили люди. У хозяев дома были дети, это Рэй поняла, обнаружив в одной из комнат детскую кроватку. Дети играли в этих комнатах, бегали по маленькому саду. Вечером семья собиралась за ужином, мама готовила что-нибудь вкусное. За этим самым столом, что сейчас покрыт пылью, они ели, смеялись. Они были счастливы. Они жили. Живы ли они сейчас? Рэй не была уверена, что хочет знать ответ. Рэй связалась с командным центром, она хотела поговорить с Кайло, но не застала его. Лидер уехал вместе с разведчиками к вражеской базе, которую республиканские войска должны были взять штурмом завтра утром. Не надеясь дождаться его возвращения, Рэй села ужинать одна. Она ела обычные солдатские пайки, как и все, как и Кайло, только порции у неё были двойные. Рэй как раз заканчивала ужин, когда зазвенел коммуникатор. Она поспешила ответить, изо всех сил надеясь, что это Кайло. Звонил не он, но Рэй всё равно обрадовалась. Над столом возникла голограмма мамы. - Здравствуй, Рэй, - Лея улыбнулась. - Мама! Рэй склонилась над столом, почти касаясь носом голограммы. Мама звонила каждый день, иногда даже по нескольку раз в день, но Рэй даже представить себе не могла, что однажды эти разговоры могут надоесть ей. - Как ты? – спросила Лея. - Прекрасно, - сказала Рэй. – Я хорошо себя чувствую, и малыш тоже. - А как Бен? До сих пор при имени сына едва заметное напряжение появлялось в чертах Леи. Она боялась снова его потерять. - С ним всё в порядке, - поспешила успокоить маму Рэй. – Только он постоянно в самой гуще боя, всё время подвергает себя ненужному риску. - В этом вы с ним похожи, - сказала Лея. – Знаешь, Рэй, я до сих пор боюсь, что всё это окажется сном. Возвращение Бена, ты… Я проснусь, и это будет только мечта. Рэй на секунду представила, что просыпается дома, на Джакку. Что нет ни Бена, ни мамы, ни друзей, что снова в глаза бьёт беспощадное пустынное солнце. У Рэй сердце заныло при одной мысли, что всё могло бы быть по-другому. Сила свела их с Беном вместе. И если бы этого не случилось, сейчас Рэй ковырялась бы в мусоре, а Бен… скорее всего, он был бы магистром Реном из Первого Ордена, человеком, внушающим ужас. И Рэй не носила бы под сердцем его ребёнка. - Но мы реальны, - сказала Рэй, слегка дрогнувшим голосом. – И я, и Кайло… то есть Бен… и наш ребёнок. - Вы ещё не думали над именем для малыша? – спросила Лея. - Нет, - Рэй пожала плечами. – Мы решили не выяснять, мальчик это или девочка, пусть будет сюрприз. А имя… мне в общем-то всё равно. Пусть Кайло… Бен называет ребёнка. Если честно, Рэй вообще ни разу не задумывалась о том, как назвать ребёнка. Слишком много на неё свалилось. Неожиданное известие о беременности выбило Рэй из колеи. Конечно, она была рада, что носит ребёнка от Бена, но всё-таки это случилось слишком скоро. Рэй ещё не готова, да и Бен тоже не готов. Рэй всего восемнадцать лет, она никогда не задумывалась о материнстве. Наверное, нужно почитать что-нибудь о том, как растить детей, что вообще с ними делать, ведь Рэй абсолютно не представляла, что такое ребёнок, что ему нужно, и как растить его счастливым. У неё не было ни сил, ни времени думать об имени для малыша. - Ты боишься? – спросила вдруг Лея, будто бы прочитав мысли Рэй. - Я слегка волнуюсь, - ответила Рэй. – Просто я не чувствую, что я готова. Всё так странно, так быстро. Я просто не успеваю подумать обо всех тех вещах, которые происходят в моей жизни. Смогу ли я быть хорошей матерью? - Я никогда не была хорошей матерью, - печально вздохнула Лея. – Теперь я осознаю это. Всё, что произошло с Беном – моя вина. Ни что не должно быть превыше семьи, Рэй. Я не понимала этого, я была плохой матерью и, наверное, плохой женой. На первом месте для тебя всегда должен быть твой ребёнок и Бен, семья. Надеюсь, у тебя получится лучше, чем у меня. Лея замолчала, а Рэй ковыряла пальцем шершавую поверхность стола и смотрела в сторону. Кайло никогда ни в чём не винил своих родителей. Он говорил, что сам ответственен за свой выбор, и он прав. Но и Лея отчасти права. Бен ушёл во Тьму, спасаясь от одиночества и непонимания. Он искал то, чего не получит в семье, но искал совсем не там, где нужно. - Не бери на свои плечи весь груз вины, - сказала Рэй. – Кайло… то есть Бен не считает тебя в чем-либо виноватой… И для меня всегда превыше всего будут люди, которых я люблю. Я постараюсь быть хорошей женой Бену, обещаю. Я постараюсь быть хорошей матерью, хотя мало представляю, как ею стать, и что вообще мне делать. - Пока что просто беречь себя, - ответила Лея. – И береги Бена… Я надеюсь, что скоро мы увидимся, но сейчас мне нужно заняться срочными делами. - И я надеюсь. Я очень хочу снова тебя увидеть. До свидания, мама. - До свидания, доченька. Голограмма исчезла, а Рэй ещё долго сидела за столом, лениво гоняя по тарелке давно остывшие остатки своего ужина. Она улыбалась. «Доченька», никто никогда её так не называл. Рэй положила руку на свой живот. Ребёнок внутри пока ещё совсем крошечный, но док сказал, что малыш будет расти очень быстро. И когда он родится, Рэй сделает всё, чтобы он был в безопасности и рос счастливым. Ради этого сражается Кайло… Бен, поправила Рэй саму себя. Ради всей Галактики и ради маленького комочка внутри её тела. - Твой папа дерётся за нас, - сказала Рэй, поглаживая живот. – Он нас любит. И я люблю тебя.