И дрогнули чаши весов

Рэй с удовольствием поспала бы ещё. Она нехотя открыла один глаз, пытаясь сохранить остатки сна. В окно лился золотистый утренний свет, но не он стал причиной пробуждения, к яркому свету Рэй привыкла за время жизни на Джакку. На первом этаже кто-то тихо разговаривал, но голоса были чуть слышны, и она не могла разобрать, кому это с утра не спится, а обратиться к Силе спросонок было просто лень. Рэй было тепло и уютно под мягким одеялом, и она не могла понять, что же её разбудило, пока не перевернулась на другой бок и не обнаружила, что лежит в кровати одна. Наверное, даже во сне Рэй каким-то образом поняла, что Бена нет рядом. В последнее время она заметила, что не может спать без него. Куда же он делся? Может, поступили какие-то важные сведения, и Бена срочно вызвали в штаб? Понимая, что без Бена снова заснуть не удастся, Рэй протёрла глаза и заставила себя окончательно проснуться. Не хотелось вылезать из постели. Уходя, Бен накрыл Рэй вторым одеялом. Он знает, что Рэй очень чувствительна к холоду. Обычно она спала, прижавшись к его тёплому телу. Одеяло не заменит человеческого тепла, но Бен заботится о Рэй, как может. Она улыбнулась. Такой простой жест заботы, как одеяло, заставил её сердце сладко сжаться от нежности. Рэй, наконец, обратилась к Силе, чтобы узнать, где Бен, но почему-то не видела его. Рэй чувствовала Бена, но смутно, будто бы он специально закрывался. Рэй знала, что с ним всё в порядке, но зачем тогда он перекрыл связь? Она собиралась спуститься вниз и узнать, что происходит. Сила говорила, что в доме сейчас находятся все трое джедаев и ещё… Рэй замерла, у неё просто дыхание перехватило. Ощущение присутствия такое знакомое, но всё равно сложно поверить в реальность происходящего. Он прилетел! Наконец-то! Рэй быстро оделась и сбежала по лестнице, прыгая через две ступеньки. - Капитан Соло! Рэй буквально влетела в гостиную, врезалась в Нико, который стоял в дверях, перевернула стул, случайно попавшийся под ноги. - Капитан Соло, я так рада, что вы здесь! Я так скучала! - Я тоже скучал. Рэй хотелось прыгать от радости, но для этого пришлось бы разомкнуть объятия. Их прошлая встреча, произошедшая среди метели и так внезапно оборвавшаяся, иногда казалась Рэй сном. Рэй спрашивала себя, действительно ли это была реальность. Сила вела её сквозь бесконечный рой снежинок, Сила сделала так, чтобы Рэй встретилась с человеком, который был ей бесконечно дорог. После той встречи в сердце Рэй больше не осталось ни одного росточка ненависти. Именно та встреча стала поворотным моментом, камушком, который начинает лавину в горах. Больше не было и намёка на ненависть. Камушек упал, и на сердце, полное Света, обрушилась лавина новых чувств. Рэй смогла бы полюбить Кайло Рена, если бы считала, что он совершил самый страшный поступок, убил своего отца? Она не хотела знать ответов на такие вопросы. Лучше просто не вспоминать, оставить прошлое в прошлом. Бен, конечно, вёл себя, как последний засранец, скрывая от Рэй правду. Но какое это имеет значение теперь? Теперь важна только любовь, доказательство которой живёт внутри Рэй. А интересно, капитан Соло уже знает, что у него будет внук или внучка? - Как ты, Рэй? По его выражению лица, по эмоциям, что хлынули в Силу, Рэй поняла, что да, он знает. - Прекрасно, - ответила она. – Я так рада, что вы здесь, капитан Соло! - Папа, - поправил он. – Мы же теперь одна семья, верно? - Я скучала, - повторила Рэй, по-детски счастливо улыбаясь. – Я очень скучала… папа… А где Бен? Рэй немного пришла в себя, радость переполняла её сердце, но её счастье не будет полным, если рядом нет Бена. А его не было. Что может быть важнее встречи с отцом? К тому же джедаи здесь, значит ничего особенно страшного не произошло. Где же Бен? - Мы надеялись, что ты нам расскажешь, - подала голос Селина. - Я не знаю, - ответила Рэй. Она была в недоумении. Бен где-то рядом, и он не может не чувствовать, что здесь его отец. Но тогда какого чёрта?... Рэй позвала Бена через связь, но он не отвечал. Она чувствовала, что джедаи тоже пытаются найти Бена в Силе с тем же результатом. - Может, нам не стоит на него давить? – предложил Нико. – Бен придёт, когда будет готов. Рэй поняла, наконец, в чём дело и тут же отругала себя за бесчувственность. Конечно, Бену трудно. Рэй представила на секунду, что она бы чувствовала на его месте. Он просто не знает, как посмотреть в глаза отцу после всего, что было, после того, что он сделал. Радость от долгожданной встречи омрачилась волнением за Бена. Рэй не может быть счастливой, пока не счастлив он. А Бену сейчас очень трудно, он, наверное, в полном смятении. И Рэй горько от осознания того, что она ничем не может ему помочь. Бен и не хочет помощи, не хочет, чтобы кто-то был рядом. Поэтому он ушёл, как только почувствовал присутствие Хана Соло, он не хочет, чтобы кто-то был рядом, даже Рэй. - Я пойду, поищу Бена, - сказал Хан. - Я с вами, - Нико поднялся было с места, но Селина удержала его. - Ты останешься здесь, - сказала она тоном, не терпящим возражений. – И я останусь. И все. Рэй подумала, что, вопреки всем обидам, вопреки всему, что произошло вчера вечером, Селина знает Бена, как ни кто другой. Джедайка самоуверенна, иногда почти жестока, но ведь она простила Бена. Она готова на всё ради друзей и семьи. И Бена она любила, как родного брата, вопреки всему, что он сделал, всему, что сделал лично ей. Селина знает, что заставило Бена уйти сейчас, и так же, как Рэй, знает, что не в силах помочь ему. - Думаю, Бену нужно время, - сказала Селина, когда Хан ушёл. - Ага, - хмыкнул Нико. – И это говорит человек, который не дал ему времени и вёл себя, как… да я не знаю, как кто. - Я извинилась, - резко сказала Селина. – Бен извинился за то, что чуть не убил меня, а я извинилась за то, что попортила ему нервы. Тема закрыта. И между прочим… - Так, хватит, - с этими словами в гостиную вошёл Крис, Рэй не помнила, когда в последний раз была кому-то так сильно рада. А вслед за Крисом появился Чуи. - И тебе привет, - ответила Рэй на довольное рычание вуки. – Рада снова тебя видеть… Где Хан?... Он пошёл искать Бена. Не стоит волноваться, всё хорошо. Всё хорошо. Рэй старалась убедить и себя в том, что всё хорошо. Где сейчас может находиться Бен, Хан даже отдалённо не представлял. А ведь они похожи. Хан всегда предпочитал просто убегать от серьёзных разговоров. После ссор с Леей он, вместо того, чтобы мириться, улетал на пару недель, надеясь, что проблема решится сама собой. И теперь Хан ругал себя за это. Болван! Ничего само собой не сделается. Ты всегда искал лёгкий путь, ждал, что «всё образуется». Вот оно и образовалось. Сколько раз их с Леей отношения стояли на пороге окончательного разрыва? И не сосчитать. Подумать только, всю свою молодость они потратили на ругань и скандалы. Лея тоже в этом виновата. Оба они хороши. Был случай, когда Лея уже подала официальное заявление на развод. Слава Силе, тогда они смогли помириться и не успели сжечь последний мост. Пока у них был Бен, их союз всё ещё можно было назвать семьёй. А когда Бен исчез, когда Тьма забрала их единственного сына, брак продолжил существовать только на бумаге. Хан просто улетел, и много лет они с Леей не разговаривали. Он ушёл от проблем, скрылся от воспоминаний. Думал, всё само как-нибудь разрешится. И ведь разрешилось в итоге. Но если бы он был умнее, если бы приложил усилия… Болван! До чего доводит поиск лёгких путей? Хан всегда пытался сделать как лучше и как проще. Так он подошёл и к воспитанию сына. А ведь всё так хорошо начиналось… Бен был желанным ребёнком. Его ждали, любили, на него надеялись. Почему-то Хан и Лея решили, что рождение ребёнка решит все проблемы. Появится малыш, и все разногласия просто исчезнут, как по волшебству. Тогда они ещё не понимали, что само собой ничего не сделается. Когда долгожданный ребёнок появился на свет, они были счастливы и даже на время забыли о скандалах. Но шло время, Бен подрастал. Выяснилось, что менять подгузники это ещё самое лёгкое. Оказалось, что ребёнку нужно внимание, время, забота. За ним нужно следить, его нужно воспитывать. Хан и Лея поняли, что на самом деле всё далеко не так просто, как казалось. Через некоторое время возобновились семейные скандалы. Хана часто не было дома, он считал, что любой конфликт будет исчерпан, если просто пожить отдельно пару недель. И тогда ему не приходило в голову, как всё это повлияет на Бена. Лея ведь никогда не уделяла много внимания ребёнку. Конечно, в первые месяцы жизни Бена для молодых родителей не существовало ничего, кроме малютки сына. Но потом Лея снова стала работать в Сенате, пропадала там допоздна, даже дома постоянно сидела над кипами каких-то бумаг и отчётов. Но, заявляя в пылу спора, что для Леи работа важнее семьи, Хан не задавался вопросом, что самое важное для него самого. Он улетал, оставлял семью надолго, чтобы «проветрить мозги», отдохнуть от домашних скандалов. Лея пропадала в Сенате днями и ночами. А ребёнок, которого они так любили? А что ребёнок? Дорогой детский сад, после хорошая школа, лучшие игрушки, своя комната, компьютер… Что ещё может быть нужно ребёнку? Конечно, были у них и семейные праздники, когда все они собирались за большим столом и были счастливы. Были совместные поездки, выходные, визиты в парк аттракционов. И Люк приезжал раз в несколько месяцев, повидать племянника. Что ещё может быть нужно? И когда Люк завёл «серьёзный разговор» по поводу Академии, Хан не имел ничего против. Школа-интернат не редкое явление, многие дети видят родителей только, приезжая домой на каникулы. К тому же у Бена есть эта Сила, о которой Хан имел весьма расплывчатое представление. Нет, он, конечно, был горд за сына, но часто проскальзывала мысль, что лучше бы не было у него никакой Силы. Может тогда, отец и сын понимали бы друг друга лучше. Люк сказал, что Бену нужно учиться и развивать свои способности, Хан согласился. Лея некоторое время упиралась. Она Силы боялась, поэтому сама отказалась учиться. Она боялась, что однажды с Беном случится то же, что и с его дедом, Тёмная сторона заберёт его. Нужно было тогда послушать Лею. Нельзя было отпускать Бена, нельзя. Но он отпустил, потому что казалось, что так будет лучше для всех. Болван! Бен приезжал домой иногда. Он не рассказывал подробно о своей жизни, никогда не был особенно открытым и общительным. И Хан не пытался пробиться сквозь эту скорлупу, которой Бен отгородился от остального мира. Он говорил себе, что уважает право сына на личную жизнь, что вся замкнутость Бена это издержки подросткового возраста. Он всегда верил, что поступает как лучше. Болван! Бен доказал, что никогда не поздно осознать свои ошибки и попытаться всё исправить. Но можно ли исправить отношения с сыном, если уже много лет, с тех пор, как он подрос, и отношений никаких не было? Бен перешёл на Тёмную сторону, сражался за Первый Орден, творил ужасные вещи. Он хотел убить Хана, тогда на Старкиллере. Но ведь не убил. Он спас жизнь отцу, наверняка, рискуя собственной жизнью. Нетрудно догадаться, что Сноук сделал бы с ним, если бы узнал. Хан не держал обиды на сына. Ведь если вдуматься, то во всём, что произошло, виноват вовсе не Бен. Виноваты те, кто не дал ему любви и заботы. Бен чувствовал себя одиноким и ненужным и пошёл туда, где его называли особенным и сулили величие. Он, как и его отец, выбрал лёгкий путь. Бен думал, что стоит уйти от привычной жизни, и в новой жизни, что манила неизвестностью и обещала Силу, всё само собой образуется. Что же, они оба поплатились за своё легкомыслие. А Бену пришлось платить ещё и за эгоизм своих родителей. Где сейчас может быть Бен? Где угодно. Совсем недалеко от дома начинается лес, искать там человека, который не хочет, чтобы его нашли, гиблая затея. Хан направился к центру города. Бена нигде не было. Может, прав Нико, и нужно подождать, Бен придёт, когда будет готов? Понимая, что других вариантов просто нет, Хан пошёл к ангару, где сегодня утром оставил Сокол Тысячелетия. Корабль давно требовал ремонта, сейчас есть свободное время, можно хотя бы оценить масштаб будущей работы. Лея не раз упрекала Хана в том, что ему корабль дороже семьи. Теперь он понимал, что в жизни не может быть ничего дороже семьи. Но Сокол Тысячелетия был частью его жизни. Самые лучшие воспоминания связаны с этим кораблём, самые лучшие моменты. Бен тоже любил Сокол. Когда отношения отца и сына вконец разладились, Сокол оставался единственной связующей ниточкой. Наверное, это и есть самые лучшие воспоминания. Будто бы только вчера шестилетний Бен сидел на коленях у Хана и уже битый час канючил «Дай порулить! Ну, дааай!». И как заблестели его глазёнки, когда Хан, наконец, пустил его за приборную панель. И как жадно смотрел Бен в бескрайнюю даль космоса, что раскинулась за иллюминатором, как сразу изменилось его лицо, и мальчик в мгновение повзрослел. Будто бы только вчера Хан отмечал рост сына на дверном косяке в жилом отсеке Сокола. И Бен вставал на цыпочки, тянулся, задирал голову, чтобы стать выше. Это было так давно, но кажется, что только вчера. Только войдя в ангар, Хан услышал шум и скрежет, который издаёт старый механизм. И это не показалось бы странным, если бы шум не доносился от Сокола. Хан обошёл корабль, предчувствуя неладное, и обнаружил, что трап опущен. Ну, нет, он никому не позволит трогать Сокол, тем более, без спроса. Хан вошёл внутрь корабля, намереваясь немедленно выставить наглеца. Звук шёл из машинного отдаления, к металлическому лязгу примешивалась тихая ругань. Хан уже знал, кто здесь, и недоумевал, как мог не догадаться раньше. Не только для него Сокол Тысячелетия второй дом. Они ведь с Беном похожи. И, наверное, оказавшись на месте Бена, Хан поступил бы точно так же, пытался оттянуть момент встречи. Пол в техотсеке был разобран, из недр корабля слышалась возня. Без сомнения, Бен уже знает, что его отец здесь. Он выйдет, когда будет готов. Вдруг внизу что-то грохнуло, и из дырки в полу повалил дым. Первой мыслью было лезть туда и спасать Бена, но тут под полом снова застучало и заскрежетало, дым тут же иссяк, а через секунду из люка показалась взлохмаченная голова Бена. Он кашлял, разгоняя рукой остатки едкого дыма. - Ты как? Хан знал, что при ремонте корабля нетрудно потравиться токсичными отходами топлива. Бен хотел что-то сказать, но слова утонули в новом приступе кашля. Хан присел на край люка в полу и похлопал сына по спине. - Спасибо, - сказал Бен хриплым голосом. – Ты совсем запустил корабль. - Старый становлюсь, - ответил Хан. – А Сокол, он ведь тоже не молодеет. - Но мы же не позволим лучшему кораблю в Галактике просто рассыпаться? Бен улыбнулся, как в детстве, робко, будто боялся, что ему никто не ответит. Маленький Бен так любил помогать отцу ремонтировать Сокол. То было лучшее время. И всё ещё можно вернуть. Пока они здесь, пока живы, готовы прощать, готовы сражаться за свою семью и за всю Галактику. Всё ещё можно вернуть. - За дело, - ответил Хан, и улыбка Бена в мгновение стала шире. Пусть так всё и будет. Будто ничего и не произошло. Ничего не было. Не было тринадцати лет ненависти и страха. Не было Старкиллера, узкого мостика над пропастью, алой вспышки тоже не было. Можно забыть, можно всё простить. Можно всё исправить. - Гипер-драйв надо полностью менять, - сказал Бен. – С этим металлоломом далеко не улетим. Не представляю, как Сокол вообще в гипер выходит с таким-то изношенным двигателем. - Как, как? Через раз выходит. - Что мог, я сделал, - продолжил Бен. – Ещё пару месяцев продержится. Генератор искусственной гравитации надо ремонтировать, и система подачи топлива на ладан дышит. - А ещё орудие заедает. - У нас много работы, - подвёл итог Бен. Через два часа отец и сын сидели на трапе Сокола и составляли список запчастей, необходимых для ремонта корабля. - Не уверен, что детали для этой модели вообще можно где-нибудь достать, - сказал Бен. – Сколько лет Соколу? - Спроси что-нибудь полегче. Сокол у меня уже лет сорок, а когда я его выиграл, он уже был не новый. - Ты выиграл Сокол Тысячелетия? – Бен удивлённо поднял брови. – Кажется, мы многое друг о друге не знаем. Бен отвернулся и стал смотреть в стену ангара, будто увидел там что-то интересное. Пока они были заняты делом, Бен был спокоен, а теперь нервно кусал губы. С детства он так и не смог избавиться от этой привычки. Они просидели в молчании несколько минут. Бен пытался стереть с ладоней жирные пятна машинного масла, долго не желая признавать безрезультатность попыток, он только размазывал грязь. - Чёрт знает что, - пробормотал Бен, отшвыривая тряпку в сторону. Он убрал со лба непослушные волосы, слишком поздно сообразив, что измазал лицо. В детстве было так же. Если Бен проводил день с папой, то возвращался домой чумазый, а Лея ругалась на них обоих. - Что смешного? – спросил Бен с нотками обиды в голосе, Хан только сейчас понял, что улыбается своим воспоминаниям. - Ничего, - ответил он. – Просто кое-что вспомнилось. Бен тоже усмехнулся, возможно, прочитав мысли отца. - Мама всегда это ненавидела, - сказал он, снова пытаясь оттереть грязь с ладоней, на этот раз вместо тряпки используя собственную одежду. – А ты ненавидел политику. Хану нечего было возразить. У них с Леей никогда не было особенно много общих увлечений, но ведь это не мешало им любить друг друга. Они любили. Несмотря ни на что. И сына любили. Всегда. Вопреки всему. - Я спросить хотел, - Бен кусал губы и некоторое время молчал, подбирая слова. – Вы с мамой… Вы помирились? Я как-то постеснялся у неё спросить. - Да, мы помирились, - ответил Хан. – Ты знаешь, у нас с твоей мамой было много сложных моментов… - Да уж, знаю, - грустная усмешка скользнула по губам Бена. - Мне жаль, что тебе пришлось расти в такой обстановке, постоянно слушать наши скандалы. Мы не понимали, что портим жизнь не только самим себе. - А мне жаль, что я развалил ваши отношения, - сказал Бен. – Если бы я не… Если бы я тогда поступил по-другому, может вы бы не разошлись на тринадцать лет. - Все мы в чём-то виноваты. Хан не хотел разговаривать на эту тему. И Бен, наверняка, тоже не хотел. Пусть всё просто забудется, будто ничего и не было. Так будет лучше. - Все мы в чём-то виноваты, - медленно повторил Бен слова отца. – Но это «что-то» у всех разное. Ты ведь знаешь, кем я был и что делал эти тринадцать лет. Ты знаешь, что я совершил. Ты помнишь, как я пытался тебя убить. Так почему ты здесь? - Потому что ты мой сын, - ответил Хан, не задумываясь. – Поймёшь, когда родится твой собственный ребёнок. - Мама уже сказала тебе? - Не думал, что доживу до этого дня, - честно сказал Хан. – Все мы виноваты. Я виноват в том, что в какой-то момент потерял надежду. Твоя мать никогда не переставала надеяться, а я перестал, прости. И я не думал, что когда-нибудь увижу своих внуков. И Рэй, она замечательная девушка. Я рад за тебя. - Да, замечательная, - Бен улыбнулся по-детски мечтательной улыбкой. – Только я, хоть убей, не могу понять, почему она со мной. Почему Рэй выбрала меня? Я делал ужасные вещи, я делал с ней ужасные вещи. Но она выбрала меня. Как такая прекрасная девушка, как Рэй, вообще позволяет мне находиться рядом? - Я задаю себе тот же вопрос вот уже тридцать лет, - сказал Хан. – Почему принцесса выбрала контрабандиста? У нас с твоей мамой не всё было гладко. Но мы всегда любили друг друга. Ты должен это знать. - Я знаю. Бен хотел сказать что-то ещё, но разговор был прерван появлением Чуи. - Привет, привет! Я тоже рад тебя видеть. Бен давно не слышал языка вуки, приходилось напрягать память, чтобы понимать, что говорит Чуи, но читать эмоции старого друга было проще простого. - И я рад, что вернулся… Нет, я не в обиде, что ты меня подстрелил. Ну, подстрелил и ладно, с кем не бывает. Я же живой, значит всё хорошо. Проехали. В конце концов, я это заслужил. А ты не в обиде, что я обзывался? Больше не буду звать тебя лохматым ковриком, обещаю… Что? В каком это смысле Рэй и Селина готовят пирог?... Рэй за меня беспокоится? Ладно, мы идём домой, пробовать их пирог. Я и не знал, что Рэй умеет готовить. - Тебе повезло, - заметил Хан. - Мама никогда не умела готовить, - Бен усмехнулся. – Идём, нас заждались.