Охота

Полночный лес возле Гравити Фоллс. Тишина и темнота безлунной ночи, когда всё либо спит, либо спряталось в страхе от ужасов, что начинаются, когда заходит солнце. И эта тревожная тишина разрушается лишь молодым парнем, этак шести-семи футов роста, что нёсся по лесу, сшибая всё на своём пути, ломая ветки и взметая в небо покров листьев. Он не видел ничего, что творилось вокруг, не слышал угрозы, не видел врага, однако знал, что оно там. И знал, кто это, безошибочно и до боли в сердце. Где-то за пределами узкого кругляка света от фонарика кружило, выдаваемое лишь ярким светом голубых глаз и голубых камней, нечто противоестественное и искажённое, нечто, что желало его убить в эту Хэллоуинскую ночь. Таковы правила Дикой Охоты, которая начиналась из года в год в один и тот же день: присоединяйся, прячься или умри. Он не сделал ни первого, ни второго… надеяться на спасенье столь глупо и смешно… Все верно, только круги нарезало не оно, а они. Для них сия ночь до самого восхода Солнца - единственная возможность насладиться реальным миром. В своих, не совсем человеческих, обличьях троица некогда сновала вокруг, но не нападала... Зачем же так быстро заканчивать удовольствие? Вместо этого они лишь неостановимо, словно ледник, приближались к своей цели, которую опутывали тенетами тьмы, завлекая жертв всё глубже и глубже в лабиринт иллюзий. Всего лишь игра, но три демона откровенно наслаждались этой возможностью, чуть ли не в голос хохоча. Полные противоположности и в то же время одно целое, они сновали вокруг, наслаждаясь страхам, прежде чем окончательно прервать никчёмную жизнь. И вот, когда настигает тот самый момент, разум одного из демонов посещает мысль: «Пора», - а через мгновенье они уже не смогли бы сказать, чья она. Одно мгновение, и, повинуясь лишь инстинктам, все трое набрасываются на жертву. Никакой схватки или борьбы. Лишь вырванная, словно мимоходом, глотка покоилась в сжатых руках одного из них. Сейчас хищники – они. И три не совсем человеческие фигуры склоняются над телом, зная – сейчас будет пир. Теперь уже движимые только своими страстями, они даже не думали, что это когда-то был человек. Всё ещё похожих на людей, ночью их можно было бы принять за остальных, но вблизи синяя кожа, хищные черты лица и неестественная грация выдают их с головой. Такова цена Зимы, однако и награда соответствующая – бессмертие и могущество. Так что они, ни капли не колеблясь, приняли предложение. В руках близнецов появились кубки, естественно, не настоящие, а лишь из энергии, скрепляемой волей, и они принялись за трапезу. Синяя жилетка парня, словно из восьмидесятых, превратилась в лоскуты, когда Мэйбл, хотя много ли в ней осталось от этого имени, превращает рёбра в труху, с жадностью выхватывая свою самую любимую часть – сердце. Ещё не застывшая тёплая кровь струится по нежной ручке, а она поднимает этот «мотор» над головой, в порыве наслаждения ловя языком выпадающие капли крови, а затем, выжав сердце, наполняет до верха кубки и наконец-то жадно вгрызается острыми зубами в жёсткое мясо, которое для нее нежнее чего угодно, разрывает его в клочья. В противовес ей близнец, методично избавив голову от кожи и проломив небольшой участок черепа, добирается наконец до мозга. Пока сестра яростно вгрызается в плоть, он медленно поедает орган, входя во вкус, смакуя каждую частичку поглощаемого мозга, а вместе с ним и остатков судорожно извивающейся, стремящейся спастись души. Пусть сюда явится хоть Майкл, хоть остальные шестеро, в эту ночь они не могут их остановить. Жертва всецело всецело принадлежит им, и до рассвета Тьма безраздельно царствует в подлунном мире. Наконец из тени выходит третья участница банкета, в отличие от своих собратьев одетая не в тёмно-синие тона, а в небесно-голубое платье, держа в длинных и худощавых пальцах вырванный кадык. Одного взгляда на уже попорченное лицо достаточно, чтобы сначала она, а мгновением позже и все остальные поняли - пред ними Гидеон Чарльз Глифул. Так вот почему он не бросился бежать, когда увидел их, а пытался что-то сказать. И никто из них не различил его, даже когда ему вырывали горло. По крайней мере, хоть сколько-то изменился по сравнению с ними всеми. Тот самый, что отказался отправиться с близнецами, в отличие от неё, называя их исчадиями ада. Что же, ты прав мой милый друг… Только это все мы. И вот куда тебя это привело… Словно желая попрощаться со своим некогда другом, она с лёгкой тенью сожаления склоняется над ним, закрывая лицо белоснежными волосами, кончики которых обагрены в крови, почти неощутимо целуя его. А после, легко улыбнувшись, принимается за свою часть добычи, с наслаждением сдирая кожу, окончательно делая тело неузнаваемым, поглощая её без остатка, оставляя лишь кусок мяса со вспоротым черепом и грудью. И после этого невинно усаживается рядом с близнецами, берет в руки свой бокал, которым тут же салютует, и, медленно попивает сей чудесный напиток, отдававший металлическим привкусом в губах. Проводя время в пустой болтовне, а затем и любовных утехах, все вместе, словно возле них не было их бывшего друга или соперника. А что? Ведь именно веря словам близнецов, очарованная, она приняла их предложение, абсолютно не сожалея об этом. Однако ночь уже подходила к концу, так что, допив до конца, они отправились туда, откуда всё началось на этот раз. А там стоял очередной паренёк, что раскопал тайны этого городка, а так же нашёл их, высвободив на эту ночь. Кто-то из них бросает ему под ноги дневник, что они забрали у Гидеона, а после они уходят, хохоча над очередным слабаком, что вызвал их. Теперь, у них есть ещё пара часов абсолютной свободы, когда они, словно гарпии, будут кружить над городом, выискивая себе ещё одно блюдо. Отныне у них есть тот, кто будет их постоянно вызывать, волей-неволей давая им всё больше могущества и власти. Роланд, Вадделунг, Херн-Охотник, Эрклинг, Красная Шляпа, Крингл… а теперь и они. Именно с этого начинается то, что станет худшими ночными кошмарами. С весёлого развлечения и буйства страстей, с фонтана крови и желания, с людской алчности и страха, а так же с чьей-то гибели…