Depend on me

Хакён проснулся посреди ночи закутанный по-прежнему в одеяло. Тэгуна рядом не было, вероятнее всего, этот парень вообще здесь не появлялся – вторая половина кровати была не тронутой. Хакён не хотел вставать, но сухость в горле теребила нервы, поэтому пришлось выполнить требование организма. На первом этаже стояла полная тишина и темнота. Хакён, включив свет везде, где он только был, все равно чувствовал себя неуютно в одиночестве. Быстро выпив воды на кухне, он уже направился обратно в спальню, но заметил приоткрытую дверь в небольшую комнату, где располагался рояль. Вспомнились слова Джехвана о том, что вчера ночью Тэгун был здесь. Решив проверить, Хакён заглянул внутрь. В комнате царил полумрак, разбавленный серебристым лунным светом, проникающим из большого окна. Тени деревьев в саду играли на стенах, придавая всему мистический, загадочный вид, который не добавлял комфорта. Хакён неприятно поежился и собрался уходить, но, вглядевшись в темноту, увидел Тэгуна. Парень сидел за инструментом, сложив руки на коленях и задумчиво смотря на клавиши. Хакёну не нравилась темнота, но включить свет он не решился. Не хотелось разрушать уютную для Тэгуна атмосферу. - Привет, - привлек Хакён к себе внимание. Тэгун поднял голову, посмотрел на него и снова перевел взгляд на рояль, больше никак не высказывая своего отношения к присутствию лидера. Хакён подошел ближе и прислонился к инструменту. Ему хотелось проникнуть в голову Тэгуна и узнать, о чем он думает, почему так неподвижно сидит здесь один в полной темноте, в каких дебрях собственных мыслей сейчас блуждает. - Страшно? - тихо спросил Хакён. Тэгун не поднимая головы, кивнул, продолжая гипнотизировать черно-белые клавиши. И Хакён его понимал, это желание прикоснуться к музыке и внутреннее напряжение, которое не позволяет сделать даже первый шаг. Хакён пододвинул стул к инструменту и сел рядом с парнем. - Эм. Я не очень хорошо помню, как играть, - хмыкнул Хакён, пытаясь вспомнить хоть что-то из того, чему учил его когда-то Тэгун. – А. Вот. Хакён прикоснулся к клавишам, пытаясь исполнить «Собачий вальс». Громкие, корявые звуки разрушили тишину, резанув слух. Это было отвратительно, но Хакён упорно продолжал мучить рояль, промахиваясь мимо нужных клавиш, путая ноты. Тэгун не выдержал, одернул его руки, заставляя корявую мелодию утихнуть. - Что? – возмутился Хакён. – Сам не играешь, не мешай другим. Тэгун нахмурился, ему явно не нравился такой расклад. Но Хакён радовался даже таким крохам эмоций парня, ведь это означало, что Тэгун чуть приоткрывает дверь в наглухо закрытую душу. - Вот еще. Помнишь? – Хакён, размяв пальцы, сыграл первые аккорды песни «Прекрасный лжец». – Это прекрасная ложь, моя последняя ложь. И пусть мне до смерти больно, я спрячусь за маской ради тебя, - тихо запел он, под конец окончательно халтуря и промахиваясь мимо нужных нот. - Не так, - разозлился Тэгун, оттолкнув его пальцы и сыграв последний аккорд. Хакён замер, чувствуя, как от радости сильнее забилось сердце. Тэгун заговорил! Заговорил, черт возьми! И даже сам, казалось, не понял этого. - Вот так? – повторил за ним Хакён, решив воспользоваться возможностью и подтолкнуть Тэгуна в нужное направление. Он специально ошибся дальше, хотя помнил заключительный, красивый аккорд припева. - Нет, - снова мотнул головой Тэгун. Его голос звучал с хрипотцой, но он по-прежнему оставался тихим, мягким и глубоким. - Нет? Как тогда? Покажи, - потребовал Хакён, боясь спугнуть и потерять эту тонкую связь с Тэгуном. Вокалист начал играть с самого начала. Красивая мелодия разрезала ночную тишину проникновенными, чарующими нотами, которые исходили словно из самого сердца. Тэгун погрузился в музыку с ходу, как раньше, самозабвенно, остро чувствуя каждый звук. Его пальцы перебирали клавиши, черная челка падала на глаза, но Тэгун продолжал играть, освещаемый лишь лунным светом. И это было фантастически красиво. Сейчас Тэгун выглядел даже лучше, чем в своем клипе - настоящий, живой, с обнаженной, искалеченной душой. Музыка принимала иную форму, вроде и ноты те же, но в ней сейчас было больше чувств, словно через нее Тэгун пытался выплеснуть всю накопленную за этот год боль. Хакён смотрел на профиль Тэгуна, любуясь парнем, следя за течением музыки, которая то набирала обороты, взрывая тишину громкими аккордами, то снова стихала, тягуче медленно, плавно, нежно лаская слух. Оставалось всего пара секунд до кульминационных, легендарных четырех высоких нот, и Тэгун резко, со злостью бьет по клавишам, обрывая мелодию, и захлопывает крышку рояли. Тишина режет не хуже ножа. Хакён не знал, что сказать, как поддержать. Наверное, не было таких слов, которые смогли бы сейчас помочь Тэгуну. «Прожженные связки», «Голос не восстановить», - слова врачей всплывают в голове, как смертельный приговор. От мысли, что мир больше не услышит высокие, чистые ноты Тэгуна, становится невыносимо. Хакён всегда знал, с самого первого знакомства с Тэгуном, что для этого парня значит пение. Это не было его увлечением, не было его работой, пение для Тэгуна было самой жизнью, его способом существования. Они сидели в тишине, погрузившись каждый в свои мысли. Хакён почти физически чувствовал, как Тэгун снова закрывает дверь в свою собственную тюрьму. - Не надо, - схватив парня за ладонь, попросил Хакён. – Не сдавайся. Тэгун долгим взглядом смотрел на их руки, и Хакён все больше чувствовал неловкость. Некстати снова вспомнился тот поцелуй в спальне, и ладонь Тэгуна стала обжигать. Хакён одернул руку, смущенно выдавив улыбку. Тэгун смотрел на то место, где еще недавно лидер накрывал его ладонь своей, и внезапно развернул крутящийся стул Хакёна, вынудив его повернуться лицом. От неожиданной близости Хакён чуть не отпрянул назад, он бы вообще свалился со стула, если бы Тэгун не удерживал этот самый стул. Хакён чувствовал, как его пульс начинает учащаться, он смотрел на парня, который, привстав, почти навис над ним, приблизился так близко-близко, что почти дышал в лицо. Хакён зажмурился. Его пробивал холодный пот, сердце сходило с ума от адреналина в крови, но Хакён не мог даже точно определить – хочет он оттолкнуть Тэгуна или притянуть еще ближе и снова ощутить вкус его поцелуя. Услышав ехидный смешок парня, Хакён распахнул глаза и в тот же миг встретился с прямым взглядом Тэгуна. От ухмылки парня Хакён просто взбесился, оттолкнувшись, отъехал на стуле назад. Серьезно! Он ведет сейчас себя, как девица в сопливой дораме! Но, черт, почему в зале так жарко?! Хакён помахал себе рукой, как веером, поправил челку и нервно выдохнул, бросив взгляд в сторону Тэгуна, который как хищник продолжал следить за ним. - Ты думал, я тебя поцелую? – с чуть заметной издевающейся улыбкой спросил Тэгун. - Нет! – вскочил Хакён на ноги. – Ничего подобного! - Ты хотел этого? – голос Тэгуна продолжал звучать хрипло, но это было так интимно, что по коже пробегали мурашки. Хакён не понимал, почему этот разговор так смущает его. Лучше бы Тэгун вообще молчал! - Не понимаю, о чем ты, - мотнул Хакён головой. – Я пошел спать. Он вылетел из комнаты и добрался до своей спальни в рекордные сроки. Дэбак! Что за чушь несет Тэгун? Ерунда какая-то. Ничего он не хотел. Никакого… поцелуя. Нет-нет. Ничего он не хотел. Это просто атмосфера такая была странная, вот и мысли странные в голову полезли. Он просто рад, что Тэгун заговорил, что Тэгун играл на рояле. Ничего больше. Это просто дружеское участие, все остальное неправильно, нелогично, аморально и вообще настоящий бред. Хакён вернулся в кровать и залез под одеяло. А в голове до сих пор Тэгун разворачивал его к себе. Пребывая в своих переживаниях, Хакён забыл, что с Тэгуном они живут в одной комнате, поэтому, когда вокалист открыл дверь, он чуть не застонал от обреченности. Притворившись спящим, Хакён слушал, как Тэгун закрыл за собой дверь и прошел к кровати. Надо было и сегодня переночевать в гостиной. Пусть там неудобно, зато не так смущает. Хакён чувствовал на себе взгляд Тэгуна, но не открывал глаз. Он слышал, как парень улегся на своей половине и повернулся к нему. Застыв в одной позе, Хакён даже не дышал. Он уже не понимал, чего боится – ну, не набросится же Тэгун на него! Вокалист дернул одеяло на себя, забирая большую его часть. Сразу стало холодно. Хакён потянул одеяло на себя, но ничего не получилось. Справиться с Тэгуном всегда было проблематично. Настроившись просто забрать все одеяло, Хакён развернулся к парню, но внезапно оказался с ним лицом к лицу. Оба замерли, смотря в глаза друг другу, а потом Тэгун накрыл его одеялом. Стало тепло. Хакён придвинулся ближе. Близость Тэгуна действовала на него ненормально, а желание прикоснуться к его губам заполняло весь мозг до остатка. Этому невозможно было сопротивляться, и Хакён, забыв обо всем, что обещал, сам потянулся за поцелуем. Тэгун не стал больше смеяться над ним, обхватил нижнюю губу, чуть прикусил, несильно, рассыпая по телу сладкую дрожь, углубил поцелуй. Хакён, как и в прошлый раз, просто наслаждался, плавясь от нежности Тэгуна. Он и не представлял раньше, что всегда такой холодный и равнодушный ко всему парень может быть настолько чувственным. Это были необычные ощущения, не так, как с девушкой. С Тэгуном он совершенно не контролировал себя, не пытался ничего доказать, отдавая ведущую роль вокалисту. Оказалось, что можно получать столько удовольствия даже от поцелуя с парнем. Тэгун оторвался от его губ, смотря вопросительно, словно проверяя, в каком состоянии находится его партнер. Хакён сейчас завидовал бывшей девушке Тэгуна, которой доставались все эти поцелуи, все эти чувства. Тэгун, казалось, любовался им, ласково провел по волосам, скользнул пальцами по щеке, едва прикасаясь, с такой трепетной нежностью, что Хакён невольно прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновениями, как доверчивый щенок. Очередной поцелуй разносит в прах всю прежнюю напряженность. Хакён расслаблялся, отдавая всю инициативу Тэгуну, а тот пользовался этим мастерски и уже совсем нескромно вылизывал его рот, добавляя новых граней их сумасшествию. Тэгун становился все более настойчивым, требовательным. Его ладонь внезапно скользнула под футболку, и прикосновение холодных пальцев к разгоряченной коже вызывали такие дикие ощущения, что они начинали пугать Хакёна. Тэгун притянул его ближе, почти вжимая в себя и, не разрывая поцелуя, стал скользить открытой ладонью по спине. Хакён ошеломленно замер, почувствовав возбуждение парня, чувствующееся даже через плотную ткань джинсов, и его словно холодной водой окатили. Он уперся ладонями в грудь Тэгуна, замычав ему в рот. - Подожди, не надо, - запыхавшись, выдохнул Хакён, немного отодвинувшись от парня. Тэгун насторожился, убирая руки, в его глазах промелькнул страх, который неприятно царапнул внутри. - Ты был уже раньше с парнем, да? – тихо спросил Хакён очевидный факт. Уж слишком раскрепощенно вел себя Тэгун. - Да. Я сделал что-то не так? – нахмурился Тэгун. – Мне казалось, тебе было приятно. - Непривычно, - честно признался Хакён. – Непривычно видеть тебя в такой роли. Ты напираешь, как танк, мне все нравится и это все приятно, и продолжение. - Ты хочешь заняться сексом? – удивленно спросил Тэгун, явно ничего не поняв. Хакён чуть не поперхнулся от столь прямой формулировки вопроса. - Нет! О, черт, ты вгоняешь меня в краску! Лучше спи, не хочу больше об этом говорить, - Хакён повернулся на другой бок, отворачиваясь от парня. Тэгун притянул его к себе, прижав к груди и уткнувшись носом в шею. Хакён не стал возражать, было так уютно лежать, слушая размеренное дыхание позади и чувствуя тяжесть руки на талии. Он уже давно не засыпал в такой безмятежности, поэтому чувствовал себя просто замечательно.