Издеваешься или на самом деле любишь?

— Всё так сложно. Я запутался. Ёнджэ никогда не попадал в такие ситуации. Да что там говорить? Он вообще мальчик-одуванчик. В его маленькой неопытной голове было много мыслей, но он не мог поразмышлять хотя бы над одной из них, потому что они так быстро сменялись. Хотелось стукнуться головой как минимум о дверной косяк, чтобы боль в голове остановила этот поток мыслей. Когда холодный пол остудил его пыл, он попытался подняться. Ноги, находившиеся в неудобном положении некоторое время, плохо держали его, и он чуть было снова не оказался на полу, но успел ухватиться за ручку кабинки. Дверь тут же открылась, и Ю увидел того, кого не хотел видеть сейчас больше всего. Но он появился, и теперь ничего не поделаешь. Дэхён молча смотрел в пол, опираясь руками о раковину сзади. Его густая челка прикрывала глаза, и Ёнджэ, привыкший читать эмоции по глазам, немного насторожился. Когда ноги уже полноценно держали хозяина, младший сделал несколько нерешительных шагов по направлению парня. Он шел, чтобы сказать ему. Только вот что сказать он и сам не знал. Поэтому остановился. Он подумал, что по-нормальному высказаться он не сможет, да ещё и шепелявить будет из-за своей болячки. А у Дэхёна было много слов, что он хотел сказать, но ждал младшего, ждал его слов. Он хотел верить, что это просто недоразумение, это просто небольшое препятствие, которое надо преодолеть, чтобы получить желаемое. Его челка закрывала его лицо, но он все видел. Он видел его нерешительные шаги, его руки, которым тот не мог найти места, его губы, что слегка дрожали. Старший ждал ответа, он надеялся, что младший переступит через свои сомнения и всё-таки скажет. В груди старшего что-то перевернулось, когда Ёнджэ, так и не сказав ни слова, разворачивается и выходит из помещения, оставляя его одного с тупой болью между ребер. Младший не смог. Или просто испугался. Просто свалил всё на плечи Дэхёна, создавая мнимую видимость поддержки. Просто прикрыл свои слабости своей глупостью. Идя по слегка влажным от недавнего снега улицам, Чон прокручивает у себя в голове те моменты, что происходили с ним в детстве. Время от времени на его лице появляется то счастливая полуулыбка, то грустная ухмылка. У него странное ощущение, которое он раньше никогда не испытывал. Немного испуганно он втягивает в себя большие клубы свежего воздуха, надеясь, что это странное и неприятное чувство пройдет. Но становится только хуже. Он достает бутылку воды из рюкзака и жадно выпивает половину. Не помогает. Ускорив шаг, почти похожий на бег, он быстро добирается до спортивного комплекса. Всю тренировку он выплескивает из себя всё, что накопилось. Он так часто бросает через плечо своих соперников, что даже тренер замечает. Сонбэ медленно подходит к Чону и спрашивает: — Всё в порядке, Дэхён? — он встает напротив ученика и хлопает по плечу. — Всё нормально, тренер, — он одергивает плечо, чтобы не чувствовать на себе тяжелую теплую ладонь. Старший лишь качает головой — дураку понятно, что Чон не в себе. — На сегодня твоя тренировка окончена. Можешь идти домой, — мужчина разворачивается. — Но тренер! — Без разговоров! — прикрикнул на своего упрямого ученика. Дэхён хлопает дверью шкафчика со всей силы, пинает скамейку и мычит от боли. На голени темнеет большой синяк. Не рассчитав силу, он буквально впечатывал свою ногу в крепкую деревяшку. Он хочет закричать от этой боли, но лишь плотно сжимает губы и часто дышит, борясь с самим собой. Любой бы на его месте закричал бы, что есть силы, выматерился бы, но только не он. Чон падает на пол рядом со скамейкой, держась за ногу. Он сжимает руки в кулаки до побеления костяшек. В его глазах множество маленьких звездочек на черном фоне, но он до сих пор не кричит. Когда боль не проходит, он забивается в самый угол раздевалки и, подняв голову, прислоняется к стене. Он делает ещё один глубокий вдох, и в следующий момент по комнате раздаются тихие всхлипы. Он сам не знает почему, но его слезы маленькие прозрачные бегут как быстрый поток. Он не может сдержать их, не понимает, почему они появились, и думает, что сейчас он выглядит наверняка жалко. Но посмотревший со стороны человек лишь скажет, что он — ребенок. Ребенок, который перестал понимать самого себя и просто запутался. Тоже.