Глава 21. Успокойся
29 мая 2017 г., 12:52
Утро первого дня зимы — самое ужасное утро в его жизни. В квартире холодно и пусто. Только на кухне какой-то беспорядок: поломана чашка и дверцы шкафов все открыты, холодильник отркыт тоже. Только там уже все расстаяло.
Ёнджэ достает тряпку, вытирает огромную лужу возле холодильника и закрывает его. Убирает весь этот беспорядок и идет в спальню родителей. Шкафы здесь тоже открыты, некоторая одежда разбросана по всей комнате, а остальной одежды просто нет. Они у хозяинов. На других квартирах.
Ю пинает какие-то тряпки, встретившееся ему на пути и бьет руками постель. Такую же мятую. На глазах невольно появляются крупные детские слезы обиды на весь мир. За то, что причинили боль, за то, что оставили одного. Хотя… их семья все равно рано или поздно развалилась бы. Её не смог бы спасти даже он сам, Ёнджэ. А теперь… какая разница?
Он быстро, со всей своей яростью и обидой скидывает со всех полок оставшиеся вещи в пакет, собирает всё с пола и выкидывает их в мусорные баки рядом с домом, когда идет в школу.
Уже к концу пятого урока на его телефон приходит сообщение: «Сынок, это мама. Я надеюсь, ты понимаешь, что мы поссорились с твоим отцом. Я вернулась в наш город, так что можешь не беспокоиться. На твою карточку я перевела деньги, можешь тратить их. Люблю тебя».
— Конечно любишь, — хмыкает Ю и удаляет СМС.
Он не выходит из класса ни на одну из перемен, только строчит что-то в своей тетради на обложке. Иногда выглядывает в окно.
«Что с тобой сегодня?» — приходит ему после школы со знакомого номера.
Ёнджэ долго думает, прежде чем начать писать ответ.
«Со мной? Ничего. Я в порядке».
После «отправить» нажимает на беззвучный режим и кидает телефон куда-то в рюкзак. Снимает с карточки несколько купюр и покупает большое пиво. «Наверно, я слишком жалко выгляжу, раз мне продали спиртное» — думает он и открывает бутылку уже на улице. Если честно, то он никогда не пил до этого. Не было необходимости пробовать или просто не хотелось.
И сейчас, когда горькая невкусная жидкость полощет горло и пробегает внутрь, он совсем не понимает, как эту гадость пьют почти все взрослые. Но тупая боль и обида почему-то душит, и вот он делает второй большой глоток, проливая часть на свою одежду. Часть попадает даже в нос, и он старается проглотить всё, чтобы не мешалось и не жгло так внутри. Тяжелая бутылка вдруг исчезает из рук, а чьи-то руки сильно толкают в спину, заставляя идти.
— Маленький ещё, чтобы напиваться, — слышит Ю четкий голос сзади.
Он пытается развернуться, машет руками, но усердно толкающий в спину Дэхён не дает ни упасть, ни повернуться.
Лишь тогда, когда они поднимаются на лифте, а старший рыщет по чужим карманам в поисках ключей, он понимает, что пропитался этим алкоголем насквозь, и ему хочется поскорей домой, в душ.
— Сколько уже успел выпить? — тишину в лифте прерывает недовольный голос.
«Два глотка» — молчит Ю.
Когда они стоят перед дверью, и Ёнджэ ищет ключи, старший не может спокойно смотреть на это. Он резко расстегивает молнию на чужой куртке и шарит по карманам школьного пиджака, находит ключ и толкает младшего несильно в квартиру.
— «Ничего. Я в порядке», — бубнит Чон, стягивая с плеч младшего куртку.
— В порядке он… Ага, а как же! — снимает ботинки.
Шапку с помпоном младший стягивает сам.
— Может, переоденешься? — предлагает старший и встает, чтобы раздеться самому.
Ёнджэ кивает слегка заторможенно, потом шлепает ногами по полу и заходит в свою спальню. Кидает пиджак куда-то на стул и расслабляет галстук на шее.
— Ты что, живешь один? — спрашивает только что вошедший в комнату Дэхён.
Младший долго думает, а потом выдает тихое:
— Теперь да, — садится на кровать, утыкаясь лицом в колени.
— Мне так плохо, — Ю тихо хрипит, а потом раздается тихий всхлип.
Чон садится на пол напротив младшего и перебирает волосы. Они немного влажные после шапки, но все равно мягкие.
— Да не переживай ты так, — ругает его старший.
У Дэхёна дурацкая привычка ругать людей, которые переживают из-за чего-то. Он не может смотреть, как страдают близкие ему люди и кричит на них, чтобы те перестали. Перестали плакать и всё усложнять. Потому что в такие моменты Дэхёну ещё хуже.
— Зачем ты плачешь? — укоряет снова Чон.
— Потому что потом будет легче, — уверяет его младший.
— Нет! Легче не будет. Ты просто убиваешь нервные клетки, а они не восстанавливаются.
— Да? — Ю пускает ещё одну слезу и поднимает голову, — и что ты тогда предлагаешь?
Дэхён убирает свою руку из волос парня и быстро, грубо размазывает видимые соленые дорожки по щекам младшего. Затем быстро встает и заваливает Ёнджэ на кровать, тут же удобно располагаясь и обхватывая туловище парня руками и ногами.
— Поспи. Сон — лучшее лекарство.
Ю как-то возится долго в таких медвежьих лапах, чувствует себя некомфортно, а потом вытаскивает свои руки из крепкого захвата и кладет их поверх чужих, дэхёновых рук. В какой-то момент становится тепло, а потом и вовсе жарко так, что младший уфкает и недовольно смотрит в глаза старшего.
— Мне жарко, — он облизывает сухие губы и пытается отстраниться от Чона.
Но тот лишь крепче скрепляет руки за его спиной, заставляя невольно прижаться ближе.
— А мне холодно. Согрей меня.
Ёнджэ бурчит что-то на ухо, а потом и вовсе успокаивается, смиряясь со своим положением и удобно устраиваясь головой на плече друга.
Дэхён улыбается, слушая тихое сопение, а потом незаметно расцепляет руки и покидает квартиру, не забыв оставить записку «Выспался! Я ушел домой. Завтра в школе увидимся :)»
