Генри Айзен

      Рывок и снитч в руке. — Молодец Поттер! Все, закончили! — Вуд просто сиял. Поттер со своей вечной полуулыбкой приземлился и принял из рук Альмы полотенце. Арранкарка оказалась обладательницей довольно примечательной внешности: черные с фиолетовым отливом волосы, практически идеальная фигура, симпатичное личико и эстигмы в виде слез на щеках, а остатки маски приняли вид необычных серег. Наряд в стиле «готика» завершал образ. А уж сколько директору стоило сил уговорить Дементор работать в школе… она получила должность охранника, с блеском продержавшись против Дамблдора десять минут (хотя могла без особых проблем стереть того в порошок) и с легкостью найдя все спрятанные объекты на территории Хога и окрестностей. Министерство в очередной раз доказало собственный идиотизм — не сумев связать исчезновение дементоров и нового члена персонала школы (пусть и до этого еще додуматься нужно), зато интервью и различных «экспертных мнений» по этому поводу была масса. Ко всему прочему, Альма заявила Сосуке о своем членстве в его фракции, совершенно не интересуясь мнение шинигами. Тот, впрочем, особо против не был. Что же касается деятельности бывшего капитана пятого отряда, тот легко втянулся в ритм жизни Поттера (в частности квиддич), отдалился от «друзей» (те все еще этого не заметили) и наладил отношения с преподавателем Зелий (всего лишь быть внимательней и задавать вопросы по делу)… А также начал реагировать более эмоционально, что ему внезапно понравилось. В общем и целом все шло тихо и спокойно, фактически же медленно нарастало ощущение грандиозной подлянки, небезопасной как для самого Айзена, так и для всей школы, прямо-таки грандиозный песец.       Из интересных событий был урок УЗМС, где Драко Малфой разозлил гиппогрифа, попал в больницу, а Хагрида от лишних проблем спасал шинигами (Ты меры безопасности описал? — Да… — Он их не соблюл, значит нарушил ход урока. — Но он же пострадал… «всхлип» — Не имеет значения. Как профессор ты должен снять баллы и назначить отработку. — Но я… — Живо! — Э-э-э… Десять баллов со Слизерина и три дня отработок Драко Малфою? — Именно. Только интонация утвердительная. — Угу…) и Прорицание. Прогулка до северной башни ознаменовалась встречей с портретом сэра Кэдогана (Сосуке поставил в уме галочку узнать что это за сэр такой), извинениями от Шестого Уизли, по прежнему щеголявшим Ктулху-обликом, что ему почему-то шло, и подъемом по трем различным лестницам. За Поттером по последней из них в люк пролез Рон, скоро к ним присоединился весь класс, говоривший почему-то шёпотом. — Где она? — спросил Рон. Откуда-то из полумрака раздался приглушённый, почти неземной голос: — Добро пожаловать. Как приятно видеть вас наконец в вашем физическом облике. Профессор Трелони была очень худа, толстые стёкла очков многократно увеличивали и без того огромные глаза, на плечах газовая в серебряных блёстках шаль, что в целом создавало образ большой стрекозы. С тонкой шеи свисают бесчисленные цепочки и ожерелья, пальцы и запястья украшены перстнями и браслетами. — Садитесь, деточки, садитесь. — Профессор приглашала учеников, как дорогих гостей. Толкаясь, стали рассаживаться: кто в кресло, кто на пуф. Генри, Рон и Гермиона сели вокруг одного стола. — Приветствую вас на уроке прорицания. — Сама Трелони села в широкое кресло возле камина. — Меня зовут профессор Трелони. Скорее всего, вы до сих пор ещё меня не видели. Я редко покидаю свою башню. Суета и суматоха школьной жизни затуманивают моё внутреннее око. Айзен на это заявление поднял бровь. Сивилла Трелони лёгким движением плеч поправила шаль и продолжала: — Так, значит, вы избрали прорицание, самое трудное из всех магических искусств. Должна вас с самого начала предупредить: я не смогу научить многому тех, кто не обладает врождённой способностью ясновидения. Книги помогают только до определённых пределов… Рон, улыбнувшись, взглянул на Гермиону, которую слова профессора прорицания ошеломили: как это книги хоть в чём-нибудь бессильны помочь?! А Трелони тем временем продолжала: — Многие ведьмы и колдуны, как бы талантливы ни были в своей области, скажем, внезапных исчезновений, не способны рассеять туман, застилающий будущее. — Профессор переводила взгляд с одного возбуждённого лица на другое. — Этот дар даётся немногим. Вот вы, — неожиданно обратилась она к Невиллу, который чуть не свалился с пуфа, — не могли бы вы сказать, как себя чувствует ваша бабушка? Здорова? — Надеюсь, — дрожащим голосом ответил Невилл. — Я бы на вашем месте не была столь уверена, — сказала профессор Трелони, и пламя камина заиграло на её длинных изумрудных серьгах. Невилл прерывисто вздохнул, Сосуке изобразил фейспалм, а профессор невозмутимо продолжала: — В этом году мы будем изучать основополагающие методы прорицания. Первый семестр посвятим гаданию по чаинкам. Во втором семестре займёмся хиромантией. Между прочим, моя крошка, — Трелони метнула взгляд на Парвати Патил, — вам следует опасаться рыжеволосых. Парвати бросила испуганный взгляд на Рона, который сидел прямо за ней, и подвинула своё кресло в сторону. — В летнем семестре перейдём к магическим кристаллам, если к тому времени закончим с предсказаниями по языкам пламени. К сожалению, в феврале занятий из-за вспышки сильнейшего гриппа не будет. У меня самой совсем пропадёт голос. А на Пасху один из нас навеки нас покинет… «Можно я?» неожиданно для себя подумал шинигами. Класс напряжённо притих, а профессор Трелони продолжала, ничего не замечая: — Вы, деточка, не могли бы… — обратилась она к Лаванде Браун, сидевшей к ней ближе всех, та в страхе съёжилась, — дать мне самый большой серебряный чайник? Лаванда с облегчением вздохнула, встала с кресла, взяла с полки огромный чайник и поставила его на стол перед профессором. — Спасибо, милая. Да, между прочим, то, чего вы больше всего опасаетесь, случится в пятницу шестнадцатого октября. Лаванду пробрала дрожь. — А теперь я попрошу вас разбиться на пары, взять с полки чашку и подойти ко мне. Я вам налью чай, вы сядете и будете пить, покуда на дне не останется гуща. Левой рукой поболтайте её круговым движением, затем переверните чашку на блюдце, подождите, пока жидкость стечёт, и передайте чашку напарнику. Оставшиеся на стенках чашки чаинки кое-что ему скажут. Растолковать увиденное поможет учебник «Как рассеять туман над будущим», страницы четвёртая и пятая. А я буду ходить между столами и помогать вам. Мой мальчик! — воскликнула Трелони, схватив за руку Невилла, который встал с пуфа и потянулся за чашкой. — Пожалуйста, после того как разобьёте первую чашку, возьмите вторую из голубого сервиза. Розовый мне жалко. Это мой любимый. И конечно, не успел Невилл взять в руки чашку с блюдцем, как раздался звук разбившегося фарфора. Профессор бросилась к нему со щёткой и совком для мусора. — Возьмите голубую. Очень вас прошу. Большое спасибо. Ученики с полными чашками вернулись за свой столик, быстро выпили обжигающий чай. Поболтали чашки, как сказала профессор Трелони, опрокинули на блюдце и обменялись ими, открыли учебники на указанной странице. — Нашёл, — сказал Рон. — Посмотри, Гарри, что ты видишь в моей чашке. — Коричневую жижу. — Тяжёлый дурманящий дух в комнате нагонял сон, и Айзен с трудом удерживался от пробития стены. Уизли же откровенно зевал. — Раскиньте хорошенько мозгами, мои славные. Пусть ваш взгляд проникнет сквозь покровы обыденного. — Голос Трелони долетал как из густого тумана. Генри присмотрелся. — Так, вижу, — наконец сказал он. — Похоже на неясный крест… — Сосуке склонился над учебником. — Это значит, что тебя ожидают «всякие беды и испытания». А ещё похоже на солнце. Но солнце означает «огромную радость»… Значит, ты скоро будешь радостно страдать. Дурдом. — По-моему, у тебя с внутренним оком что-то неладно. Не мешает проверить. Оба тихо засмеялись. — А теперь моя очередь. — Наморщив лоб, Рон уставился в чашку Генри. — Вижу тёмное пятно, похожее на цилиндр. Может, ты хочешь работать в Министерстве магии? Рон перевернул чашку. — А теперь точь-в-точь жёлудь. Давай посмотрим, что это значит. — Он пробежал открытые странички. — «Нежданная радость. Внезапно пролившийся золотой дождь». Красота! Надеюсь, ты со мной поделишься. — Рон опять перевернул чашку. — А теперь вижу какое-то животное. Допустим, это голова… похоже на беге… нет, скорее на овцу… Шинигами прыснул, профессор Трелони обернулась. — Дайте-ка я взгляну, — сказала она, укоризненно глядя на Рона. Подошла к нему и взяла у него из руки чашку бывшего капитана пятого отряда. Весь класс притих, ожидая её объяснения. Профессор вращала чашку против часовой стрелки, внимательно рассматривая узоры на её стенках. — Это сокол… Мой мальчик, у тебя есть смертельный враг. — Кто этого не знает? — громко прошептала Гермиона. Профессор Трелони воззрилась на неё сквозь свои огромные очки. — Да все. Всем известно про Гарри и про Того-Кого-Нельзя-Называть. Поттер и Уизли удивленно посмотрели на девушку: Гермиона никогда ещё не позволяла себе так говорить с учителями. Профессор Трелони предпочла ничего не ответить. Она приблизила огромные глаза к чашке Гарри и снова вперилась в неё, продолжая вращать. — Дубинка… нападение… Боже мой, какая несчастливая чашка! — А по-моему, это был цилиндр, — неуверенно протянул Рон. — Череп… опасность в дороге… Все смотрели на профессора Трелони, затаив дыхание. Она последний раз покрутила чашку и вскрикнула. В тот же миг опять раздался звук бьющегося фарфора — Невилл разбил ещё одну чашку. Профессор Трелони опустилась в ближайшее кресло, смежив веки и прижав к сердцу поблёскивающую самоцветами руку. — Мальчик… — простонала преподавательница, — Ты… ты… Смерть! — с последним выкриком Трелони потеряла сознание. В полной тишине Айзен протянул: — Интересно…       Где-то в пустоте молодой человек с черными глазами усмехнулся и перекинул воспоминание «О трех разных лестницах» в другой мир юноше с серебряной шевелюрой. Того ощутимо передернуло.