Бунтари и Революционеры

      Ей еще никогда не было так спокойно. Девушка чувствовала солоноватый запах моря, её тело пребывало в невесомости. Люси впервые за долгое время ни о чем не думала, поддаваясь легким морским волнам. На коже ощущался приятный согревающий солнечный свет. Она медленно открыла глаза. Хартфилия не знала, который час или же сколько дней прошло, пока она вот так плыла по течению. Все что осталось в её памяти — горький вкус алкоголя во рту и кровавая пена. Она не помнила, что происходило после, да и теперь это казалось таким неважным…       Девушка приподняла голову, осмотрелась. Вокруг было только море. Она усмехнулась. В лопатки упёрлось что-то твёрдое. Оно же коснулось поясницы, а после и всей спины. Люси недовольно фыркнула, когда вода превратилась во что-то твёрдое. Она лежала на мокром полу. В теле скопилась усталость и вставать совершенно не хотелось, однако она почувствовала, что обязана встать. — Вот и нафига? — недовольно спросила Люси у пустоты. — Я и так кони двинула. — Пока нет. — Она резко открыла глаза, удивлённо осмотрелась. — Хотя очень старалась.       Хартфилия никогда не верила в подобное, но… либо от кислоты у неё глюки, либо сейчас она действительно снизу верх рассматривает свою маму.       Девушка подскочила. Всё её тело переполняла необъяснимая лёгкость, но ей сейчас явно было не до этого. Она всматривалась в лицо самого близкого и любимого человека, боясь поверить в происходящее. Господи… Сколько раз она пыталась представить её лицо, образ… Неужели яд подействовал на психику? Или же это действительно было что-то мистическое?       Люси наплевала на все сомнения и крепко прижалась к матер, стараясь сдержать слезы. Та обняла её в ответ. — А ты не меняешься, — Лейла аккуратно гладила девушку по спине. Люси вздрагивала от каждого прикосновения. Теплого… неужели она действительно чувствует забытое тепло? — Ты даже не представляешь, как я скучала! — О, милая, я знаю. — Люси отстранилась, с грустью посмотрела в глаза матери. — Ты здесь, чтобы забрать меня? — И да, и нет, — Лейла взяла её за руку и повела в неизвестно для девушки направлении. — Это как? — Ты сама должна принять решение: жить тебе или умереть. — Я хочу умереть, — без колебаний ответила Хартфилии. — Вот так сразу? — Лейла склонила голову в бок. Люси стыдливо опустила взгляд. Наверняка подобные слова — не то, что хочет услышать мать от своего ребёнка. — Прежде чем ты примешь решение, давай посмотрим на всю твою жизнь. — Ты хочешь, чтобы я умерла от стыда? — Люси закатывает глаза под смех матери.       — Пойдем.       Они остановились у коридора. Девушка безоговорочно верила матери, поэтому, когда та открыла перед ней дверь, Люси вошла в комнату. — Какая ты? — вдруг спросила Лейла, зайдя вслед за ней. — Ну… — Люси задумалась. — Ошибка какая-то, — грустно усмехнулась девушка. — Уверенна?       Они стояли в комнате с тремя дверьми. Все они идеально белые. Хартфилия-младшая напряжённо осмотрела каждую из них. Ей так не хотелось что-либо вспоминать из прошлого… — Я думаю, в тебе есть многое. Зайди в каждую из дверей, а потом поговорим. — Ты не пойдешь со мной? — спросила девушка. — Я была там. И не раз, — она успокаивающе погладила руку дочери, улыбнулась. — Ты будешь слышать мой голос.       Люси помедлила. Вновь окунаться во всё то, что ей пришлось пережить… Она нервно усмехнулась. То пыталась забыть, кем является по праву рождения, то стирала из памяти бунтарей и себя саму. Когда это всё закончится?!       Она зашла в первую попавшуюся комнату. Хартфилия не сразу вспомнила этот день.       Огромный концертный зал. Все места заняты. Люди взволнованы. Девушка осмотрелась, заметила пустое место. Догадавшись, что это для неё, она заняла его.       Люси повернула голову. Она сидела с взволнованными Бунтарями и Революционерами. Рядом сидели все, кроме неё самой, Гажила и Эрза. Городской конкурс талантов…       Ведущий скрипучим голосом произнёс её имя.       Люси взволнованно посмотрела на сцену, робко улыбнулась. Она и не представляла, что выглядела такой… живой и счастливой.

Дана Соколова — Разведи Небо

      Весь зал заполнили переливы пианино. Хартфилия закрыла глаза, вслушиваясь в собственный голос. — Помнишь, как написала эту песню? — раздался голос Лейлы совсем близко. Девушка усмехнулась — Такое трудно забыть. — Знаешь, я думаю, что эта песня как нельзя лучше подходит твоей душе, — голос женщины едва уловимо дрожал то ли от волнения, то ли от гордости. — В этих словах ты… Настоящая. — Думаешь? — Да. Особенно в строчках о взгляде. Холод с огнем.       Хартфилия взглядом отыскала Драгнила. Он сидел неподалёку, подперев лицо рукой. Парень что-то бубнил себе под нос, но девушка не захотела вслушиваться. Да она и не расслышала бы…       Её взгляд вновь вернулся к дерзкой девушке на сцене. Люси всегда знала, что её место на сцене, а сейчас, глядя на происходящее, она лишь подтвердила свои мысли.       В сердце неприятно защемило. Она так сильно любила жар софитов и восхищённые взгляды, гром музыки и нарушенное восторгом сердцебиение.  — Ты себе нравишься?       Да, она нравилась себе. Люси с восторгом смотрела на девушку, которая старается избегать стереотипов. Она просто живет. Здесь. Сейчас. В данную Секунду. Всю оставшуюся песню Хартфилия не думала, вслушиваясь в слова песни. Ей так нравилось…       Песня закончилась, Люси открыла глаза. Хартфилия единственная из всего зала, кто остался на своём месте. Люди рукоплескали и свистели, выкрикивали слова поддержки. Она еще раз посмотрела на себя, стоящую на сцене. Блондинка тяжело дышала, улыбалась, смотря в эту толпу.       Она убежала со сцены, дабы не задерживать выступления. Люси с удивлением разглядела в глазах некоторых слушателей слёзы. Она не могла поверить, что кого-то слова задели за живое.       Вскоре все сели на свои места. Хартфилия помнила, какой шок она испытала в тот день, поэтому с предвкушением ожидала следующего выступления. На сцену вынесли две стойки с микрофонами, к одной из них вышла Эрза. Идеальное алое платье, небрежная короткая прическа с длинной косичкой, выходящей из волос между затылком и правым ухом. Она была прекрасна.

Russell Watson — Time To Say Goodbye.

      Заиграл оркестр. Эрза старалась не поддаваться своему волнению. Люси наблюдала за ней с гордой улыбкой. Она прекрасно помнила те чувства, которые испытала за кулисами, услышав мощный голос подруги.       Эрзе льстила реакция зрителей на её (как говорила Люси) неземной голос. Восторг и трепет публики проникли в её тело, придав девушке уверенности. Теперь казалось, что на сцене стоит волшебница, а голос — её оружие. Она запоёт и море, подобно капле, взлетит в воздух. Или же океан будет бушевать волнами, поддаваясь её голосу, но в один миг вся эта ужасающая буря превратиться в маленький шарик и упадет Скарлетт в ладонь.       На сцену вышел Гажил. Хартфилия подавил громкий смех, вспоминая своё удивление. В тот день она носилась за кулисами, стараясь убедиться, что все участники конкурса будут оповещены об их со Скарлетт дружбе. Люси тогда прыгала и восторженным шепотом всем говорила «она моя подруга!».       Медленно, буквально по дощечке, кресла начали пропадать где-то под потолком. Спустя минуту в воздухе витали гвозди, доски, кулисы. Люси сидела на своем месте, наблюдая, как её мир исчезает. — Помнишь, что было после этого? — раздался голос Лейлы. — Мы вышли из зала, — казалось, голос Люси приобрёл волшебную силу. Реальность менялась так в след за словами девушки, — я тогда увидела Нэма и бросилась к нему, — Люси улыбнулась. — Прыгнула на него, и чуть не удушила в объятьях. Как же я тогда была счастлива! А он был таким спокойным. Сказал, что очень гордится мной. Он видел выступление. Мам, куда мне идти дальше? — Что было потом? — продолжал голос.       Люси нахмурилась. Под её ногами появился асфальт. Она обернулась, увидев, как из воздуха появляется их с Бунтарями дом. Нестриженая лужайка, пошарпанные стены, Нэм и какая-то женщина с огромным букетом роз.       Люси подошла ближе, осмотрела их. Женщина выглядела, как икона стиля, которой совершенно не шли судорожные вздохи и дрожь в коленях. — Ирен, успокойся, — ободряюще сказал Нэм. — Она же твоя дочь. Просто объясни ей. — А когда ты скажешь Люси? — Нэм запнулся. Он нахмурился, но голос его не изменился. — Сейчас речь о тебе. Давай.       И Ирен, медленно кивнув, позвонила в звонок. — Люси, что было потом? — чуть настойчивее спросила женщина. — Ирен оказалась мамой Эрзы, — Люси отошла назад, оглядываясь в поисках матери. Девушка вновь посмотрела на дом. Скарлетт открыла дверь. — Эрза очень долго кричала, психовала, но мы её как-то уговорили выслушать мать. Потом, они решили попробовать пообщаться. — Кричащая Эрза с недовольным лицом пригласила мать и Нэма войти в дом. -Но я знала, что Эрза хотела этого. Да и Ирен не предавала дочку, а оставила её лишь из-за того, что не могла прокормить. Я не понимаю, что здесь происходит, — резко сказала Люси. — Ты говорила, что мне нужно зайти в три двери. Где ещё две? — Этого больше не нужно, — перед глазами Люси появилась Лейла, а очертания дома превратились в звенящую пустоту. — Эти двери нужны были для того, чтобы ты приняла решение: Жить тебе или Умереть. Ты окончательно выбрала, ведь так? — Хартфилия-младшая сжала зубы. Её накрывала тревога, поэтому она с трудом концентрировалась на словах матери. — Если бы ты колебалась, то пошла бы дальше.       Лейла исчезла, оставив девушку наедине с собой. Люси запустила пальцы в волосы и опустилась на пол, скрестив ноги по-турецки. — Господи, как же я устала…       Она закрыла лицо руками, опершись локтями на колени. Люси сильно надавила ладонями на щеки, после чего посмотрела куда-то вверх. Девушка заметила перед собой зеркало. Она поднялась, осмотрела себя с ног до головы. — И до чего ты докатилась? — язвительно спросила она. — Наркоманка и алкоголичка, — усмехнулась и добавила тише: — Молодец Хартфилия, так держать. Ты так злилась на Драгнила, а сама-то не лучше! Хотя, конечно, он перегнул, но не на много, — Люси посмотрела себе в глаза. Её взгляд был переполнен жалостью. — Почему ты перестала бороться? Почему опустила руки, и пустила жизнь по наклонной? Ты же выше этого…       Люси замолчала, отвела взгляд. Она задумалась, но вскоре решительно посмотрела себе в глаза: — Не вернусь. Не хочу всего этого, — в зеркале её тело преобразовалось. Теперь на месте девушки стоял Драгнил, внимательно рассматривая её. Люси испуганно отшатнулась, начала глубоко дышать, и. набравшись смелости, заглянула ему в глаза: — Прости, — Люси прикоснулась ладонью к стеклу. Нацу грустно смотрел на неё, коснулся её кисти через стекло. — Я больше не могу мучить тебя, милый, — она устало улыбнулась, — Моё счастье, моя летняя вьюга, зимний рассвет. Моя звезда. — Лицо юноши исказилось, он приблизился к стеклу. По его щеке скатилась одна слеза. — «Мое солнце, ты заставляешь меня блистать, словно бриллиант». Эти строки, как и все стихи в моей тетради, посвящены тебе… Может, ты найдешь её под моей кроватью, — Люси коротко засмеялась. Но улыбка быстро исчезла с её лица. Она опустила руку, в то время как Нацу продолжил держать ладонь на стекле. — Я устала бороться.       Она развернулась и пошла куда-то вдаль, не слыша, как парень стучал по стеклу, а его губы двигались в немом крике. Люси так и не обернулась.       Нацу уже который день сидел в этом кресле. За окном стояла отвратительная погода: дул сильный холодный ветер, а небо заволокло серой пеленой. Парень дремал под тихий писк приборов. Рядом с ним на кушетке лежала Хартфилия. Её светлые волосы сильно потускнели, щеки впали, а кожа напоминала дорогой фарфор. В руке игла для капельницы, на лице закреплена маска, для искусственной вентиляции лёгких. Девушка не могла самостоятельно дышать.       Всё тело девушки окружали трубки и провода. То, что она всё ещё жива — врачи называли чудом. И так, вот уже три с половиной недели Люси не открывала глаза.       Нацу, вздрогнув, проснулся. Он поморщился, устало зевнул. Долгий разговор с Эрзой его утомил.       Друзья Драгнила знали о его жестокости и уже приняли это как данность, но они были совершенно не готовы к тому, что трагедия, произошедшая с Хартфилией, снесёт Нацу крышу. Он отправлял своих людей по все те души, которые минимально были связаны с данным делом. Только Джеку удалось спастись. Эрза и Гажил не пытались оправдать похитителей подруги. Они были ублюдками и мерзкими людьми, но всё же… людьми. Эрзе становилось плохо всякий раз, когда она вспоминала, с какой жестокостью Драгнил лично убивал своих врагов.       Нацу так задумался, что и не заметил, как глаза, которые оставались неподвижными в течение трех недель, наконец открылись. Сперва он не поверил увиденному, но, придя в себя, побежал за врачом.       На протяжении пяти дней девушку обследовали, помогали ей прийти в себя. Она уставала от каждодневных осмотров, тестов и процедур, но всё это было необходимо. Нацу буквально спал на полу у двери её палаты.       И вот спустя неделю к ней пустили первых посетителей: Нацу, Грея и Эрзу.       Драгнил неуверенно подошел к девушке, сел на корточки и тихо, с улыбкой, спросил: — Милая, как ты?       Люси долго рассматривала Драгнила. Настолько долго, что все присутствующие заволновались. Наконец она спросила: — Ты кто?