Tomorrow I will belong to you

      Лидия Мартин рассекает прохладный лед острием своих белоснежных коньков, выписывая на катке символы, не имеющие никакого значения. Лидия нарезает круги один за другим, поставив себе цель не оставить на глади льда ни одного ровного места, исполосовать его весь. И, может быть, тогда, когда каток превратится в сплошное полотно шрамов, когда у нее закружится голова и не останется сил сделать последнее движение, станет чуточку легче. Может быть.       Тео Рэйкен сидит прямо в проходе между бортиками, служащими входом на каток, вытянув ноги вперед. В руке Тео бутылка с черно-белой эмблемой популярной марки бурбона. Тео знает, что алкоголь не подействует на него, но отчаянно хочет опровергнуть этот факт, снова и снова делая большие глотки.       Лезвие коньков разрезает лед и режет слух, но Тео быстро привыкает. Мартин проносится перед ним снова и снова, юбка развевается, волосы развеваются, алые губы плотно сжаты. Не банши, а настоящая фурия - ни дать ни взять. «Будь на месте Лидии Малия, - внезапно Рэйкен ловит себя на парадоксальной мысли, - разбила бы сопернице лицо, поцарапала бы, пустив в ход коготки койота». Этим Малия и нравится Тео - взрывная, дикая, необузданная. Впрочем, не только Тео, в этом и проблема. От Снежной Королевы Мартин, такой же, как лед, которому не посчастливилось оказаться под ее ногами, веет холодом, поэтому ночами Стайлза согревает Малия Тейт.       - Делись! - требует девушка, плюхаясь на прохладный лед у ног Рэйкена, и требовательно тянет руку к его наполовину пустой бутылке. Тео не возражает, но запоздало сожалеет об этом, глядя, как алые губы обхватили горлышко и бурбон стремительно уменьшается.       - Эй, эй! - Рэйкен спешит вернуть себе бутылку, пока там еще что-то осталось. Интересно, банши тоже не пьянеют?       «Пьянеют», - убеждается Тео, когда Лидия, поскользнувшись на коньках, падает прямо на него.       - Почему она, Рэйкен, почему она? - зеленые глаза вперились в него и ждут ответа. Тео тянется к лицу Лидии, касается пальцами красивых черт, обводя очертания губ, поглаживая щеки, но убирает руку так неожиданно и резко.       Он мог бы впиться жадным поцелуем в алые уста, что сейчас совсем рядом. Мог бы заставить Мартин стонать и срывать с ее губ свое имя. Мог бы...       Но холодной королеве Мартин не стереть из его сознания проклятые картины. Стайлз и Малия идут по школьному коридору, держась за руки. Стайлз и Малия в одном кресле в гостиной МакКола. Стайлз и Малия, Стайлз и Малия... Чем поможет ему Мартин, когда ей самой нужна помощь?       - Ты не она, Лидс, ты не она... - констатирует Тео факт, как будто ему нужно было убедиться в этом, и, отстранив девушку, поднимается на ноги, чтобы уйти.       Лидия остается одна. Снова. У нее была Эллисон, лучшая, единственная подруга... Эллисон больше нет. Был Стайлз со своей преданностью и детской влюбленностью. Теперь Стайлз у Малии, когда ей, Лидии, он так отчаянно нужен. Был Эйдан, но Эйдан уехал из города, да и она не пыталась его остановить. У Скотта Кира, у Лиама Хейден, у Тео одержимость Малией, а Лидия согласна даже на компанию Рэйкена с его самодовольной ухмылочкой и телосложением бога, которые, впрочем, с Малией ему не помогли.       Но и Тео ушел, оставив Лидии почти пустую бутылку бурбона, оставив ее сидеть на холодном льду, разбитую и всеми забытую.