Tomorrow I will belong to you

      В доме темно и холодно. Электричество давно отключено, а котельная заперта, и ключ утерян. Родное жилище кажется Лидии Мартин таким мрачным и чужим. Она вернулась. В это самой сложно поверить. Трепещите, королева вернулась в город! Только вот королевства у Ее Величества больше нет.       Они бежали из Бейкон Хиллс, как крысы с тонущего корабля. Так отчаянно боялись утонуть и быть погребенной заживо — навсегда. Провинциальная жизнь угнетала, огни больших городов манили и влекли. Всех, кроме одного.       Лидия пьет виски прямо из бутылки и кутается в плед — единственную вещь, что у нее осталась из прошлой жизни.       У дома припаркована старая Тойота, в кошельке сто долларов, в голове — ни малейшего понятия о том, что будет дальше.       Она была миссис Уиттмор, красивая хозяйка большого дома с бассейном и розарием, созданным ее чуткими руками. Пока не узнала, что муж — мошенник, построивший финансовую пирамиду и обманувший сотни вкладчиков.       Джексон сбежал с любовницей и с ней же разбился на машине у самой границы солнечной Филадельфии.       Скрип половиц на первом этаже едва различим, но тишина в доме стоит мертвенная. Нужно бы испугаться, но страха нет, ничего уже не осталось.       Луч света прокладывает дорожку от входной двери и взлетает к бледному лицу хозяйки дома, больше похожей на призрак себя самой.       — По городу поползли слухи, что некоронованная королева вернулась. — Его голос она помнит, как будто и не было семи лет. Форма шерифа ему очень идет.       Некоронованная королева спускается по лестнице вниз, преодолевая ступеньку за ступенькой, ступает босыми ногами по ледяному полу, но холода почти не ощущает — виски согревает ее. Семь лет назад, когда все разбежались из города прочь, он был единственным, кто остался. Эллисон и Айзек сели в машину и уехали прочь в ночь выпускного. От Эллисон Скотту осталась лишь короткая записка с признанием, в котором он не нуждался: «Прости, я люблю его, мы уезжаем». Они были первыми, кто отделился от некогда дружной компании, — теперь уже бывшая девушка и бывший друг. Стайлз и Малия уехали сразу после экзаменов. Стилински записок не писал, нашел в себе храбрость рассказать все Лидии лично. Когда одноклассники танцевали на выпускном, они были уже мужем и женой — поженились в Вегасе. Так не свойственно Стайлзу, но вполне в духе Малии. Обещали слать открытки из своих путешествий, но слова не сдержали, и Лидия была этому только рада — сердце болело не так сильно.       — Заходи, раз пришел, — за небрежностью в прохладе ее слов скрывается дрожь. Лидия искренне надеется, что голос звучит хоть немного трезво.       Позади него, стоящего под козырьком крыльца, дождь льет стеной, холодные капли выдают барабанную дробь по оконным стеклам. Точь-в-точь как семь лет назад. Тогда тоже был поздний вечер и шел проливной дождь. Ночь их выпускного бала.       У равнодушия был едкий запах табака и терпкий привкус ирландского виски. Полумрак за опущенными шторами и томительные поцелуи. На балу Лидию ждала корона, она взяла и не пошла на бал — не могла пойти туда без Стайлза, не с ним. Боли она больше не ощущала, словно смирившись с его выбором; она не ощущала больше ничего.       Откинувшись на спинку старого кресла Натали Мартин, Лидия курила дешевые сигареты, убивая себя, и пила виски большими глотками прямо из бутылки. Редкие капли катились мимо ее губ на шею, ниже, и он собирал их губами, жадно впиваясь в ее кожу, жадно и отчаянно, словно пытаясь балансировать на краю пропасти. Лидия наслаждалась равнодушием.       Ровно до того момента, пока горячие пальцы по-мужски широкой ладони не коснулись тонких завязок на корсете ее дизайнерского выпускного платья, а потом и кожи — белоснежной, холодной, покрывшейся мурашками.       Лидия знала — когда он опускался перед ней на колени, аккуратно снимая кружевное белье, — он сделает так, что она разлетится на сотни маленьких острых осколков. Она хотела этого — разлететься и больше не быть. Ровно до того момента, пока он не впился в нее губами — там, где не целовал еще никто. Равнодушия больше не было. Тугой ком внизу живота раскрутился в считанные мгновения, и множество электронов побежали по венам, превращая кровь в пылающий огонь.       — У меня есть идея получше. — Он приближается к Лидии и касается ее локона, выбившегося из наспех заплетенной косы, собственническим жестом, так ему не свойственном. Он смотрит на нее с усмешкой, карие глаза впились в лицо — глаза, которые всегда тепло ей улыбались. — Всегда знал, что ты вернешься, Лидс. — Мартин вздрагивает от звуков своего имени его голосом, знакомым до боли, и хочет отшатнуться, но собирает остатки выдержки, чтобы не сделать этого. Человека, стоящего так близко, она помнит слишком хорошо — слишком хорошо для того, кого она никогда не любила.       В окно виднеется мерцание огней на полицейской машине. Он шериф. Как иронично. Лидия всегда была уверена, что место Стилински займет его сын, но Стайлз с Малией последний год провели на Гаити, и даже прислали Лидии открытку, а она в ответ — приглашение на очередной вечер, заранее зная, что приехать они не смогут. Теперь Стайлз и Уиттмор кажутся такими далекими, словно остались в прошлой жизни.       — Тебе идет форма, Скотт. — Лидия улыбается, но в ее улыбке только грусть былых лет, и перехватывает ладонь МакКола в свою руку. Его взгляд окутывает ее уютным покрывалом, и мрак растворяется в его глазах.       — Привет, Лидс. — МакКол улыбается так знакомо — обещая, теперь все будет хорошо. Там, где Скотт, рядом с ним иначе не бывает. МакКол улыбается, касаясь ее ладони своими пальцами, и Лидия чувствует долгожданное тепло.