Попадан(-ка) (-ец)

— Нельзя! Тебе ли не знать!? Таков регламент. Ресурсы на исходе. — Как вы не понимаете, я не могу стоять в стороне, наблюдая, как он погибает! — Идет война! Мы не можем растрачивать последние запасы на всех подряд. — Он — не все подряд, он — мой истинный! Я умру без него! — Не умрешь, мы не позволим. Возьми себя в руки парень, сейчас ты в первую очередь солдат и старейшина, хватит разводить сопли и вперед, в бой! — Если я и выживу, в итоге, я все равно найду способ умереть. Я сидел на поляне, не в силах прийти в себя после увиденного. Это было страшно, печально и больно. Я чувствовал всё то, что пережил когда-то Мириэль, и слёзы комом застыли в горле. Я смотрел на него неверяще, а он лишь грустно улыбался, будто это не часть его души умерла в тот день, а просто юность прошла быстро. — Что произошло потом? — я спросил, подсознательно не желая знать ответ. — Он погиб, а я остался таким, какой есть. Только голос пропал почти, потому что кричал от боли, потому что надрывал связки ведя наш народ в бой, пытаясь отомстить. Умереть, как видишь, мне не дали. Я пытался долго и часто, но они следили и спасали. Спрашивать, насколько это больно, когда умирает твой истинный, мне было страшно и неудобно. Даже теоретически, знать об этом было невыносимо. — В той войне многие потеряли истинных, и остались такими, какими были в тот день. Потому нас — эльфов, принимают за нестареющий народ. Просто время для эльфа останавливается ровно за секунду до остановки сердца истинного, и ты вроде продолжаешь жить, но уже будто смотря с другой стороны на это всё. Будто не участвуешь в жизненном цикле, а идешь параллельно ему. — И сколько это должно продолжаться? Сколько можно так жить? — вопрос сорвался совсем не контролируемо, а я звучно захлопнул рот ладонью. Мир только рассмеялся негромко, ероша мои волосы. — Располовиненная душа бессмертна, я не могу умереть от старости, только от клинка, стрелы или заклинания. Ну всех вариантов я перечислять не буду, мало ли сколько ушей прячется в этом лесу, — он усмехнулся и стал складывать в сумку волшебные атрибуты, что помогли ему спроецировать, его воспоминания в моей голове, без особых энергетических затрат. Не знаю какой черт меня, давеча, дернул, чтоб я спросил у Мира, почему он такой молодой, а уже старейшина, но чтоб сильно много времени не тратить на полное объяснение, он просто показал фрагмент из той войны, сказав, что была она более шестисот лет назад. Я старался не пялиться на Мира всю дорогу до земель оборотней, но получалось с трудом. — Ты скоро из меня решето сделаешь, — после очередного взгляда в его спину, подал голос Мириэль. — Если есть еще вопросы, задавай. Боюсь даже представить, что ты можешь себе навоображать, — он помотал головой, видимо отгоняя страшные видения моих предпологаемых мыслей. На самом деле, я и сам не знал, что именно хочу спросить. Мысли ходили в голове табунами, поднимая пыль и не давая уловить суть. — Почему в вашем мире не живут люди? — глаза эльфа были готовы вылезти из орбит, да что там говорить, я сам не до конца осознал, для чего это спросил вообще. Но надо отдать должное Мириэлю, он за пару секунд пришел в себя, откашлялся и сделал вид, будто совершенно ничего с ним не было. — Люди были в нашем мире, жили на окраине пламенных гор. Занимались всяческими ремеслами, но так, как это самая слабая раса из всех живущих в этом мире, они не владели магией, были слабы физически, потому часто становились жертвами нападений от той или иной расы. Тем более последняя война унесла с собой почти всех живущих в нашем мире людей. По этим землям кое где еще кочуют грязнокровки, в которых человеческих генов осталось около трех-пяти процентов. Они даже сами не знают, что когда то давно в их семейном древе была такая раса, как человек. Я согласно покивал, показывая тем самым, что принял эту информацию. Но вопросов в голове на вряд-ли стало меньше. Сколько всего мне стоит еще узнать и принять, все таки многое в этом мире мне как переселенцу было странно и непонятно. — Мир, у меня ещё один вопрос, последний, – решил уточнить я, увидев закатывающиеся глаза эльфа. — На сегодня, точно. — Валяй, не зря же я согласился быть твоим проводником по миру. — Я могу понять, что стало с моим телом там — на Земле, — я неопределенно махнул рукой куда-то вверх и назад. — Но ведь я теперь здесь, значит я тоже занял чье-то тело? Кем он был до того как им стал я? — Хм, вообще-то об этом надо было спрашивать у Оракула, он бы смог тебе более подробно и понятно объяснить. Единственное, что я знаю, что этот оборотень был примерно такого же возраста, как и твой в родном мире. Он имел неплохой магический запас и был ни кем не мечен. А еще он был настолько глуп, что умудрился съесть несъедобный для их вида гриб. — Так, это не совсем то, что именно я хотел узнать, но спасибо за информацию. Но почему он ел грибы в лесу? Почему не охотился? — сказанная информация немного не сходилась с моим мировоззрением. — У пантер нет определенной стаи, они скорее живут семьями, и когда член семьи умирает, остальные несут траур, они переходят на так называемую постную пищу: грибы, ягоды, растения. У предыдущего носителя этого тела, во время нападения диких оборотней, погибла вся семья: мать, отец и младший брат. Он был сыном, одной из, правящих семей оборотней. — Так значит, я являюсь представителем правящей династии? — Нет, ты никак не относишься к той семье. Твоя кровь другая, твой дух другой, ты будешь чужим если придешь туда, а они, как все кошачьи чужаков не любят, — я был согласен, кошки своенравный народ, если что не так сразу выпускают когти. Навряд ли я бы хотел ощутить нечто подобное сейчас. — Я понимаю. Только грустно становится, что я теперь без роду, без племени. Ни семьи, ни друзей, кроме тебя, конечно. Кто меня всему обучит, кто подскажет, даст совет? — мне действительно взгрустнулось, глаза защекотали слезы, в горле встал ком, а шаги стали медленнее. Сосредоточившись на себе, стараясь анализировать произошедшее, я задумался слишком сильно. Чувство непонятной нарастающей тревоги охватило внезапно, заставляя оглядываться. Мир был в шоке, и пытался поймать меня за плечо, пока я крутился по сторонам. — Стас, что произошло? — мы стояли на небольшой возвышенности на открытом участке местности, а на расстоянии километров трех-четырех, кольцом, нас окружал лес. — За нами следят, я чувствую, — попробовав втянуть воздух носом, покачал головой. — Но кто и где именно понять не могу. — Опиши что ты чувствуешь, — Мириэль тоже начал медленно сканировать ближайшую местность взглядом. — Можно сказать, что у меня шерсть на загривке дыбом встала, как будто воды на шкуру вылили и на мороз выгнали — иглами торчат, — если честно ощущения были не из приятных, но не вызывали желания выпускать когти, значит скорее всего это кто-то непривычный, нежели опасный. — Хм, — эльф задумался. — судя по моим знаниям, это кто-то из клана вампиров, только на них у оборотней такая реакция. Но что вампир мог забыть на землях оборотней? Они никогда особо не ладили. И уж если на то пошло, то мы не сможем его увидеть, почуять только, и то, если он сам этого пожелает. Надеюсь он не желает нам зла. Вампир значит. Очень интересно посмотреть, как он из себя выглядит — похож ли он на тех кровососов, какими их рисуют в моем мире, или же больше смахивает, на пресловутого Эдварда К. из нашумевшей саги? Тех вампиров, что я успел заметить в таверне, разглядеть не успел, по понятным для меня причинам. Больше хотелось выжить, чем пристально осматривать окрестности и посетителей. Что бы там ни было, он не покажется, значит можно продолжать наш путь. Мне все еще нужен наставник в оборотничестве, а то я только по рождению могу звать себя таковым, на деле же человек человеком. Земли оборотней немного отличались от земель эльфов или же кентавров, это был густой лес с изобилующей тут и там живностью, встречались и ягодные кустарники, но помятуя о эксперименте возле озера, я не рискнул съесть хотя бы одну из них. Тем более у Мира в заплечном мешке все еще оставались гостинцы от приветливых гномов из таверны. Если уж сильно проголодаюсь всегда будет чем заморить червячка. Как я понял из краткого экскурса старейшины волки живут стаями в небольших поселениях в глубине леса и на окраинах. Так они делятся на зоны: Южную, Северную, Западную, Восточную и Центральную. Центральная является главенствующей над всеми, именно их принца я и повстречал в самом начале. И было бы несказанной удачей выйти за него замуж, но так уж вышло, что мне уготована иная судьба, нежели быть опорой и поддержкой будущего правителя этих земель. Кошачьи не жили в этом лесу, ими занимаются другие земли, что-то вроде земных саванн. Мириэль решил, раз я неплохо знаком с принцем Эйвором, то можно пойти к нему с небольшой просьбой, чтоб он подыскал мне учителя. Я, если честно, был не в восторге от его решения, но рационально подумав, решил, что Мир прав. Если бы я пошел в какое-то другое место, к иным стаям, то меня, приняв за чужака, порвали на мелкие части, а я даже пискнуть бы не смог. Так что придумывая в голове кучу фраз с которых начать наш разговор, я просто шел за эльфом не особо заморачиваясь, что ждет нас впереди. Видеть Эйвора, после того, как я отказал ему, с воспоминаниями о том, как он выл, мне было неловко. Все же чувство совести я принес из своего мира в полном объеме. День начал клониться к закату, мы были все еще где-то в лесу, но до пункта назначения так и не добрались. Мир сказал, что тут мы останемся ночевать. Я осмотрел ближайшее окружение, и немного задумался. Где тут можно остаться на ночлег, на дерево не залезть - самые нижние ветки были в метрах пяти над моей головой, на земле не растянуться — куда не глянь везде корни торчат, не в воздухе же мы зависнем — никогда йогой не увлекался, и начинать не планировал. Я перевел вопросительный взгляд на Мириэля. Он усмехнулся и приложил ладони к близстоящему дереву, оно как будто ожило, склоняя ветки почти к самой земле и сплетая их вместе на вид гамака. Было жутко, жутко интересно и жутко страшно, а вдруг если я лягу в эту импровизированную кровать, ветки треснут или разъедутся? Мир успокоил меня, сказав, что все будет в порядке и мы высоко подниматься не будем. Я с долей облегчения выдохнул, и решился на этот шаг. Несмотря на все мои переживания, было приятно и уютно, потому я вырубился довольно быстро.