Я скучаю по тебе

— Я ненавижу тебя! — кричал Генри. — Просто оставь меня в покое! Ты даже не моя настоящая мама! — Я знаю, — прошептала Регина, и слеза скатилась по ее щеке. Потрясенный Генри смотрел ей вслед. Он был полностью уверен в том, что она что-то задумала. С их последнего разговора прошло две недели. Он был просто счастлив, что в его жизни появился Нил, и понемногу начал прощать Эмме ложь. О Регине, честно говоря, он как-то забыл. Генри собирался окликнуть ее, но помешал зазвонивший телефон. Взглянув на дисплей, он увидел определившийся номер — это был Нил. — Привет, — ответил Генри. — Привет, парень. Я тут подумал, ты не хочешь поужинать со мной? Эмма сказала, что будет работать допоздна. — Конечно, встретимся в закусочной через несколько минут, — ответил Генри, увидевший, как Регина скрылась за углом. Выбросив ее из головы, он отправился на встречу с отцом. Эмма со вздохом схватила последний бланк, который должна была заполнить. Она не сомневалась, что бумажной работы здесь больше, чем преступников в Сторибруке. Фиолетовый дым окутал лоток для бумаг, где через мгновение появился новый документ. — Твою мать, Регина, — процедила Эмма. Она искренне надеялась, что сможет пойти домой в ближайшие двадцать минут. Но эта мысль вылетела из головы, едва она прочитала заголовок нового документа: «отказ от усыновления». Для Эммы не заняло много времени, чтобы осознать, что это касается Генри. Там черным по белому было написано, что Регина возвращает им с Нилом родительские права. Заключительное положение, фактически сообщающее, что Регина никоим образом не хочет быть частью жизни Генри, она дочитывала почти в близком к шоковому состоянии. Она заметила, что Регина подписала отказ, и он уже нотариально заверенный, несмотря на отсутствие ее подписи. Что в общем-то нисколько не удивило Эмму, уверенную, что Мистер Голд не более, чем мошенник. Внизу страницы она прочитала постскриптум: «распишитесь здесь, Мисс Свон». Хотя она не предприняла ничего, чтобы заставить Генри проводить время с его мамой, Эмма чувствовала, что рано или поздно мальчик осознает, что он скучает по ней. Перечитав документ три раза в поисках лазеек, она разочарованно вздохнула, схватила пальто и нарушила сразу несколько правил дорожного движения, пока ехала на Миффлин Стрит. Не переставая стучать в дверь, Эмма прокричала в пятый раз: — Регина, открывай! Мне, правда, надо поговорить с тобой! — и в пятый раз ее слова остались без ответа. Наперекор благоразумию, Эмма решила просто взломать замок, а с последствиями разобраться позже. Но, когда несколько раз обошла вокруг дома, пришла к выводу, что Регины здесь нет, и следом пришло запоздалое осознание, что она не видела «Мерседес» на подъездной дорожке. И все же Эмме было сложно поверить, что Регина возьмет и бросит Генри, после всего, что она сделала в попытках получить искупление. Но эта надежда разбилась вдребезги, когда Эмма вошла в спальню Регины и увидела пустой шкаф. Складывалось впечатление, что Регина забрала всю свою одежду, но не взяла ни одной сентиментальной вещи, например, безумное количество фотографий Генри. Эмма вошла, как ей казалось, в спальню Генри, чтобы проверить теорию, и обнаружила, что там совершенно пусто. Пока размышляла, не ошиблась ли комнатой, у нее зазвонил сотовый. — Что случилось, Генри? — спросила она. — Почему моя комната выглядит в точности, как старая? — вопросом на вопрос ответил он. — Что ты имеешь в виду? — с нарастающим беспокойством поинтересовалась Эмма. — Понимаешь, я пришел домой после ужина, а моя спальня один в один моя комната в особняке. Зачем это Регине? Эмма невольно сжала челюсти, когда пацан назвал свою маму «Региной», но она попыталась не зацикливаться на этом. — Просто оставайся там, хорошо? Боюсь, есть кое-что, о чем я должна тебе рассказать… — Классно! — Генри почти кричал, когда прочитал документ, который Эмма так боялась ему показывать. — Генри, я не уверена, что… — Теперь мы можем стать настоящей семьей. И она не попытается разрушить ее, — он взволнованно подскочил, быстро схватил ручку и протянул Эмме, не сводя с нее выжидающего взгляда. Свон со вздохом подписала, она прекрасно знала, что это ничего ровным счетом не даст, учитывая, каким изобретательным может быть Мистер Голд. — Она воспитывала тебя десять лет. Ты не можешь притвориться, что ее не существует, и тебя совсем не беспокоит, что мы даже не знаем, где она. Генри качнул головой, хотя Эмма видела, еще чуть-чуть, и его глаза наполнятся слезами. — Просыпайтесь, Ваше Величество, — Регина услышала насмешливый голос. Открыв глаза, она увидела Грэга и Тамару, смотревших на нее с нескрываемым удовольствием. — Где я? — прохрипела она. Последнее, что помнила, как пыталась покинуть Сторибрук, чтобы Генри мог получить свой счастливый конец. — Это неважно. Важно, что ты здесь, и пока ты не скажешь мне, что сделала с моим отцом, ты испытаешь такую боль, как никогда прежде, — прорычал Грэг. — Это может оказаться сложнее, чем ты себе представляешь, — ухмыльнулась Регина. Только сейчас она, кажется, заметила, что ее привязали, и отметила про себя ощущение холодного металла под ней. Оглядевшись, увидела аппарат с проводами, протянутыми к ней, и почувствовала, что на висках закреплены два кусочка пластика. — Собираетесь мучить меня? Вы хоть имеете представление, сколько я пережила? — она смеялась. — Ты никогда не проходила через пытки, которые может предложить этот мир, — Тамара, рассмеявшись, нажала кнопку на аппарате. Вдруг Регина почувствовала, как если бы тело пронзил миллион электрических иголок. И она солгала бы, если бы сказала, что Тамара не права. Когда спина выгнулась от боли, и Регина закричала, пришло осознание, что даже если кто-то решит найти ее, вероятнее всего, не станет искать в Сторибруке. И ей, похоже, предстоит умирать в одиночестве долгой мучительной смертью.