Убить нельзя спасти

Когда замок Тибидохса скрылся из глаз, Таня, набравшись смелости, взяла Глеба за руку, смущаясь, но втайне надеясь, что, может, этот её жест пробудит в некромаге хоть какие-то эмоции. Однако рука Глеба в её руке была холодной и неподвижной, а взгляд оставался таким же равнодушным. Солнце уже касалось своим краем океанской глади, окрашивая мир в апельсиново-золотые тона. У Тани даже дух захватило от переливов и скользящих сияющих бликов на воде. Бейбарсов же просто шел, иногда окидывая окружающий их пейзаж спокойным взглядом, словно не видел в нем ничего интересного. «Он и на самом деле не видит, для него мир – просто несколько объектов вокруг, не имеющих никакую эмоциональную или духовную ценность! Он не чувствует НИЧЕГО!» - вдруг подумала Таня, и ей стало страшно, что у неё ничего не получится. - Может, ты меня нарисуешь? – с улыбкой обратилась она к некромагу, внутренне напрягшись. Глеб посмотрел на папку, затем перевел безмятежный взгляд на Таню. - Не знаю. Что-то нет настроения. Может, как-нибудь потом? Таня согласно кивнула, чувствуя себя несчастной и ни на что не годной. - Конечно, потом так потом, - они снова пошли вперед по еще теплому песку. Глеб отрешенно смотрел вперед, а Таня едва сдерживала слезы, от того, что у неё ничего не получается, а Глеб с каждым днем становится все ближе и ближе к полному обращению. Таня уже видела, что теплое дневное солнце начинает причинять изрядное неудобство некромагу, а смугловатая кожа приобретает все более бледный оттенок. Но она не собиралась сдаваться! Таня выпустила его руку из своей и побежала вперед по берегу, чтобы Глеб не видел её расстроенного лица. Там, где была небольшая излучина, лежало поваленное дерево. Таня села на него, постепенно успокаиваясь и ожидая, что Глеб подойдет к ней. Однако шли минуты, а Бейбарсов все не подходил. Тогда, обернувшись, Таня заметила, что он стоит метрах в десяти от неё и рисует в своем планшете, периодически поднимая на неё глаза и затем сразу опуская их вниз, на рисунок. Таня затаила дыхание, обрадовавшись настолько, что ей показалось, как в душе вспыхнуло ослепительное солнце. Он рисует её! Значит, какие-то эмоции в его душе все-таки есть! И к ней, получается, он неравнодушен, раз даже борется с «вампиркой»! Почти не дыша, она сидела тихо, не шевелясь, пока Глеб лениво водил карандашом по бумаге. - Таня, подвинься, пожалуйста, чуть вправо, - негромко попросил он, и Таня с готовностью переместилась чуть в сторону. Вскоре, Глеб подошел к ней, держа рисунок в руке и собираясь положить его в папку. - Можно мне посмотреть? – девушка робко взглянула на некромага. - Ты же никогда не интересовалась моими рисунками? – Глеб слегка удивленно поднял бровь. – Впрочем, если хочешь – можешь посмотреть. С этими словами Глеб протянул рисунок взволнованной Гроттер. Взяв лист, девушка долго смотрела на пейзаж океанского берега, прекрасный, замечательный, дышащий океаном пейзаж, где в небольшой излучине лежало поваленное бревно. И все. Никаких признаков её, Тани. - Мне показалось, что эта часть берега очень хорошо освещена, - объяснил Бейбарсов, словно не замечая, что Таня готова просто разрыдаться. – Думаю, неплохо получилось. Тебе как? - Очень здорово, - Таня, собрав всю свою силу воли, вымученно улыбнулась Бейбарсову. – Мне нравится, Глеб. Только ты ведь раньше не рисовал пейзажи? - Да, - задумчиво согласился Глеб. – Мне раньше нравилось рисовать тебя. Но, Таня, ты же прекрасно знаешь, что сейчас мне это не нужно. Ведь я тебя предупреждал. Ничего хорошего из этой затеи не выйдет. - Я сдаваться не собираюсь! – упрямо заявила Таня, которой показалось, что в глазах некромага промелькнула искра грусти и сожаления. – Все равно, мы что-нибудь придумаем! Она снова сжала его ладонь в своей руке. В молчание они прошли еще несколько сотен метров по вечернему берегу, наблюдая, как шар красного солнца погружается в океан и синеет небо, на котором появляются бледные звезды. - Смотри! Серый Камень! – Таня показала Глебу на огромный валун на берегу, неподалеку от кромки воды. – Давай там посидим! На этом валуне с незапамятных времен, ну, по крайней мере, со времен основания Тибидохса, все время назначали свидания особо романтичные парочки, хотя, место продувалось всеми ветрами, и было не слишком удобным. - Как хочешь! – равнодушно пожал плечами Глеб, однако Тане показалось, что рука Бейбарсова на миг сжала её пальцы. Впрочем, через мгновение девушка разочарованно ощутила, как все вернулось на круги своя, а ладонь некромага снова расслабленно удерживалась только ею самой. Таня криво улыбнулась, с фальшивым энтузиазмом побежала к Камню и ловко забралась на вершину валуна. - Глеб, иди сюда! – она смотрела на Бейбарсова сверху, протягивая ему руку. Бейбарсов некоторое время стоял, молча глядя на нее, словно раздумывая, стоит ли исполнять просьбу. Затем, слегка приподняв бровь, словно каким-то своим мыслям, он взялся за предложенную руку, но вскочил на Камень, даже не опираясь на неё. - Глеб, красиво, правда? – Таня обернулась к некромагу, и неожиданно, его лицо оказалось так близко, а взгляд черных глаза затягивал все глубже. В последних лучах Тане показалось, что в глубине глаз Бейбарсова мелькнуло какое-то волнение. Неужели, получилось? Таня больше не раздумывала. Она осторожно подняла руки и, взяв лицо замеревшего некромага в ладони, нежно прикоснулась губами к его губам. Глеб на поцелуй не отвечал, но и не пытался прервать, что очень обрадовало смутившуюся девушку. Она медленно провела языком, обводя нижнюю губу некромага, затем, уже смелее, приникла к его губам, которые дрогнули и приоткрылись. Неуверенно, словно во сне, Бейбарсов ответил. И снова по позвоночнику Тани пробежал ток, как тогда, в Магфорде, когда он вытребовал у неё поцелуй. Но сейчас все было, практически, наоборот. Это она, Гроттер, сейчас насильно целует парня, хотя знает, что никаких чувств он к ней не испытывает. Однако он отвечает ей! Значит… Таня оторвалась от губ Бейбарсова, и пытливо, все еще затуманенным от страсти взглядом посмотрела прямо в его глаза. Но огонек страсти, который мелькнул в его глазах, внезапно погас, а лицо снова стало холодным и равнодушным. - Здесь холодно, пойдем, - некромаг спрыгнул с Камня и, вежливо подав руку расстроенной Тане, помог той спуститься. Молча, они вернулись в Тибидохс, где разошлись по своим комнатам. Только погасив свет и улегшись в кровать, Таня дала волю слезам. Самое страшное было то, что Гроттер, после этого поцелуя поняла четко и ясно – она любит Глеба. А он её – нет. *** После неудачи, постигшей её на вчерашней прогулке, Таня поняла, что вызвать эмоции у Бейбарсова будет не так уж легко, как она сначала предполагала. Глеб превратился в вежливый камень, лишенный каких-либо проявлений чувств. Таня подумала, что эмоции должны быть сильнее. Возможно, страх поможет сломать тот барьер, за которым скрывались эмоции некромага? Вечером она подошла к комнате Глеба и, стараясь не расстроиться еще больше из-за его равнодушного лица, попросила некромага сходить с нею в подвалы Тибидохса, соврав, что хмыри утащили какие-то её фенечки, которые ей подарил Ягун еще несколько лет назад. Вещицы дороги ей как память, так что, не затруднит ли его составить ей компанию? Все это было быстро проговорено на одном дыхании, а полумрак в комнате Бейбарсова скрывал покрасневшее лицо Гроттер, которая так беззастенчиво лгала. Впрочем, если Глебу просьба и показалась странной, то он ничем не показал своего удивления, поскольку, ему сейчас было все равно. Пожав плечами, он вышел из комнаты, выжидающе уставившись на девушку. - Куда идти? - Я покажу, - Таня пошла впереди, гадая, как бы ей расшевелить Бейбарсова, который с каждой минутой становился все ближе к полному обращению. Спустившись в нижние этажи здания школы, Таня решительно зашагала вниз по замшелой заброшенной лестнице, прямо в сердце хмыриного логова. Глеб сопровождал её молчаливым призраком, шагая рядом. На лице некромага не отражалось ни малейшего интереса к происходящему. - Здесь небезопасно, ты в курсе? – неожиданно раздался за спиной голос некромага. Оглянувшись, девушка пристально вгляделась в его бесстрастное лицо. Неужели волнуется? За неё или за себя? Но, вглядевшись, Гроттер не увидела ни малейшего признака волнения в лице Бейбарсова. В молчании они спустились в самые нижние уровни, куда редко кто рисковал заглядывать – хмырей и мелкой нежити здесь было полно. Таня украдкой, чтобы не слышал Глеб, прошептала заклинание, привлекающее нежить, которое она сегодня утром нашла в библиотеке, расспросив всезнающего Абдуллу. Хмыри стали заполнять помещение. И вот уже первые ряды двинулись в сторону Тани, которая стояла чуть впереди. Используя слабый Мотис - Ботис, Таня отбрасывала от себя нежить, но делала это вполсилы, иногда поглядывая на Бейбарсова, который пока в схватке участия не принимал, равнодушно глядя, как Таня борется с мелкой нечистью. - Бейбарсов, помогай! – Таня закусила губу, понимая, что долго так не продержится – хмырей становилось все больше. Глеб словно не слышал её, спокойно глядя на нежить, которая, чуя в нем некромага, а теперь и вампира, не осмеливалась к нему приближаться, сосредоточившись на Тане. Вдруг один из самых наглых хмырей, подпрыгнув, вцепился Тане в запястье, прокусив его до крови. Таня охнула от боли, на мгновение растерявшись. Нежить, обрадовавшись, с громким шипеньем и бормотаньем бросилась к ней. В этот момент Бейбарсов словно ожил, мгновенно отреагировав. Одно движение тростью, лениво произнесенное заклинание – и вот уже нежить, скуля и выкрикивая невнятные проклятья, убирается в свои норы, а в подвале становится пусто и тихо. Таня, шипя от боли, осматривала прокушенное запястье, думая, однако о том, что все-таки Глеб что-то почувствовал, когда разогнал взбесившихся хмырей. - Спасибо, - пробормотала она, пытливо вглядываясь с лицо некромага, которое, к отчаянию Гроттер, снова стало холодным и равнодушным. – Я бы не справилась. - Не думаю, - Глеб пожал плечами. – Просто тебе надо было искру сильнее выпустить. Но твоего украшения мы так и не нашли и вряд ли найдем – теперь нежить долго здесь не появится. - Ничего, - отмахнулась Таня, понимая, что её очередной план потерпел фиаско. – Потом как-нибудь… - Дай посмотрю, - Глеб шагнул к Тане, взяв её за руку и внимательно осматривая укус. Он был неглубокий, но кровоточил довольно сильно. Ноздри Глеба затрепетали, когда он почувствовал запах крови, а в глазах сверкнуло невиданное раньше Таней хищное выражение. Таня слегка оробела, осознав, что находится глубоко в подвале, одна, наедине с голодным полувампиром. Но Бейбарсов, взяв себя в руки, быстро прошептал какое-то заклинание, отчего ранка на руке Гроттер мгновенно затянулась. Не выпуская её руки из своей, Глеб мгновенно телепортировал к Таниной комнате, и, не слушая благодарности смущенной и обрадованной Тани, удалился, даже не взглянув на неё. *** Наутро Таня проснулась с красными от слез и недосыпа глазами, несчастная и опустошенная. У неё ничего не получается, уже в ближайшие сутки, максимум, двое, Глеб полностью обратится и тогда… Таня закрыла лицо руками. Он дорог ей, дорог настолько, что жизни без него она уже не представляет. Гробыни рядом нет, они с Гуней укатили в свадебное путешествие, так что, ни магия, ни сигнал зудильника до неё не достает, к Сарданапалу она не пойдет, это слишком личное, да и Глеб она подставлять не будет в любом случае. Еще неизвестно, что предпримет директор, узнав, что в школе находится без пяти минут вампир. О том, что она, утаивая эту информацию, подвергает жизнь находящихся в Тибидохсе опасности, Таня даже не думала, такой сильной была её вера в то, что Бейбарсов сумеет противостоять обращению в вампира. Даже посоветоваться не с кем – Ягун некромага ненавидит, а Катя не такая уж близкая подруга, чтобы душу перед ней наизнанку выворачивать. Нет, пришло время решать самой, причем, быстро и четко. Она любит Бейбарсова? Любит. Хочет спасти его, любой ценой? Да, сомнениям не подлежит. А как еще можно вызвать эмоции в душе такого замороженного зельем парня, если только не… ну, конечно! Надо обязательно попытаться! Таня взволнованно закусила губу, встав перед зеркалом и сбросив с себя пижаму, принялась разглядывать свое обнаженное тело, боясь и краснея от того, что она собиралась сделать. *** Вечером Глеб открыл глаза, просыпаясь. Он уже ощущал, как поменялся его образ жизни и из последних сил держался, чтобы не сделать последнего шага – укусить, чтобы напиться человеческой крови. Глеб понимал, что его подавленные эмоции играют не на его стороне. Он все больше и больше жаждет крови, это уже изменения в геноме, на клеточном уровне, как говорят лопухоиды. И, каким бы бесчувственным некромаг сейчас не был, он понимал умом, что Таня решила быть с ним и бросила Валялкина только ради его спасения. Пусть Бейбарсовская любовь и страсть были полностью заморожены «вампиркой», но где-то, на самом дне его души он чувствовал горечь и боль. И робкую, едва уловимую нежность к этой девушке, которая так самоотверженно пыталась разбудить в нем человека. Глеб боялся, что первой жертвой, чью кровь он, не удержавшись, может выпить, будет именно Таня. Боялся и хотел этого, уже являясь обращенным более чем наполовину. Втайне, некромаг эгоистично мечтал о том, чтобы Таня стала такой же, как он, оставшись с ним навсегда. Однако это была просто жажда обладания, а его любовь сейчас не играла в этих мечтах никакого значения – её просто вытравило зелье. Но человек в нем все еще продолжал отчаянно сопротивляться вампиру. *** - Глеб, открой! – раздался за дверью приглушенный голос, и Бейбарсов замер, понимая, кто там. Шестым чувством вампира и некромага, обостренным донельзя, он чувствовал, что момент, когда он уже не сможет сдерживаться, близок. «Тане опасно быть здесь… прогнать, отправить её отсюда немедленно… мне нельзя быть с нею рядом…» - бились где-то в глубине души мысли, но их перебивали спокойные и холодные мысли почти новообращенного вампира: «Пусть… сама пришла, никто её не заставлял… любви нет, но мы просто будем вместе и будем на равных…» Глеб замер перед дверью, потом отошел, не желая открывать. - Глеб, я знаю, ты в комнате, пусти меня! – голос Тани звучал обеспокоенно, а стук становился громче. «Нет, нет, не открывай… а, впрочем… она сама захотела быть со мной, сама согласилась, я её предупреждал… держи себя в руках… нет смысла… я хочу попробовать её… я хочу её, почему бы и нет?» Бейбарсов, слегка улыбнувшись, снял с двери заклинания. Дверь перед встревоженной Таней тихо скрипнула, отворяясь.