Убить нельзя спасти

Валялкин сглотнул. Он ненавидел некромага, но убийство Бейбарсова считал крайней мерой. - Спасти нельзя? – спросил он, помолчав. - Нет, - отрезал собеседник. – Если называть вещи своими именами, то с уверенностью можно сказать, что твой друг уже умер в тот миг, когда принял настойку. - Он мне не друг, - вскинулся Ванька, опровергая неверный факт. - Какая разница? – отмахнулся ведьмак. – Даже врагу я не пожелал бы такой участи – быть живым мертвецом, носить на мертвых костях трухлявую плоть и думать только об одном – о горячей крови живых, которая возвратит их к жизни на несколько коротких мгновений. А потом снова мучится сумасшедшей жаждой, противостоять которой они не в силах. - Рядом с ним находиться опасно? – Валялкина вдруг окатило волной леденящего душа ужаса, когда он вспомнил, что Таня сейчас с Бейбарсовым в Тибидохсе. - Опасно. Жажда начинает мучить выпившего «вампирку» с первого дня. Кто послабее – сдаются через сутки. Более сильные могут продержаться несколько дней до первого укуса. Но после этого все человеческое в этом существе умирает, и он превращается в обычного вампира, нежить, не более. «Ну, Бейбарсов и так не особо живой!, - мелькнула у Ваньки мысль, но он тотчас же снова вернулся к разговору. - Прошло уже три дня! – не на шутку разволновался маечник. - С Таней могло произойти все, что угодно! Он мог укусить её или даже убить! - Тебе понадобится серебряный кинжал – я сам тебе его заговорю! – решительно сказал ведьмак. – Бить нужно прямо в сердце, иначе не убьешь. Слушая подробную инструкцию по упокоению Бейбарсова, Ванька растерялся. Убийство и светлый ветеринар совершенно не вязались друг с другом. Но Таню надо спасти, она совершенно не думает о своей безопасности и безопасности учеников! - Его точно нельзя спасти? – переспросил он. – Может, существует какой-то выход? - Убить, нельзя спасти. Другого выхода нет. Не переживай, тот парень уже мертв, ты просто уничтожишь еще одного ненасытного кровососа. Поверь, этим ты окажешь ему неоценимую услугу. Думаю, твоему знакомому и самому не хотелось бы продолжать существование в таком жалком виде, если бы он соображал и испытывал чувства. А так – ему все равно, поэтому, и убивать он будет часто и равнодушно, ощущая лишь одно – желание напиться крови. - Но он же выпил настойку сам! – возразил Ванька, хотя, вспомнив невменяемое состояние Бейбарсова перед тем, как он отправился раздобывать настойку, не мог его совершенно обвинять – некромаг явно в тот момент не дружил с мозгами и думал лишь о том, как избавиться от своих чувств, приносящих ему только боль. - Сам, - подтвердил ведьмак. – Но он, наверняка был не в себе, так? Ванька нехотя кивнул, признавая справедливость слов собеседника. - Но, до тех пор, пока он не укусил в первый раз, он все еще человек? - Формально – да, - ведьмак согласно кивнул. - Но на деле ему вряд ли можно помочь. В народе ходят слухи, что действие «вампирки» могут победить сильные эмоции, если человек испытает их еще до обращения. Но это чушь, всего лишь слухи. Я не видел еще ни одного, избавившегося от действия зелья таким способом. Зато нескольких новообращенных вампиров мне довелось упокоить, собратьев твоего знакомого по несчастью. Так что ты решил? Ты готов убить вампира? - Готов! – выдохнул Ванька. *** Весь следующий день Таня некромага не видела. На пары он не пришел, сказавшись больным, хотя Таня понимала, что ему просто больно находиться на солнце, и он не желает, чтобы учителя заметили этот факт и сделали из него определенные выводы. Что последовало бы за «рассекречиванием» Бейбарсова, Таня даже боялась думать. Наименьшее, что ему могло бы грозить – изгнание из школы, если не что-нибудь похуже. Ягун, обеспокоенно глядя на Танино бледное лицо и покрасневшие от слез глаза, попытался расспросить, что случилось и почему она в последнее время так часто появляется рядом с некромагом, но Таня резко ответила, что все в порядке и она хочет побыть одна. Ягун посмотрел на неё с обидой, но отошел в сторону, оставив Гроттер наедине с её жуткими и горькими мыслями. Таня понимала, что сегодня даст ответ Глебу. Понимала также, что решение будет положительным. Она станет такой же, как он, если не может излечить его. Потому что, она хочет быть с ним, невзирая ни на что. Но все же, где-то на самом дне её отчаявшейся и измученной души зрело крохотное зернышко надежды, что не все еще потеряно и они с Глебом как-нибудь справятся. Главное, чтобы они были вместе, ей бы только заставить его ощущать себя живым, только бы вызвать в нем искорку былого чувства! Вечером, уже на закате Таня постучала в дверь Бейбарсова. Он открыл, не пуская её, но Таня и сама не собиралась заходить. - Идем! – она повернулась и зашагала по коридору жилого этажа, даже не оглядываясь на Глеба. На самом деле, ей просто было невыносимо больно смотреть на метаморфозы, происходившие с ним: побледневшая кожа, багровый отблеск в глазах. А при воспоминании о вампирьих клыках просто хотелось разбить себе голову о стенку от отчаяния. Глеб слегка приподнял бровь, но пошел за Таней, ничего не говоря, ощущая, как к уже почти невыносимой жажде крови примешивается безнадежный ужас, что все пропало и больше сдерживаться он не сможет. Он укусит Таню, сделает её такой же и они будут вместе, просто потому, что она принадлежит ему, а он – ей. Так решила судьба. И, если судьба сегодня предоставит ему такой шанс – он не упустит его, он будет с ней, даже такой ценой. Бейбарсов сам ужасался своим мыслям, но ничего не мог с собой поделать – вампир уже почти подавил в нем человека, а голод, смешавшийся с жаждой получить её тело гнал его вперед, заставляя смотреть на открытую и такую беззащитную шею девушки, которую хотелось долго целовать и, одновременно, вонзить в неё клыки, насладившись как физическим обладанием, так и трепетом жертвы и первым глотком изумительной человеческой крови. - Куда ты идешь? – резко произнес он, останавливаясь. – Я, кажется, говорил тебе, чтобы ты держалась от меня подальше? - Только в том случае, если я не буду знать, что тебе ответить, - не менее резко ответила Таня, которая просто очень волновалась, сама себе не веря, что и она и Глеб могут решиться на такое. Она – подвергнуться инициации, а он – укусить её, окончательно став вампиром. – А идем мы – в лес. *** Лес неподалеку от Тибидохса, да еще в ночное время, был не лучшим местом для прогулок, но Тане было все равно – слишком она была поглощена своим отчаянием. К тому же, Глеб защитит, в случае чего, Таня в этом не сомневалась, хотя бы просто из чувства собственности. «Чтобы никто не смел посягать на его вещь!» - цинично подумала Таня, но, тотчас же, ей стало невыносимо стыдно. Глеб просто болен сейчас, он почти не соображает, что делает из-за этого проклятого зелья, а она думает о нем какие-то гадости! - Таня, остановись! – голос Глеба звучал словно издалека. Таня обернулась и увидела, что зашли в лес они довольно глубоко. Глеб стоял, прислонившись к большому дубу, глядя на Таню, не отрываясь. Его глаза поблескивали в темноте, а лицо выглядело белым пергаментным пятном в почти ночном лесу. - Я согласна пройти инициацию и быть с тобой! – четко произнесла Таня, не давая себе времени на сомнения и страх. Она подошла к пораженному некромагу, у которого на лице проступило какое-то совершенно потерянное выражение. - Ты хотел от меня прямого ответа, - Таня смотрела прямо ему в глаза. – Так вот – я согласна. - Ты, наверное, не понимаешь, что за глупости говоришь, - Глеб потрясенно вглядывался в её лицо. – Стать никем, живым мертвецом, жить от глотка до глотка крови, нападать на людей и превращать их в таких же монстров… ты согласна на такую жизнь, Таня? Ужас в голосе некромага так ясно прозвучал, что Таня вздрогнула и подошла поближе к нему. - Да, Глеб, - прошептала она еле слышно, но некромаг услышал. – С тобой – да! Ты сказал, что это – единственный способ для нас быть вместе. Если так – мне все равно, я использую любую возможность, потому что я… люблю тебя! Некромаг молчал, чувствуя, как ледяная корка на сердце начинает трещать и оттаивать, хотя жажду крови, как он знал, нельзя было уничтожить даже если заставить выпившего «вампирки» испытать эмоции. Глеб знал, что это просто помогало держать себя в руках, но уж никак не излечивало от вампиризма. Но Таня так потрясла его своими словами и поведением, что Бейбарсов просто пришел в себя, осознав весь ужас своего поведения и то, насколько сильно он угрожает жизни Тани, да и всего Тибидохса. Глеб уже собирался немедленно проводить Таню в её комнату, если понадобится – даже применить заклинание Подчинения, лишь бы она была в безопасности. Некромаг ощущал, как его любовь и страсть к Тане начитают вытеснять в нем равнодушие и бесстрастность, но понимал, что, хоть чувства к нему и вернулись, вампиром он быть уже не перестанет. А значит – не быть им вместе, не сможет он так цинично, как последняя сволочь и эгоист укусить её, чтобы заставить быть с ним. Такая грязь – не для неё, ни за что! - Таня, уходи! – побелевшими губами прошептал Бейбарсов. – Я пытался избавиться от своих чувств к тебе, ты же знаешь, но это лишь доказало мою глупость и совершенно убило надежду на то, что мы когда-нибудь будем вместе. - Глеб, я же сказала, что согласна… - Таня стояла к Бейбарсову почти вплотную, смело положив ладонь ему на плечо, чувствуя, к своей огромной радости не ледяную кожу, а жар горячего тела, что ощущалось даже сквозь ткань рубашки. - Но я не согласен, - перебил её некромаг, грустно улыбаясь. – Да, тебе удалось пробудить во мне человека, но вампира уже невозможно уничтожить. Когда я пил зелье, я был уверен, что просто избавлюсь от боли, ведь ты ясно дала понять при всех, что ненавидишь меня. Я с совершенно глупой самонадеянностью считал, что смогу бороться с вампиризмом, я же некромаг, а они намного устойчивее ко всяким зельям. Но это – сильнее меня, мне уже не помочь, Таня, я жажду крови и с трудом удерживаюсь от того, чтобы её не утолить. Уходи, прошу тебя, ты мне уже не поможешь! - Нет! – Таня не могла поверить своим ушам. – Но мне сказала Лена… не верю, что ничего нельзя сделать! Таня задыхалась от боли и отчаяния. Слезы брызнули из её глаз, и Бейбарсов больше не мог сдерживаться. Все замороженные зельем чувства вспыхнули в его душе с такой силой, что он просто не мог себя контролировать. Он схватил девушку в объятья и стал яростно целовать – щеки, губы, шею, ключицы… Руки некромага скользили по Таниной коже, хотя Глеб изо всех сил пытался не испугать её и не допустить, чтобы вампир в нем победил. Он наслаждался этим моментом, зная, что это их последние минуты вдвоем. Потом он уйдет. Его Таня достойна большего, чем провести всю жизнь рядом с полоумным кровопийцей! Таня отвечала страстно, вцепившись в некромага изо всех сил, словно боясь и чувствуя, что он сейчас исчезнет. - Не отпущу, не отпущу… - шептала она между поцелуями, чувствуя, как щеки некромага становятся мокрыми от её слез. – Не уходи, я хочу, чтобы ты был рядом! - Ну что тебе стоило сказать об этом чуть раньше, маленькая моя, - Глеб вкладывал в прикосновения всю нежность, которую только мог найти в своей темной и не слишком-то счастливой душе. – Я такой дурак, полный идиот, что решил отказаться от тебя… это просто какое-то безумие… Таня… нам нельзя… - Можно, - перебила его девушка, дрожа от страсти. – Нам теперь все можно! И неизвестно, что случилось бы в следующую минуту, но вдруг откуда-то слева раздалось осторожное шуршание из кустов. Разгоряченные Таня и некромаг продолжали целоваться, сжимая друг друга в объятьях, и совершенно не прислушивались, что происходит вокруг. - Отойди от неё, упырь! – раздался голос Валялкина, и в следующую секунду некромаг полетел на землю, не успев прийти в себя. Последнее, что он помнил, был блеск серебряного лезвия перед глазами, резкая боль в груди и дикий, нечеловеческий крик Тани: «Нееееет!» Затем наступила спасительная вечная темнота, которая называется «смерть». *** Таня медленно приходила в себя. Первое, что она увидела, был белый потолок магпункта над головой. «Почему я здесь?» - вялая мысль трепыхнулась, и, тотчас же, вспышка воспоминаний о последних событиях заставила Таню съёжиться от невыносимой боли и чувства потери. Ванька убил Глеба. Эти слова показались девушке настолько дикими, что она даже не могла осознать до конца глубину трагедии. Умом она понимала, что только что лишилась любимого человека, с которым собиралась связать свою судьбу и быть с ним, несмотря ни на что. Таня была не в силах ни плакать, ни кричать, ей казалось, что она внутри превратилась в комок пульсирующей, безумной боли. Но тело совершенно не слушалось и не ощущалось. Полная апатия, словно из неё разом выкачали жизнь, тело, разум, душу. Да так оно и было. Таня знала, что Глеб сам, такой, каким он был до «вампирки», не захотел бы вести иллюзорное и отвратительное существование нежити, поддерживающей подобие жизни чужой кровью и испытывающего жуткую, неистребимую жажду. Но сердце и разум вступили в жестокую схватку. Сила её чувства к некромагу была настолько велика, что она без колебаний готова была разделить ужасную участь Глеба, лишь бы быть с ним вместе. И в одно мгновение она все потеряла. Дверь в магпункт тихо скрипнула, но Таня даже не взглянула, кто вошел. Просто не могла, шок был слишком силен. Кто-то осторожно дотронулся до её руки, однако Таня почти не почувствовала прикосновения. Ей было совершенно все равно, что с нею происходит и что будет дальше. Никакого «дальше» без Глеба для неё не существовало. - Тань, - раздался тихий виноватый шепот. – Тань, ты меня слышишь? - Уйди, - хрипло проговорила Таня, узнав голос. – Я не хочу тебя видеть. Ты отнял у меня все.