Cloud Nine

Рецу подложила под щеку руку, чтобы грубая ткань штанов не натерла. Она не могла сомкнуть глаз, а просто лежала, разглядывая дышащий ночью черный лес. Бледный лунный свет мягко просачивался через густые кроны, от чего его сияние наполнялось особым таинством. Тишину нарушал только плеск ручья да периодическое шебуршание диких животных. Собственное положение угнетало Рецу, но на данный момент другого выбора у нее не осталось. Внутренний раздрай изматывал и высасывал всю энергию, и Токугава никак не могла успокоить бушующие мысли у себя в голове. Несколько минут назад ее устоявшийся мир стал безвозвратно расползаться по швам. Рецу была грозой в своем бизнесе. Ее имя знали, и порой даже не хотели с ней связываться. Но те немногие, что осмеливались, были невероятными гордецами, и платили за свои пороки сполна. Токугава успешно создала себе репутацию хищницы, опасного манипулятора. Она не позволяла другим людям доминировать над собой. Но только что она вынужденно уступила мужчине, сделав, наконец, то, что он от нее хотел — угомонилась и прилегла, чтобы отдохнуть перед долгой дорогой. Это была такая банальная просьба, или, лучше сказать, совет, который Какаши высказал ей даже не в приказном порядке, как она привыкла слышать от мужчин. Он не хотел бороться за лидерство, ему было глубоко все равно на игры, в которые любила играть Рецу. И, даже не подозревая об этом, он победил. Ни одно оружие Рецу не подействовало против него, ни одна из привычных и безотказных ранее тактик. Но совершенно определенно Токугава не могла с этим примириться, хоть и признавала свою временную капитуляцию, но разве что только с целью придумать стратегию получше. Разрушительная гордыня ядом разливалась по венам, сжигая изнутри, и не давала покоя. Рецу была убеждена, что точки давления на Хатаке есть, надо только их нащупать и надавить как следует, чтобы он прогнулся. Какаши смотрел на безмятежно покоящуюся Токугаву. Ее тонкая ручка лежала у него на ноге и немного сжимала штанину. Он не видел ее лица, но даже рад был этому. Один только вид змеями разметавшихся по его бедрам волос вызывал у него желание проверить их на мягкость. Они так красиво блестели в лунном свете, что Какаши быстро перевел взгляд в чащу леса. Если бы кто-то ему рассказал, что это умиротворенное беззащитное создание представляет собой на самом деле, он бы ни за что не поверил. Главное не шевелиться, чтобы не потревожить этого спящего зверя. Какаши был спокоен за их общую безопасность — даже если и наемники явятся, это окажется их последним неправильным решением в жизни. Но вот надежно выстроенная защита вокруг его души начала таять, и ему это не нравилось. Какаши с трудом мог понять себя, ведь только что он был готов ударить Рецу за ее выходки, а теперь хотел крепче прижать ее к себе. Но Какаши так сильно боялся проявления своих чувств. Ему не хотелось вновь чувствовать себя уязвимым, беспомощным перед хитроумной женщиной. Токугаве даже ничего не нужно было делать для того, чтобы вызывать в нем эти сладко тягучие ощущения в груди. Даже наоборот. Все ее попытки привлечь его внимание действовали как ушат ледяной воды на голову. Какаши понимал — она заигрывает так с каждым попадающимся ей мужчиной. Но вот такая безмятежная и естественная она бывает лишь в исключительных случаях. Какаши нужно было немедленно на что-то отвлечься, потому что с каждым вздохом Рецу ему приходилось прилагать больше сил, чтобы не выдать себя. Подобное отношение к клиенту не просто неуместно, оно неэтично. Какая постыдная слабость. Какаши знал, что нужно держаться от этой женщины подальше, и тогда жизнь вернется в привычную колею. Но в рамках этой миссии сохранять дистанцию будет проблематично, а значит надо на что-то отвлечься. — Токугава-сан, — проговорил Какаши, вырывая ее из собственных размышлений. — Я знаю, что вы не спите. Токугава неторопливо приподнялась и немного отодвинулась от него, разворачиваясь к нему лицом. Насколько бесстрастно прозвучал его голос, настолько безэмоциональным показался ей его взгляд. Рецу снова остудила свой пыл. Все ее старания непременно разобьются о неприступного шиноби, поэтому даже пытаться не стоит. Она смерила его усталым взглядом и разочарованно улыбнулась ему. Горечь поражения застряла в горле, поэтому она молча приготовилась его слушать. — Мне нужно проверить территорию, — сказал он, не сводя глаз с нее. — Хотите покинуть меня, Хатаке-сан? Она снова перешла на «вы», и Какаши решил отказаться от реплик по этому поводу. Слишком уж острым показался ему прошлый разговор на эту тему. — Это необходимая мера предосторожности, — намеренно солгал Какаши, ведь он понимал, что поблизости не может быть их врагов, а вот ей этого знать необязательно. Но на всякий случай он намеревался расставить ловушки, которые могут хорошо задержать наемников. — Прикажете мне снова сидеть и не двигаться? — Токугава надменно ухмыльнулась, но скорее эта кривая презрительная усмешка была направлена ей самой за беспомощность. — Я настоятельно рекомендую вам отдохнуть, — сказал Какаши, поднимаясь с земли. — Путь предстоит не близкий, придется идти в обход и подальше от государственных дорог — там везде могут поджидать наемники. Да и останавливаться в отелях мы больше не сможем. И еще. Я не могу гарантировать вам, что больше ни одного нападения не совершится. — Но если я опять останусь одна… — Она обеспокоенно обхватила свои плечи руками. — Если на меня снова будут покушаться? — Я тут же окажусь рядом. Какаши сказал это таким спокойным и уверенным тоном, что Токугава даже не могла найти причину задержать его здесь на некоторое время. Внезапное желание еще немного побыть в тишине, лежа у него на ногах, теплой волной прошло по позвоночнику, согревая внутри. Рецу вдруг поняла, что ходит по очень тонкому льду, и каждый шаг может быть последним. — Это ваш долг шиноби, я помню, — ее глаза блеснули странным светом, но она тут же их опустила к земле. Как только Какаши, глядя в них, понял, что никуда уходить не хочет, голос разума заставил сделать шаг назад и успокоить свое эго. Эта женщина никогда не удостоит его чести ответить взаимностью. И дело даже не в разном социальном положении, а в ее презрительности к таким убийцам, как он. — Чтобы вам не было одиноко, я могу кое-что сделать, — ответил он и до крови царапнул палец о кунай. Токугава внимательно наблюдала за причудливыми движениями его рук, и как он ударил ладонями об землю. Ей показалось это действие красивым, как действия танцоров или артистов на сцене. И во внезапном клубе дыма появилась крошечная собачка. Паккун почесал у себя за ухом и басистым голосом обратился к Какаши: — Давно не виделись! У тебя был отпуск, что ли? Токугава изумленно раскрыла глаза и немного отодвинулась назад. Говорящая собака немного покрутилась, бросив взгляд на нее, но затем снова повернулась к Какаши. — Почти. Мне надо, чтоб ты последил за покоем моей клиентки. За ней охотятся наемники, а я должен расставить ловушки. Паккун повернулся к Токугаве, которая метала взгляд с него на Какаши и обратно. Этот шиноби хочет, чтобы ей компанию составляла безродная говорящая псина? — А она ничего, симпатичная для человека, — проговорил Паккун, а Токугава аж поперхнулась от такой беспардонности. Какаши невнятно посмеялся, но тут же поймал полный негодования взгляд Рецу. — Позволь представить тебе ее. Токугава Рецу, — быстро проговорил он, чтобы заполнить образовавшуюся неловкую паузу. — Меня зовут Паккун, — он подошел к ней ближе, а Рецу дернулась. — Я постараюсь сделать все быстро, — ответил Какаши и в один прыжок исчез из поля зрения, чтобы Рецу не успела начать возмущаться. Токугава смотрела на собаку, не смея даже моргнуть. Хатаке снова поставил ее в неловкое положение. Сначала плебейская одежда, теперь рандеву с так странно пялящейся псиной. Паккун подошел еще ближе, разглядывая Рецу внимательнее. — Ты что-то хочешь мне сказать, собачка? — Надменно произнесла Рецу. Паккун возмущенно прокряхтел что-то и прыгнул на корень, чтобы оказаться на уровне головы Токугавы. — Не думай, что я безобидная зверушка! — Пробасил он и сел. — Не приближайся ко мне так близко, — Токугава взмахнула рукой, выставляя прямую ладонь вперед. — Какая красивая и невоспитанная женщина, — Паккун закатил глаза и сел. — Поскорее бы Какаши вернулся. — Мне незачем любезничать с тобой. Лучше помалкивай, собака, — Токугава оперлась на корень, скрестив руки на груди, и прикрыла глаза, делая вид, что собирается вздремнуть. — Больно надо разговаривать с такой нахалкой. Теперь я понимаю, почему Какаши улизнул. Я здесь две минуты, а уже хочу сбежать подальше. — Он сказал, что собирается расставить ловушки, — задумчиво произнесла Токугава, уже начиная сомневаться в этих словах. В конце концов, эта собака знает Какаши лучше нее. — Ага. Но, вероятнее всего, он пошел читать свою книгу, а я здесь должен отдуваться. — Радуйся, — Рецу открыла один глаз и лукаво прищурила его. — Не часто тебе выпадает возможность побыть в компании такой женщины, как я. — Воздержись от комплиментов самой себе, милочка. Я тебе не какой-то там мужчина, — Паккун почти смеялся. Рецу открыла глаза и испепеляюще взглянула на мопса. Тот даже не дрогнул. — То-то Какаши сбежал. — Что ты имеешь в виду? — Такой суровый взгляд с подтекстом не красит женщину, — Паккун прилег поудобнее. – Или, по-твоему, мужчины любят, когда ими помыкают? — Мужчины сами не знают, чего хотят. Им нравятся безвольные глупышки, это точно. По-настоящему мудрые женщины так и будут себя вести. Но, по правде говоря, женская хитрость превосходит мужскую, поэтому последние в большинстве случаев даже не знают, что ими манипулировали. А если и каким-то образом догадываются, то никогда этого не признают в открытую. Слишком уж горделивы. Или маленькая собачка думает, что много понимает в людях? — Рецу заливисто рассмеялась, чтобы скрыть свой гнев. — Не рассчитывай на мою благосклонность к тебе после подобных глупых реплик. — Красиво, показушно, но для обладателей мозгов все это обесценивается и ничего в действительности значить не может. Рецу сменила свое саркастичное выражение лица на серьезное, приготовившись внимательно слушать маленькую собачку. Паккун флегматично почесал за ухом и лег обратно. — Уверен, любой мужчина на моем месте после такого милого смеха и забыл бы о своем первом впечатлении и всех твоих словах. Разум затуманить ты умеешь, это точно. И как вылупившийся цыпленок любой мужчина купился бы на все, что ты предлагаешь. — Паккун говорил, а Рецу так и хотелось парировать, что любой, кроме Какаши. Но это означало бы признать свое поражение, а такого допустить она не могла. — Сложно спорить с тем, что твоя привлекательная внешность отвлекает от твоей сути. Но кто ты в действительности? Желваки заходили на лице Токугавы, но она старалась сохранять нейтральное выражение, чтобы еще раз себя не выдать. Эта собака чуяла каждое малейшее изменение в ее поведении. Паккун был достаточно взрослым псом и знал немало людей, чтобы делать какие-то выводы на их счет. Но Рецу не хотелось проигрывать собаке, и, поняв всю шаткость ситуации, она решила игнорировать Паккуна. Токугава развернулась к нему боком, чтобы тот практически не видел ее лица, и снова сделала вид, что собирается вздремнуть. — Мы оба знаем, что ты не спишь. Закончились отрепетированные монологи, и не можешь ответить? — Усмехнулся Паккун, предчувствуя победу в игре моралей. — Хочу и могу разные вещи, собачка. А ты не мог отказать Какаши, когда тот тебе приказал следить за моей безопасностью? Одним своим отказом ты мог избавить меня от своей неприятной компании. — Тебе придется терпеть меня, милочка, пока не вернется наш общий знакомый. У меня с Какаши не только договор, но и многолетняя дружба. Если тебе так неприятна моя компания, могла бы уже давно ее покинуть, — Паккун головой махнул в сторону, намекая на то, чтобы Рецу ушла подальше. — Должна заметить, я в меру умна. Последний раз, когда я сама пыталась сделать что-то, я чуть не взорвалась на бомбе. И сейчас мой инстинкт самосохранения подсказывает оставаться на месте и не совершать скоропалительных действий. — Не удивлен, что Какаши спас тебя от смерти. — Да, он мой герой, — с горечью произнесла Токугава, вспоминая, скольких людей ему пришлось убить ради этого. — Не понимаю печали в голосе, — удивился Паккун. — А ты бы предпочла умереть, не познакомившись со мной? Рецу едва заметно ухмыльнулась такой самоиронии от собаки, отметив про себя, что даже некоторые люди не могут себе этого позволить. Этот пес был намного умнее тех здравствующих, что она знала, поэтому решила удостоить его чести выслушать от нее ответ. — Он убийца, прикрывающийся кодексом чести шиноби. Подумай сам, собачка, если есть, чем думать. Только человек с садистскими замашками пойдет на подобную работу. То же касается и хирургов, например. Они режут пациентов на хирургическом столе, тем самым удовлетворяют свои внутренние позывы. Если запретить им это, начнутся убийства. — Какая страшная и разрушительная мысль. В данном случае, цель, к которой стремятся такие «садисты», намного важнее их подсознательных мотивов. Какими были бы шиноби, если бы стали договариваться с настоящими убийцами? Вряд ли с таким телохранителем ты бы выжила, а в стране существовал бы в мир. К сожалению, кому-то в этой жизни приходится делать грязную работу. — Мне сложно примириться с тем, что кому-то позволено убивать людей. Неважно насколько они плохие, неужели они заслуживают смерти? — Такое ли это наказание? Что такое смерть, дорогуша? Откуда ты знаешь, что это худшее из возможного, если не была там? Иногда смерть — это избавление от нагроможденных ошибок в жизни. — Паккун замолчал и задумчиво посмотрел вглубь леса. Глаза Рецу моментально побледнели, проявляя какую-то беззащитную боль. Он бросил на нее мимолетный взгляд и сразу заметил эту перемену. — Но куда мне до всего этого, ведь я всего лишь ничтожная маленькая собачка. Какой-то там мопс смог с одного взгляда понять боль Рецу и то, насколько неприятна ей эта тема. Паккун тут же замолчал, переведя все в шутку. Токугава была настолько обескуражена такой степени эмпатии, что невольно благодарно улыбнулась ему, стирая этой улыбкой ненавистные нахлынувшие воспоминания. Ее взгляд заметно подобрел, и она протянула свою руку ему, как острожный знак, направленный на сближение. Паккун подался вперед, и ее пальчики нашли его маленькое ушко. Она слабенько почесала за ним, и мопс поднялся и спрыгнул к ней на колени. Рецу ласково гладила его и почесывала за ухом, а Паккун спокойно дышал в ее руках. Установив нужные ловушки, Какаши вернулся спустя тридцать минут. Токугава мирно лежала на траве прямо у самых корней дерева, подложив руку под голову, а Паккун уютно устроился у нее под боком, заботливо укрываемый другой рукой Рецу.