Girl

      Серые тучи над Вестеросом начали сгущаться, заволакивая всю кристально-голубую гладь неба. Подули первые ветры, холодные северные ветры, превращающие яркую столицу, играющую красками жизней, в черно-белый городок. Стены замка омрачились, а все ворота и вовсе закрыли, ссылаясь, якобы, на непогоду. Золотые доспехи гвардии казались мутно-желтыми, а дорогие легкие шелка и бархаты леди утратили всю свою ценность. Да и привыкшие к теплу лорды облачились в меха и грузные плащи. Знойное солнце обжигало лишь непокорный Дорн, блистающий серебряными копьями.       После смерти Тайвина Ланнистера, «старого льва», во дворце повисла вечная, казалось, сжимающая тишина. Дождь, лишенный всякого ритма, порой бил в цветные винтажные окна, так и норовя проникнуть внутрь. Мороз, столь непривычный в летней столице, скользил по изнеженным кожам южан и отражался на них узором мурашек. Наверное, Мирцелле бы понравилось — ей нравилось абсолютно все, до последней мелочи. Она бы заворожённо наблюдала за прозрачными каплями на стекле, чуть что пускавшихся в немой танец, и, скорее всего, попыталась бы разомкнуть деревянные рамы окна, открывая путь леденящим потокам воздуха. Она бы закружилась по холодному каменному полу, посмотрела бы на мать, улыбнулась, и на душе бы стало сразу теплее. Хотя, королеве Серсее было совсем не до этого. Ей не нужно было солнце, чтобы светить. Она сама была солнцем. Ярким и негаснущим. Но теперь её здесь не было. Вернее, она была совсем близко, в Септе Бейлора, но сейчас их разделяло нечто большее, чем стены храма или замка. Нечто большее, чем все Семь Королевств, вместе взятые, и нечто большее, чем все войны, пережитые отважным солдатом. И это «нечто» отражалось лишь двумя отшлифованными камнями с широко распахнутыми глазами на них. Она умерла совсем ещё львёнком, несущимся под жарким солнцем.       Сумрачную тишину не разбавлял даже Джоффри. Не было жестоких забав, не было истошных криков, не было короля. Короля, который мог бы сделать хоть что-то. Благоразумным ли был Джоффри? Нет. Умел ли он управлять армией? Слава Богам, нет. Мог ли король-бастард удержать трон? Нет. Но он был её первенцем, сыном Королевы-регента. И королева могла простить ему что угодно: поражение в сражениях, трусость, хамство. И была только одна вещь, которую Серсея простить ему не могла — смерть. Предательскую смерть, какую он и заслуживал. Несомненно, королева признавала это, но она и не подозревала, что не сможет его защитить. Она ещё отомстит всем. Она убьет всех врагов только ради Джоффри. Она отравит последних Мартеллов, только ради Мирцеллы. Она не смирится.       И вот сейчас она осталась одна. Ей было некем, да и не хотелось, править. Серсея бы убежала от кровопролитного Трона, но это было невозможно настолько же, насколько невозможно было вернуть детей. Нет, не властью она одержима, а Томменом, её последним ребёнком и наследником. Она в который раз прольёт кровь, но спасёт сына. Она пообещала. Хотя, это бесполезно. Напрасно. Рано или поздно, Волонкар сомкнёт ладони на её шее, как он сделал это с двумя её детьми. Она умрет, но никто этого не заметит этого в тени новой, блистательной, как семь аметистов, королевы. И сейчас королеве Серсее оставалось только не позволять Волонкару вернуться в Вестерос. Какой-то истеричный смех прокатился по тускло-красным стенам замка. Этого ли стоил трон? Этого ли стоило железо мечей? Но свою роль Серсея ещё не доиграла, а пока она будет жить, во что бы то ни стало.

***

      Джейме тихо приоткрыл дверь покоев сестры. Она, даже с нелепой короткой стрижкой, что подошла бы скорее крестьянину, и желтоватой кожей, покрытой синяками и царапинами, выглядела великолепно. Она сидела на маленьком диванчике с такой горделивой львиной грацией, какая была присуща ей одной. Теперь комната, переливающаяся раннее золотым и багряным, больше походила на мрачную темницу. Хотя, наверное, это так и было. С тех пор, как король Томмен запретил Серсее появляться где-либо за пределами дворца, она все чахла и чахла здесь. Нет, по началу королева приказала Молчаливому Рыцарю перебить всю стражу, но заполучить проход, ну, а теперь, когда Томмен пренебрег её помощью, она лишь днями сидела у окна. Она смирилась, как могло показаться. Но Джейме так не считал. Серсея, его сестра, не могла просто-напросто отпустить все то, за что боролась с детства. С их детства. — Кто это? — прошептала Серсея, не отрывая глаз от туманного пейзажа. — Кто это? — переспросила она уже более громко. Королева-регент приподнялась на носки, удивленно приподняв брови. — Кто сюда зашёл? — наконец сказала она, отчеканивая каждую букву. Когда ответа не последовало, Серсея повернулась и хотела было наброситься на незваного гостя, но «незнакомец» неожиданно схватил её и прижал к груди. Распознав в мужчине своего брата, она обмякла и только сильнее вцепилась в его спину дрожащими руками. По её щеке прокатилась слезинка, оставляя за собой прозрачную мокрую дорожку. — Ш-ш-ш, успокойся… Не плачь… Тихо… Тихо… — Джейме гладил сестру по голове. Неожиданно Серсея уперлась руками в грудь Джейме, отталкивая его от себя. — Ты… Это ты во всем виноват! Ты не смог спасти её! — крикнула королева в пустоту. Она вроде и смотрела на брата, но её глаза пронзали его. Они пронзали его взглядом, смотрели сквозь него. Её взгляд опустел, а изумрудные блестящие зрачки стали призрачно-зеленого цвета. Теперь, когда Серсея повернулась, можно было точно утверждать, что за время проведённое в замке она ещё более исхудала и побледнела. Но и сам Джейме уже не был так привлекателен, как раньше — жесткая щетина обросла его лицо, а взгляд его стал тяжелым, уставшим. Неожиданно Серсея потянулась за серебряно-черным кинжалом. — Она… Она была и твоей дочерью тоже… — она пошатнулась и вдруг упала. Холодное лезвие стукнулось о пол и отсекло кусочек камня. — Мы с тобой будем вместе, несмотря ни на что, да? Вместе, с самого детства. И никто не разрушит нас, — Джейме сжал не тонкую ладошку своей. — Это… это все… Волонкар… Волонкар… это его рук дело… он отправил Мирцеллу в Дорн и отравил Джоффри… это был он… — всхлипывая и трясясь всем телом, бормотала она. — Кто такой во… Тирион? С чего ты это взяла? Тирион — твой брат, Серсея. Твой брат. — Пророчество, оно не соврало. Она говорила, что у меня будет три ребёнка, а у короля шестнадцать. Она не соврала… Тирион убьет меня, Джейме. Твой брат убьет меня, Джейме. Твой брат. — И ты веришь в пророчества? Ты ни разу не молилась после смерти мамы. И ты веришь в пророчества? Ты, королева Семи королевств? Тишина и едкое одиночество вновь охватило комнату. Они наконец стали львами. — Верю, Джейме.