Повод.

Katrina Life-Line, постараюсь все же написать Исида/Рукия, но пока только это

Было холодно, даже для нее. Осторожно, так медленно и еле касаясь, его пальцы проводят по коже, заставляя чувствовать томление. Придется сжать губы, чтобы сдержать стон.Не рассчитала, прокусила губу, оставляя красные капельки крови. А он не останавливается, заставляет трепетать, сжимать простынь и держаться из последних сил. Ему, наверное, нравится доводить ее до такого состояния, когда на все наплевать, только он отражается в фиалковых глазах, только он в центре всего ее мира. А роль короля ему не идет, совсем нет. Скорее, верный слуга, впрочем, кем он и являлся еще тогда, когда правил ложный бог. Первый поцелуй в губы – это ритуал. Так всегда происходит. Он осторожно слизывает капельки крови, медленно убирает непослушную прядку с лица, но возвращает назад. Не меняет, никогда ничего не меняет в ней. Пальцы перебирают черные волосы, а зеленые глаза проникают в глубину души. Четвертый из Эспады умеет завораживать свою жертву, не применяя даже силы. Девушка в его объятиях часто дышит, на щеках румянец, а глаза широко распахнуты. Пусть видит ее душу. Ей нечего скрывать. А затем, самое интимное, самое постыдное, что она слышала в своей жизни, самое желанное. - Рукия, - тихо, так тихо, что приходится перестать дышать и молиться, чтобы стук сердца не мешал слушать. Так происходит всегда, когда он произносит ее имя. А затем все отключается, не остается ни оборванки из Руконгайя, ни благородной принцессы Кучики, ни офицера тринадцатого отряда, ни странной ученицы старшей школы Каракуры. Только Рукия. Ему больше ничего не надо, она знает. И когда она теряет всякую связь с реальностью, когда умирает и возрождается, она шепчет ему слова признания. Тут же добавляя, что это не повод для его ответа.И когда в зеленых глазах не отражается ни одной эмоции, становится больно. Так, словно сердце сжали. А затем раздавили за ненадобностью. Рукия уходит, оставляя его одного. А Улькиорра продолжает лежать на простыне, вдыхая ее запах.Ему непонятно, точнее, он не до конца еще осознал, что чувствует к этой шинигами. Он не хочет ее потерять, это для него ясно, но все остальное… Неужели, это и есть та самая любовь, когда готов умереть за другого? - Хотя. Готов был умереть за Айзена-саму, - говорит он в пустоту. – Тогда, что же такое любовь, что испытывает ко мне Рукия? Вопросы тонут в утреннем воздухе, приобретают запах дождя, так же растворяясь, как и капли, потоком падающие с небес. Ответ приходит лишь под вечер, когда Рукия не приходит, не стучит в дверь и не крадется в комнату как можно тише. - Это повод, - произносит Шиффер, настигая Рукию в коридоре и заставляя остановиться. - Я же сказала, не обязательно отвечать, – краснеет она, старательно отводя взгляд. - Ты не понимаешь. Ты мой повод, чтобы жить. Кто сказал, что фраза «Я тебя люблю» делает девушку самой счастливой? Вовсе не так. Кучики Рукия и без нее обошлась. Она была той, ради кого он жил, а не жертвовал своей жизнью. Просто повод, имеющий самое важное значение.