Ухажёр

      Асами третий день скрипит зубами от злости: подумать только, у его — его Акихито — кажется, появился ухажёр!.. Нежданно-негаданно, как снег на голову свалился — как будто не хватает великому и ужасному мафиози тщательно подобранного набора разнообразных проблем.       В общем-то, раньше обилие поклонников обоего пола не сильно трогало Асами: Такаба — парень до зубосводящего желания привлекательный, и пасущиеся вокруг травоядные царского гнева и кровавой расплаты ни на йоту не стоили. Пока пытаться лапать не начинали. Или как-то иначе посягать на чужую собственность. И — пока сам Акихито решительно давал от ворот поворот.       Вот только в этот раз бесстыжий мальчишка, кажется, появлению очередного ухажёра был совсем не против.

***

      Асами со вздохом облегчения захлопывает входную дверь, отшвыривает куда-то в сторону туфли и прямо с дороги, не раздеваясь, плюхается в объятия мягкого дивана. Совсем не под стать крупному бизнесмену и владельцу многочисленных заведений и компаний... ну и чёрт с ним. Свершилось! Двухнедельный вынос мозгов, вынужденное ежедневное лицезрение совершенно криминальных рож — и выгодный контракт, перетекающий, наконец, в долгожданный, пусть и томительный перелёт, прочь из душного Дубая... Вот только шикарная квартира встречает своего хозяина давящей тишиной. Оно-то и неудивительно: у Такабы тоже есть работа, а стрелки часов по японскому времени едва-едва переползают за семь. И всё бы ничего, да вот мальчишку хочется видеть прям-таки немедленно — аж до чесотки в руках и свербения в одном весьма заинтересованном месте.       Асами кривится недовольно, кое-как заставляет себя сесть и стянуть с плеч безнадежно смятый пиджак. Немного помаявшись и тяжело повздыхав в совершенно пустой квартире, мужчина решительно достаёт телефон и набирает номер водителя.       И вот спустя полчаса Асами Рюичи, откинувшись в удобном кресле автомобиля и с наслаждением затягиваясь сигаретным дымом, затаивается в засаде. Настроение исправно ползёт вверх, и пальцы на ногах сладко поджимаются в предвкушении наглого похищения объекта грандиозных и ничуть не безвинных планов на ночь. А пока — пока можно ограничиться простым наблюдением.       Шестёрки-то правду напели: вот она, светлая лохматая головушка, маячит за стеклом в кафе через дорогу. Такаба Акихито, смешно морща нос и периодически запуская пальцы в и без того взлохмаченную шевелюру, ощутимо нервничает. Какой-то мужчина напротив, однако, этого не замечает, продолжая рассматривать одну за одной небольшие прямоугольные карточки — судя по всему, фотографии. Перелистнув последнюю, кивает и удовлетворённо улыбается. Молодой фотограф тут же заметно расслабляется, расплывается в ответной широкой улыбке и, откидываясь на сидении, прихлёбывает сок из высокого бокала.       Некоторое время собеседники что-то активно обсуждают, затем клиент подзывает официантку, расплачивается за свой заказ, долго прощается и, наконец, благополучно сваливает. Асами едва борется с искушением потереть ладони, как заправский злодей из детских мультиков. Ну же! Ещё минута — и так волнительно ничего не подозревающий любовник окажется в его руках...       Однако несносный мальчишка, как назло, и не думает куда-то спешить. Не торопясь допивает свой сок, одновременно что-то щёлкая в фотоаппарате; откидывается, потягивается — и снова совершенно невыносимо продолжает тянуть время. С соком покончено, но вместо того чтобы засобираться домой, это маленькое чудовище заказывает ещё. С холодеющей ясностью в груди Асами понимает, что мальчишка явно кого-то... ждёт.       И буквально через секунду этот «кто-то» толкает входную дверцу кафе, потому что Такаба, вскинув голову, счастливо расплывается во все двадцать восемь (в наличии зубов мудрости Асами серьёзно сомневается). Молодой — лет тридцати — мужчина совершенно невозмутимо останавливается около радостно вскочившего на ноги парня, весело здоровается, забирается на сидение напротив и подзывает официантку, рассеивая последние сомнения в том, что эта встреча могла оказаться случайной и недолгой.       Губы Асами сжимаются в тонкую линию. Очередной клиент? Непохоже. Знакомый? Друг?       ... Ухажёр?       Ростом чуть повыше Акихито, стройный. Привлекательное открытое лицо, тёмные волосы и смеющиеся глаза.       Ничего не скажешь — хорош, падла!       Скрип зубов, кажется, заставляет водителя вздрогнуть.        — Что-то не так, Асами-сама?       Асами прикрывает глаза и медленно выдыхает. Глупо делать поспешные выводы. В конце концов, нет причин сомневаться в верности любовника, да и красивый темноволосый мужчина может оказаться... кем угодно. Ведь так?        — Нет. Всё в порядке.       И всё же пальцы добела стискивают очередную сигарету, подмывая плюнуть на всё и немедленно вмешаться. Асами с трудом заставляет себя расслабиться и просто подождать ещё немного — в конечном счёте, Акихито и таинственный незнакомец пока не сделали ничего предосудительного.       Встреча длится чуть более получаса, кажущегося раздражённому Асами целой вечностью. Акихито непринужденно смеётся, мужчина напротив получает от общения не меньшее удовольствие. Но окончательно выбешивает Асами совершенно свободный и даже... собственнический жест, когда незнакомец, прощаясь, весело треплет ладонью волосы Акихито.       Водитель опасливо косится на босса, в сильных пальцах которого под аккомпанемент зубного скрежета ломается так и не зажжённая сигарета.        — Распорядись проследить за этим человеком. Хочу знать, кто он, что он и откуда вообще взялся! — рявкает Асами ни в чём не повинному подчиненному, сверля испепеляющим взглядом удаляющуюся от кафе фигуру, затем распахивает дверцу автомобиля и выбирается на улицу. Водитель, пожав плечами, невозмутимо тянется за телефоном. Чего только не насмотришься на этой работе?       Молодой фотограф неторопливо собирает вещи, расплачивается с официанткой и, наконец, покидает это дурацкое кафе — причём на улице разворачивается в точности противоположную от Асами сторону. Мужчина прислоняется к машине, медленно выдыхает, стараясь убрать из голоса раздражение, и недовольно окликает:        — Акихито!       Мальчишка замирает на секунду, оборачивается недоуменно, фокусируя удивленный взгляд на мужчине. У Асами кошки на сердце скребут: вот если сейчас лицо фотографа покроется испугом пойманного с поличным изменщика... Акихито моргает, переступает с ноги на ногу — и озадаченная мордашка расплывается в такой радостной и искренней улыбке, что у Асами моментально от души отлегает и становится совершенно плевать на каких бы там ни было темноволосых незнакомцев.        — Ты уже дома? Надо же! Я ждал тебя только завтра, — весело выпаливает Акихито, быстрым шагом приближаясь к любовнику и цепляясь взмокшими во внезапном волнении ладонями в рукав дорогой рубашки.       Асами улыбается благосклонно, буквально облизывает взглядом желанный образ и, сильным рывком притягивая мальчишку за талию, выдыхает прямо в соблазнительно выглядывающее из-под светлых прядей ушко:        — У меня был отличный стимул закончить дела пораньше.       Акихито мычит что-то нечленораздельное, моментально заливается краской и протестующе упирается ладонями в грудь мужчины, порывисто отстраняясь в праведном возмущении.        — С ума сошёл, старый извращенец? Мы же на улице!       Приятная тяжесть в паху, вызванная двухнедельным воздержанием, призывно намекает поторопиться.        — В таком случае, малыш, самое время это исправить.

***

       — Акихито... — Собирая капельки пота, пальцы Асами лениво скользят по матовой коже, обводя контур порочно-притягательного изгиба поясницы. Порядком обессиленный мальчишка бормочет что-то неразличимое, уткнувшись носом в бок и совершенно беззастенчиво подставляясь под ласки. — Что ты делал, пока меня не было?       Такаба замирает настороженно, прежде чем ответить:        — Честно зарабатывал на жизнь, конечно.       Асами хмыкает, предпочитая не реагировать на едва заметный ехидный акцент на слове «честно».        — И ни с кем не встречался?        — Ну... встречался, разумеется. Коллеги. Клиенты... Информаторы, — нехотя ворчит фотограф, ёрзая под боком. Тревогой за разоблачение это, правда, и не пахнет — Такаба всегда был жутко недоволен, когда Асами лез в его работу.       Асами выдыхает, прикрывая глаза. В постели Акихито не дал повода усомниться в верности, да и лгать это сущее дитё совершенно не умеет... вот только всё же: что это был за привлекательный молодой мужчина, позволяющий себе так фамильярно обращаться с чужим любовником? Теперь, когда прошла первая волна насыщения и накопившийся голод слегка отошёл, настырные мысли снова начали лезть в голову.        — Я не это имел в виду.       Акихито отрывает голову и, опираясь локтями о грудь любовника, пристально смотрит в золотистые глаза, удивленно изогнув бровь. Затем, хмыкнув, с изрядной долей сочувствия интересуется:        — Тебе что, спермотоксикоз в голову ударил?       Губы мужчины складываются в ласково-многообещающую улыбку, оценивая колкий выпад. Такую откровенную провокацию просто грех пропустить мимо ушей. Пропускать Асами, собственно, и не собирается. Просто, рыкнув глухо, подминает под себя что-то возмущенно пикнувшее тельце, впиваясь поцелуями в соблазнительно обнажённую кожу. По крайней мере, на душе становится спокойно. Стонущий под умелыми движениями любовник определённо ничего не скрывает и, надо надеяться, устанет за эту ночь настолько, чтобы завтра вообще позабыть о каких бы там ни было странных расспросах.       В любом случае утром на столе в офисе Асами будет ждать подробное досье на темноволосого незнакомца. И незнакомцу этому ох как не поздоровится, если он посмел надеяться иметь на чужую собственность хоть какие-то виды.

***

       — То есть как это — ничего не узнали?!       Мужчина напротив спешно опускает голову, стараясь не натыкаться взглядом на обманчиво-спокойное каменное лицо и совсем не по-доброму светящиеся тигриные глаза.        — Простите, Асами-сама. Но этот человек ушёл от слежки очень... профессионально.        — А может, вы просто оплошали? — Издёвка в голосе звучит довольно явно, не суля провинившимся ничего хорошего.       Подчинённый понуро ведёт плечом, согласно кивая головой. Оправдываться нечем, мямлить бесполезно — человека, ошибочно принятого за совершенно обычного, они попросту недооценили. Оттого и упустили.        — Да, оплошали. Но я повторю, господин: это определённо был профессионал.       Асами выдыхает и опускается в кресло. Злиться сейчас даже просто глупо: разве ночью он не убедился, что Акихито нечего скрывать? Что ж, возможно, это был единичный случай — какой-нибудь давний коллега решил забрести в то кафе — и пора уже о нём благополучно забыть.        — Ладно. Пока свободен.       Подчинённый выдыхает с едва заметным облегчением, кланяется и спешно ретируется за спасительную дверь. Асами трёт переносицу и решительно берётся за внушительную кипу бумаг — любовники любовниками, но и скопившиеся отчёты тоже сами себя не просмотрят.

***

      Ярость, вырывающаяся из груди с утробным рычанием, заставляет замерших напротив подчинённых искренне поблагодарить небеса, что от босса их отделяет удачно расположившийся широкий рабочий стол. Асами с силой сжимает стопку глянцевых листов бумаги, впиваясь в изображённые лица испепеляющим взглядом — паранойя всё-таки пересилила, и вчера мужчина на всякий случай отправил своих людей тайно проследить, с кем видится молодой фотограф. День всё было тихо, а вот теперь мужчина вынужден лицезреть, как среди толпы, застывшей на фотографиях, виднеются сразу две знакомые фигуры: одна привычная, белобрысая, а вторая, уже набившая оскомину, — того самого темноволосого субъекта. Причем рука его — подумать только! — расслабленно покоится на плече его Акихито, который, между прочим, нисколечко не подаёт виду, что хоть малость против!        — Проследили за ним?        — Пытались, босс. Но он снова смог уйти.       Ну что ж за напасть такая — и в этот раз неудача? Что за неуловимого ухажёра завёл себе наглый мальчишка? Или правда не замечает, что незнакомец этот — кем бы он, сволочь, ни был — переходит все границы личного? Такаба, конечно, в силу характера и юношеского максимализма иногда может быть до жути наивен... но ведь и дураком молодой фотограф никогда не был!       Асами жестом отправляет прочь подчинённых и, порывшись в ящике стола, достаёт уже начатую бутылку дорогого коньяка. Плеснув в гранёный стакан, долго потягивает, играя вкусом каждого маленького глотка на языке — бог весть какая медитация, но всё же лучше, чем сейчас же, посреди дня, врываться на работу любовника и устраивать допрос с пристрастием.       Акихито придёт в бешенство, если увидит эти фотографии.       И потому Асами, скрипнув зубами, заставляет себя успокоиться, потому что ничего, кроме собственных надуманных подозрений, у него — пока — нет.

***

       — Ты уже дома? — удивляется Акихито, смешно отшвыривая куда-то в сторону кроссовки и прошлёпывая на кухню, чтобы закинуть на стол какой-то пакет.        — Что это?        — Продукты. Я же говорил, что сегодня приготовлю ужин.       Асами, ругая себя за оплошность, досадливо морщится, когда любовник отворачивается, чтобы разложить покупки. Точно, ужин. Мужчина совершенно о нём забыл — а уже успел прикончить полбутылки коньяка...       Хотя кто, собственно, в этом виноват? Сегодня весь день бумаги попросту валились из рук, клиенты как-то по-особенному капризничали, деловые партнёры, словно сговорившись, привередничали, и Асами даже едва не сорвал целых два важных контракта, чуть было не наорав на ни в чём не повинных посредников. Езжайте домой и разберитесь со своими проблемами, с убийственной вежливостью посоветовал тогда Киришима, практически выпихивая босса на улицу из его же собственного офиса. Просто здорово. До́жили!       А всему виной дурацкие фотографии, с которых до тошноты уверенно улыбается темноволосый незнакомец, нагло закидывая лапки на чужого любовника. Глядя на ладную фигурку фотографа, Асами едва борется с зубным скрежетом — если так пойдёт и дальше, к сорока годам он и вовсе сотрёт себе все зубы.       Видимо, спиной почувствовав что-то неладное, мальчишка откладывает в сторону пакет с рисом, оборачивается и, натыкаясь на мрачный взгляд, непонимающе хмурится:        — Я сделал что-то не так?       Симпатичная мордашка при этом выглядит настолько невинно, что Асами рывком преодолевает расстояние, с двух сторон от любовника опираясь руками о край стола и заранее пресекая малейшую попытку бегства. Мальчишка рефлекторно отпрядывает и тихо охает, впечатавшись поясницей в край столешницы.        — Ты с кем-то встречаешься?       Акихито недоуменно округляет глаза, несколько раз моргая от неожиданности.        — Конечно, встречаюсь. Кажется, с неким совершенно неуравновешенным типом по имени Асами. А что?       Асами цепляет пальцами острый подбородок, вглядываясь в знакомое — до малейшего участка кожи — лицо. Раньше ему всегда удавалось видеть мальчишку насквозь, и есть ли вероятность, что за две недели его маленькое чудовище внезапно повзрослело и научилось врать? Вроде всё как обычно: ресницами хлопает вполне невинно, язвит привычно — но в глазах скорее подначивающая насмешка, чем страх или раскаяние. Где-то в глубине снова поднимаются сомнения: жест незнакомца вполне можно растолковать как дружеский, так может, зря Асами снова мучает себя необоснованными подозрениями?       Акихито подаётся вперёд, жарко льнёт всем телом и, обхватывая руками шею любовника, тревожно интересуется:        — Ты здоров вообще? Или, может, головой ударялся? А?       Прохладная ладонь заботливо ложится на лоб, сдвигая в сторону упавшую чёлку. Асами хочется продлить это успокаивающее прикосновение, но Такаба пожимает плечами, отстраняется и с выразительным укором скрещивает руки на груди, требуя немедленных объяснений.        — Меня не было две недели. По-моему, я вполне могу поинтересоваться, — невозмутимо выдаёт Асами, внутренне досадуя, что сам загнал себя в неудобное положение.        — А по-моему, тебе просто пора взять отпуск.       Вот, значит, как. Асами хмыкает неоднозначно, жадно скользит ладонями по стройному телу, рывком цапая любовника и усаживая прямо на стол. Мальчишка ойкает от неожиданности, сначала вертится протестующе, но через минуту, окончательно расплавившись под жгучими прикосновениями и уже почти сдавшись, скулит:        — А ужин...        — Подождёт!

***

      Асами в третий день скрипит зубами от злости: нет, абсолютно точно, у его — его Акихито — появился ухажёр!.. И самоубийственной наглости в белобрысом зверёныше просто немерено — стои́т себе в оскорблённой позе и совершенно невинно хмурит брови, озадаченно всматриваясь в прожигающий взгляд и демонстративно потирая ноющее запястье.       Возможно, палку Асами всё-таки перегнул. И да, вероятно, перехватывать изумлённого любовника почти на пороге издательства и тащить за ближайший угол было слишком... импульсивно. Но ярость клокочет в груди, снова и снова подкидывая в памяти очередную фотографию, оставленную утром на столе подчинёнными: Акихито в компании неуловимого темноволосого незнакомца с удовольствием поедает блинчики на скамейке в парке, при этом — словно с особым сортом издевательства — совершенно беззаботно веселясь!        — Совсем уже? Что ты творишь?! — негодует Такаба, с вполне искренним возмущением отрывисто поправляя рукав куртки и возвращая обратно едва не свалившуюся с плеча сумку с фотоаппаратом.        — Кто он?!       Получилось гораздо резче, чем планировалось. Асами почти рычит, но ничего с собой больше поделать не может — даже рефлекторно наступает ближе, перекрывая все возможные пути отступления.        — Кто ещё — он? — по слогам выразительно уточняет мальчишка, кажется, на ходу решая, что лучше: просто закатить глаза или сразу хвататься за голову.        — Не строй из себя дурака, Такаба. Ты прекрасно понимаешь вопрос!        — А-са-а-ми, — устало выдыхает Акихито, потирая веки. — Нет никого. Какая муха тебя вообще укусила? Я совершенно серьёзно: возьми отпуск! Твоя странная паранойя действительно начинает пугать.       Мужчина смотрит разъярённым зверем, едва борясь с желанием немедленно затолкать маленького засранца в машину и, вывалив разом все имеющиеся доказательства, хорошенько проучить всеми доступными методами. Но вместо этого Асами заставляет взять себя в руки и поинтересоваться почти убийственно спокойно:        — Ты считаешь, я перегорел на работе?        — Ага. Или старческий маразм заработал. Нечего задавать мне идиотские вопросы! Никого нет. Ни-ко-го! Ясно тебе?       Асами чувствует, как голова стремительно начинает идти кругом. Ну что, что за чёрт? Акихито злится ни капли не фальшиво, и оскорбленная гордость в глазах пылает вполне праведно.        — В кафе три дня назад. Вчера на улице. Сегодня в парке. Мне продолжать?        — Ты опять следил за мной?        — Не пришлось бы, если б рядом с тобой постоянно не ошивался некий чёртов темноволосый ухажёр!       Асами дышит хрипло, чувствуя, как гнев сменяется жгучей досадой. Акихито моргает недоуменно, уставившись в ответ почти обиженно.        — Я запутался. Ты вообще о чём? Какой ещё...       Парень смотрит в упор, непонимающе нахмурив брови. Однако затем его глаза озаряются искоркой догадки, черты разглаживаются, и Акихито хохочет так, что складывается пополам, обхватывая руками живот. Когда смех едва ли не переходит в истерическую икоту, со стоном выпрямляется и смахивает ладонью выступившие слёзы:        — Ухажёр? Асами, видел бы ты своё лицо! — Мальчишка расплывается в довольной ухмылке и выдаёт: — Как вообще можно умудриться приревновать меня к родному отцу?!       ... Губы Асами против воли кривятся, причём как-то странно: один уголок ползёт вверх в нахлынувшем облегчении, другой — вниз, медленно начиная осознавать всю глубину только что свершившегося падения.        — Ха...       Темноволосый привлекательный незнакомец, на три дня лишивший сна главу криминального мира Японии — отец Акихито? Отец?!        — П... почему ты мне не сказал, что встречался с отцом? — выдавливает из себя Асами, с трудом возвращая себе контроль над лицом. Наглый мальчишка всё ещё вытирает набежавшие от смеха слёзы, изрядно веселясь от всей комичности сложившейся ситуации.        — Прости, но я, правда, не думал, что это настолько важно! Родители ведь в другом городе живут, и он просто приехал на несколько дней по работе... Вот нам и удалось свидеться пару раз. Да и с какого перепугу мне вообще было связывать твои странные намёки со своим отцом?       Асами борется с острейшим желанием найти ближайшее место, где продаётся алкоголь, и влить в себя бутылку виски залпом. С признанием Акихито всё встало на свои места. Таинственный «незнакомец» так ловко уходил от слежки? Оно и неудивительно, Такаба-старший был фотографом — это Асами помнит ещё со времён, когда собирал информацию на самого мальчишку. И лет мужчине вполне может быть вовсе никаких не тридцать — Акихито вот тоже выглядит гораздо младше своего возраста. Видимо, наследственное. Да и если так разобраться, теперь, когда известна правда, совершенно чётко видно, что отец и сын внешне немало схожи...       Асами жмурится, искренне надеясь, что события последних трёх дней во главе с эпично позорным финалом окажутся не более чем досадным и очень глупым сном, внезапно привидевшимся во время полёта из Дубая. Но салон идущего на посадку самолёта не предстаёт перед глазами, и торжествующая мордашка опирающегося о стену любовника даже не думает никуда деваться.       Всё-таки и правда — нужно взять отпуск.        — У меня есть шанс, что ты забудешь об этом разговоре? — тихо уточняет Асами, ощущая несвойственное желание совершенно по-детски куда-нибудь спрятаться.        — Ни малейшего.       Как же хорошо, что, несмотря на многообещающе-задорную ухмылку, у Акихито доброе сердце, и долго мучить любовника напоминаниями о грандиозном фиаско он, вопреки всему, не станет. Только так, изредка — чтобы в следующий раз неповадно было скандалы устраивать.       Асами хмыкает и невольно улыбается.       Ну и чёрт с ними, ухажёрами этими. Пусть хоть с неба сыплются, липнут как мухи или толпами стелятся.       Плевать. Обломаются!       Потому что одно главное: Акихито, мелкий обольститель эдакий, целиком и полностью — от первого вздоха и до последней чертинки в смеющихся глазах — его. И только его.