Свобода

Надоело, надоело ходить в школу, где я в свой адрес слышу постоянный издёвки. Эти мелкосошные людишки должны исчезнуть все до единого, останусь один в этом море крови и человеческой плоти. Зачем причинять мне столько боли, срывая на мне агрессию, а, да, люди не понимают какого это, когда ты не можешь спокойно пройти и зайти в собственный дом, потому что не чувствовали этого ни разу. Это бы их разрушило, как и меня. Знаете, я где-то слышал, что чем больше срываешь на человеке злобы и ненависти, тем больше у него шрамов на душе, но сколько бы ты не извинялся, шрамы никогда не исчезнут. И, знаете, к чему обычно это приводит? К убийству или самоубийству, ибо человек может реально не выдержать и просто закончить всё это дерьмо - придти в школу с ружьём и перестрелять там всех к чертям. Люди не достойны жизни, они сами же и рушат её, убивают сами себя, проще говоря, примерно, лет через шестьдесят всё человечество может сдохнуть от своих же рук. Какая жалость, ведь и я умру. Я эгоистичный ублюдок, но я хотя бы не ненавижу себя, как другие, и, конечно, чтобы это не показывать, срываются на других. Я ужасен, но что поделать, таким меня сделали, я когда-то был другим, мальчиком для подражания, хорошо учился, а сейчас меня ненавидит собственная мать. В конце концов я просто могу исчезнуть, но не думаю, что кто-то будет рад. Человек по своей природе испытывает жалость, даже к такому ничтожеству как я. Знаете, я всё же пришёл сегодня в школу со спокойным выражением лица и топором в руках - всё хорошо. Двери запер мой давний враг, который тоже хотел поубивать всех. "Готовы, дамы и господа." - мой голос звучал уверенно, я медленно шёл по коридору, забивая людей, их мозги, органы летели в разные стороны, кровь была везде: на руках, лице, одежде, полу. После каждого йобанного ублюдка мне становилось неимоверно хорошо. О, эти крики о помощи, мольбы, не хочу их слышать. Забивать людей до смерти обычным топором, так приятно, больше, больше крови. Она струится по лицу, оставляя красные дорожки после себя, так приятно, так хорошо. Почему я раньше этого не сделал, теперь эти люди всегда будут мучаться в этом дне, такая же боль будет у них. Неимоверно больно им сейчас, но мне-то что. А вот и мой ненавистный и самый худший враг - Стэн Марш, когда-то мы были друзьями, что же изменилось, а да не важно - плевать. Ударяя раз за разом по такому родному лицу, становится приятно. Столько лет жил с тобой, а ты ни разу не сказал, что любишь, только Айку, этому мелкому пиздюку. Я хочу быть свободным, весь и без остатка. Да, я окончательно испортил свою душу, но плевать. - Чел, спокойнее, насладись её болью. - шёпот Картмана за спиной заставил меня вздрогнуть, он уже прикончил моего отца. Начинаю бить чуть медленнее, но со всей силы. Он был прав, хрипы, стоны из её рта, словно музыка, всхлипы, кровавое месиво, немного возбуждали. Я хоть и извращенец, но не до такой степени, хотя уже не уверен, ибо в штанах жутко тесно. Я чувствую на своём паху чью-то руку, предположительно Эрика, гладит, чёртовски приятно. Нам слова не нужны. Поворачиваюсь к нему яростным, страстным поцелуем, впиваюсь в его губы, хочу большего. И что я творю. Он притягивает меня к себе за задницу, обнимает через чур сильно, задыхаюсь. Мне нравиться это чувство, чувство беспомощности, боли. Как же хорошо. Укладывает меня на пол, сдирает пропитанную кровью и потом, футболку, целует-покусывает мои грудь, живот. Всё, что я могу, так это стонать, до такой степени сейчас приятно. Его руки проходят по моему торсу, спускаясь вниз, сдирают штаны вместе с трусами, поглаживают мой твёрдый член. Снова целует меня, а я обнимаю его, прижимаюсь всем телом, хочу больше боли. Вот я грёбанный мазохист, ну да насрать. Эрик сжимает мой член максимально, насколько может, что я аж кричу ему в рот, но я кончаю от этого. Его руки вновь проходят по моему телу, поднимаются над моей головой и берут нож. Проводит острым лезвием по моей коже, слизывая кровь, целуя, множество царапин и каждая шипит, кровоточит, но мне до ужаса приятно. Чертовски хочу секса, грёбанный педик. Хочу его член внутри, больше. Картман спускается вниз, отбрасывает нож в сторону, не затрачивая время на подготовку, вставляет меня йобанный хуй. Толстый, горячий он разрывает меня изнутри, но по телу разносятся волны огромного удовольствия, больше боли, больше! Толкается в меня со всей силы, не жалея, чувствую в себе его, а ещё потёки на своей заднице, видимо меня порвали, вот откуда такая яркая вспышка боли. Плевать. Мне до ужаса хорошо. - Кайл. - хриплый голос над моею головой. Эта жирная сука ещё не сдохла. Меня резка поднимают, прижимая к себе, выходят. Я встаю над своей матерью, на её грудь капает кровь, и сперма. Опускаюсь на колени, близко к ней, снова входят. Пусть видит, как её сына имеют в зад. Я только наслаждаюсь. Поворачиваю голову так, чтобы снова его поцеловать. Выходит быстро, но приятно. Картман сжал зубы, не давая стону вырваться - кончает внутрь. Приставляю пистолет к его подбородку, его тихое: "Кайл?" - и всё, в доме тишина. Его мёртвое тело падает на пол, мама давно мертва. Я поднимаюсь к себе в комнату, одеваюсь. Надо уезжать. Хватаю ключи со стола, выхожу на улицу, полиции нет, я участок уничтожил. Сажусь в машину, завожу. Простите, но теперь мне хорошо, я правда счастлив, прощайте. Машина дёргается с места и едет вперёд. - Теперь, я правда рад, что свободен.