Пути Господни неисповедимы

Удар, другой, третий. Это бьётся моё сердце. Но бьётся как-то не так. Я чувствую ужасающую боль в сердце, давящую слёзы из глаз. Я не могу удержаться на ногах под чудовищным давлением этой боли. Чувствую, как ноги подкашиваются, и тело соприкасается с чем-то твёрдым. Я хочу исчезнуть, хочу, чтобы этот ужас перестал быть явью. Прижимаю колени к груди, мечтая свернуться в клубок, как это делают котята под боком у любимой мамы. Глаза не видят, но уши улавливают голоса, обрывки фраз, встревоженные крики. Я не понимаю значения слов, только слышу. В одно мгновение становится так страшно, как не было никогда. - Эй! Открой глаза, слышишь? Чьи-то руки бьют меня по щекам. Меня пытаются привести в чувство, но мозг отказывается воспринимать эти сигналы, сдаваясь под прикосновениями ужасной боли, которая сжимает моё сердце. Я хочу крикнуть ей: «Уйди!», но голос не слушается. Даже зрение не проясняется. Сквозь пелену, мешающую взору, я уже вижу когтистые руки Смерти, тянущиеся к моей шее и желающие разорвать нить моей жизни. Ощущаю какое-то давление на грудь. Но это не давление изнутри. Это что-то снаружи, из мира, в котором я пока что живу. Но надолго ли я здесь? Так же нечётко вижу вдруг, что Смерть отпрянула и теперь глядит на меня исподлобья, чуть откинув капюшон костлявой рукой. Словно говорит: «Ладно, парень, не сегодня. Но мы ещё встретимся, обещаю.» Господи, всё, что угодно, лишь бы эта дама не посетила меня снова… Всё прекратилось так же внезапно, как началось. Боль стремительно отхлынула, но мне было по-прежнему трудно вернуть ясность зрения и ума. Через силу проморгавшись, я увидел склонившееся надо мной озабоченное лицо девушки. Блондинистые волосы, собранные в короткий хвост, перепуганные глаза. Для чего такие красавицы с ранних лет портят свои волосы? Как будто брюнетками они менее красивы. Осознание внезапной волной накрыло меня. Да нет же, нет! Никакая это не девушка! Поражающе женственный парень для верности ещё раз хлестнул меня по щекам. - Ты в порядке? Не волнуйся, скорая сейчас будет. Скорая? В полном изумлении я обернулся. Вокруг меня, казалось, собралось всё население Сеула. Много людей. Слишком. Я почувствовал, как сердцебиение учащается. Я попытался унять страх, но безрезультатно. Не нужно ни скорых, ни всех этих людей, ничего не нужно. Нужно пойти домой и играть, играть, любить приставку, а не чувствовать заботу странноватых парней на улице, даже если эти парни спасают мне жизнь. Только теперь я сообразил, что лежу на асфальте. С некоторым усилием я приподнялся и упёрся ладонями в землю, ожидая, пока силы по частицам вернутся в моё едва ли не безжизненное тело. Хрипло откашлявшись, я попытался что-то сказать, но у меня не вышло, и кашель уже сильным приступом охватил меня, раздирая и царапая горло. - Н… кхе-кхе… Не надо никаких скорых, - удалось наконец произнести мне. – Не в первый раз со мной такое, привык уже. Говорить было трудно, слова приходилось выплёвывать, но это ощущение и впрямь было мне знакомо. Дело в том, что болел я действительно давно. Со временем становилось хуже, но я ни словом не обмолвился ни матери, ни врачам. Раньше приступы случались только в присутствии моего брата, друзей или когда я был один. Но я знал, что однажды это случится в месте, где будет много незнакомых людей. Моя реакция на приезд скорой помощи немало удивила мальчишку. Он уставился на меня, как на достопримечательность. - Точно? – подозрительно спросил он. – Ну поздно, кто-то из толпы уже позвонил. Толпа разом замялась, люди начали переглядываться, задавая друг другу немой вопрос: «Кто это был?» Я возвёл глаза к небу. Глупые люди, всё-таки как же они раздражают. Впрочем, нет смысла гневаться на них, ведь мне же лучше от того, что никто из них даже не подумал вызвать медиков, и все они стояли в удивлении и смятении, будто я умер какой-то волшебной, загадочной смертью. - Что, никто не позвонил? – окончательно опешил мальчишка. Ну вот, ещё один тормоз выпал на мою голову. Всё-таки, будь здесь кто-нибудь один – обязательно бы вызвал. А в такой куче они понадеялись друг на друга и в итоге так и остались стоять истуканами. Плюнув на людей, женоподобного мальчишку и боль, разрывающую меня на куски пару минут назад, я попытался встать на ноги, но стоило мне подняться, как в глазах тут же потемнело, и мне пришлось схватиться за стоящую рядом женщину. Она пошатнулась, но на ногах устояла. Тут же, видя возникшую проблему, с колен подорвался странный женственный парень, желая мне помочь, будто холоп – споткнувшемуся королю. Он вцепился в мою руку, служа мне вторым скелетом и не давая упасть. - Ну, расходитесь, расходитесь! – живо начал он разгонять толпу. Пожимая плечами, люди стали удаляться кто куда, вспоминая, что до приступа незнакомого мальчишки на улице у них были какие-то свои дела. Общество навязчивого парнишки уже раздражало меня, хотя он реально спас мне жизнь и присутствовал поблизости всего лишь пару минут. Сквозь нарастающее раздражение я почувствовал саднящую боль в скуле. Чёрт, должно быть, разбил при падении. Ну ясно, и что я скажу матери? Придётся импровизировать на ходу. - Меня Мин Ки зовут, - весело пробубнил над ухом мальчик-девочка. Да что ж он пристал-то ко мне?! Ненавидя окружающих, я с трудом сдержал гнев и через силу улыбнулся мальчишке. - М, ясно. Чжон Хён. Мин Ки тут же защебетал что-то обыденное, банальное. «Я так рад знакомству!», «Мне очень приятно!» и прочие глупости детей Божьих, которые они так любят говорить при встрече. Они. Но не я. Меня всегда едва ли не тошнит от новых знакомств. С раннего подросткового возраста. До невозможности бесят эти тупорылые и глупые сюсюканья, ведь можно и без них прожить. Ненавижу, когда взрослые обращаются ко мне, как к малолетней мямле. Я был дитём до десяти лет. Дальше этот период кончился. - Ты чего угрюмый такой? Что, до сих пор плохо? Нет, упрямый мальчишка не отвяжется. Я нутром чуял его желание помочь, его дикое рвение заботиться о людях и безудержную любовь ко всему окружающему. Она распространялась во все стороны, как радиоактивные лучи, поражая моё сознание. Как, ну как можно быть таким человеком, живя в столь жестоком, безнадёжно утраченном мире? Ведь нынешняя жизнь не подвластна людям. Ею управляет государство, а точнее, власти, стоящие за этим государством. Иерархия состоит из двух ступеней, подчинителей и подчинённых. Среднее звено – исключение из правил. Это люди, не боящиеся идти против системы, не ломающиеся под напором окружающих. Таких очень и очень мало в наше время. - Нет, - прохрипел я. – Всё нормально. Однако через секунду стало ясно, что я солгал заботливому ребёнку. Да, дети для меня – все люди такого типа. Заботливые, милые, любящие всех и вся. Я снова пошатнулся, закашлялся и поспешил привалиться к ближайшей стене. Мне не хотелось злоупотреблять доброжелательностью этого парня, Мин Ки. Не потому, что я такой из себя хороший. Я бы использовал всех людей в своих целях, будь это в моей власти. Просто, как я уже сказал, Мин Ки начал раздражать меня с первых секунд нашей встречи. Женоподобный тут же завертелся вокруг меня, уселся на корточки и вцепился в запястье, проверяя пульс. Я подавил желание ударить его. Я люблю, когда всё делают за меня, но проявление откровенной заботы раздражает не меньше глупых идиотов-хиппи, фанатов всего живого. И мёртвого тоже, раз уж на то пошло. - Да уйди ты, бес, не Люциферу служишь! – прикрикнул я. Мальчишка в испуге отшатнулся, а я, глубоко вздохнув, с усилием встал. На этот раз сбоя системы не произошло: в глазах не потемнело, ноги не отказались держать меня. Смахнув с глаз чёлку, я сунул руки в карманы куртки и решительно направился домой. Я уже видел, как приду, засяду за приставку, позвоню Мин Хёну… В общем, развлекусь, как русский выпускник. Можно ещё нажраться и не прийти домой ночевать… Боже, жизнь прекрасна. Но не тут-то было. - Чжон Хён! Стой, куда ты? Я чуть не поперхнулся мечтами. Разговаривает со мной, как с другом? Да кто он вообще такой? Но не ответить вроде неприлично… Ладно, так и быть. - Что? – чуть резче, чем планировалось, спросил я. Мин Ки снова вздрогнул. Весь его характер налицо. Ранимый, пугливый, вселюбящий. Одним словом, идиот, которых я ненавижу. Впрочем, тут пожалуй не ненависть. Неприязнь. - Можно мне с тобой? Ч… что? Со мной? Вообще-то, мы друг друга даже не знаем. Встретились первый раз. Нормально ли это? Ах, да. Мальчик-хиппи. Ну, не бросать же мне его. Тем более, так просто он не отвалит. Блять. Прощайте, приставка и Мин Хён. - Я домой иду, - буркнул я, надеясь, что на мальчишку это произведёт должное впечатление. Но нет. Его натуру было не пробить подобными отмазками. - Я хочу убедиться, что ты в порядке, - пояснил он. – Извини, но моё воспитание не позволяет бросить одного человека, который только что пережил… ну… то, что пережил. Я фыркнул. Господи, вот ведь дитя. Я бы честно даже не заметил, что кому-то там плохо. Если это были бы не мои родственники или друзья, конечно. Но в любом случае сомневаюсь, что смог бы что-нибудь сделать. Я бы тут же растерялся и заблудился в собственных мыслях и страхах. - Слушай, парень… как тебя там… Мин Ки. Мы – не друзья. Извини, но я тебя первый раз вижу. Нечего за мной идти. И, честно, я в полном порядке. Разумеется, я солгал. О каком порядке может идти речь? Конечно, никакой нормы, сплошные отклонения. В ушах звенело, боль в груди отдавалась гулким эхом. Ничего приятного, абсолютно. Я помнил, как страшно мне было, когда это случилось со мной в первый раз. Я перепугался до смерти, но ничего не сказал матери. Только брату. Хён посоветовал снизить физические нагрузки, а соответственно, ни о каком футболе, который я так любил, не могло быть и речи. Я даже стал прогуливать физкультуру в школе. Безрезультатно. Это повторялось снова и снова. Но я даже не думал о врачах. Виной всему адский, неуправляемый страх перед людьми в белых халатах и больницами в целом. Мои речи на странного паренька должного впечатления не произвели. Он видел меня насквозь, читал, как раскрытую книгу, слова в которой написаны крупным, жирным шрифтом. Безусловно, он знал, что я не в порядке, что мне дико больно, хоть я и привык к этой боли. Мин Ки отрицательно покачал головой. - Извини, но одного я тебя не оставлю. В моей глупой башке зародилась мысль позвонить Мин Хёну, сказать, мол, так и так, очередной приступ, приходи и спаси меня от общества настырного мальчишки. Но гораздо проще, на мой взгляд, было минут десять поболтаться с Мин Ки, чтобы он убедился в моём добром здравии, а потом уже идти домой. Ну что страшного может случиться? - Ладно, хорошо, пусть так, - наконец сдался я, искренне надеясь, что скоро надоем Мин Ки. Хотя по нему было видно, что он не из таких, кому быстро надоедают люди. – Только домой ко мне ты не пойдёшь. Просто прогуляемся. Уговаривать его было не нужно. Он согласно кивнул и двинулся за мной, как нашкодивший ребёнок за рассерженной мамой. Именно так я себя и чувствовал. Незнакомый парень увязался за мной с целью убедиться в сохранности моего здоровья! Упаси Господь, если Мин Хён об этом узнает. Я пошёл в ближайший парк и двинулся по его территории, слыша за спиной торопливые шаги Мин Ки. Я буквально чувствовал его озабоченность моим состоянием. Нет, ну как можно быть таким? Он меня даже не знает, видит первый раз в жизни, а печётся, как о младшем братишке. Боже, лишь бы он побыстрее отвязался! - Так ты что у нас, врач? – спросил я, решив, что молчание начинает напрягать. - Нет. Моя нуна – медсестра, - коротко ответил он и тут же завалил меня ворохом вопросов: - А давно ты болеешь? А ты обращался к врачам? Что тебе сказали? Я вот думаю, что это серьёзно!.. - Стоп, стоп, стоп, - оборвал я мальчонку, резко останавливаясь и разворачиваясь к нему. – Никаких врачей в моей жизни никогда не будет, понимаешь, о чём я? Лучше уж я сдохну, чем обращусь к ним. Мин Ки удивлённо моргнул. Раз. Второй. Третий. Мне эта глупая игра в гляделки надоела, я плюнул на глубокую задумчивость Мин Ки и пошёл дальше, выискивая свободную скамейку. Я шёл быстро, лишний раз напрягая и без того слабое сердце, но мне хотелось поскорее отвязаться от женственного дитя, поэтому пришлось притворяться здоровым. - А я вот хочу стать врачом! – сообщил он мне. «Правда? А я хочу всю жизнь играть в приставку и ничего не делать, но прекрасно понимаю, что такой план пожизненных действий не прокатит, и если я не умру от больного сердца, значит, скончаюсь от скуки или ожирения лет эдак в пятьдесят!» Боль в сердце от нагрузки снова тревожно запульсировала, приступ кашля начал понемногу одолевать меня, зарождаясь в груди и переходя к горлу, желая вырваться из заточения наружу, в этот пыльный, серый город. Мне пришлось сдавленно кашлянуть в кулачок. - Всего лишь поперхнулся, - пояснил я обеспокоенно разглядывающему меня Мин Ки. – Ты в кого такой добрый-то? В маму? - Нет, в старшую сестру, - с улыбкой поделился он. Видно, друзей у него немного – словесный фонтан заткнуть нечем. Или наоборот, друзей в избытке, а значит, мой по-детски невинный спутник привык к бесконечному общению, и темы для разговора у него хранятся всюду, позволяя поддержать беседу с абсолютно любым человеком. – Она меня многому научила. Я кивнул, показывая, что трогательная история жизни данного молодого человека мне небезразлична. Понятное дело, что мне было абсолютно всё равно. Нарастающая боль и собственная усталость на тот момент заботили меня гораздо больше. Наконец, я заметил объект своих поисков. Две щебечущие девицы как раз освобождали уютного вида скамейку, такую же, как и все остальные в этом парке. Оценив окрестности на предмет конкуренции, я понял, что никто не спешит занять скамью, показавшуюся мне троном, а значит, можно чуть замедлить шаг. С каким же блаженством я плюхнулся на деревянную поверхность, убеждаясь, что моей попе тут вполне комфортно. Маленькое тело Мин Ки, размеры которого я уже по чистой случайности успел оценить, тихонько присело рядом. Странный, о-очень странный малый. С одной стороны – милый и тихий, но в то же время слишком наглый. Взял да увязался за абсолютно незнакомым парнем! Наркоман, что ли? - Кхм, Мин Ки. – Я знаю, я должен, должен это сказать. – В общем, спасибо, что ты помог мне в этой ситуации. Я не упомянул, что привык, чтобы от смерти меня спасали всё-таки руки хёна, неприлично это. Но слова благодарности заставили глаза нового знакомого радостно засиять. - Не за что, конечно! Сестра с детства учила меня оказанию первой помощи, и я… Динь-динь! Звук, сообщающий о входящем сообщении, прервал речь Мин Ки на полуслове. Писали мне. Я достал телефон из кармана и открыл сообщение. Отправитель: Мин Хён. «Ты в порядке? Перезвони, как только сможешь. Ублюдок.» А вот и повод смыться от надзирателя! - Ой, Мин Ки, извини, но мне бежать надо! Что ж, пока, и ещё раз спасибо. – Я вскочил со скамейки, но оклик мальчишки остановил меня. - Дай мне свой номер. Перезвоню тебе попозже, чтобы убедиться, что всё нормально. Я был готов душу ему продать, лишь бы он отпустил меня. Быстренько продиктовав номер (да-да, правильный, настоящий номер), я утёк в направлении моего дома. Что-то, наверное, сердце, подсказывало мне: «Ты больше не увидишь этого парня!» Но, как нам всем известно, сердцу свойственно ошибаться. Особенно, такому больному, как моё.