Репетитор английского

— Повтори. — Джун просто прибьет этого тупого паренька. — Pardon? — этот красивый ублюдок хлопает своими невинными глазками и в открытую ухмыляется. Богатенькие родители наняли подрабатывающего репетитором Ким Намджуна, чтобы тот помог их непутевому отпрыску. Чон Чонгук. Это имя вызывает нервную дрожь по всему телу. Он не может запомнить месяца! МЕСЯЦА, не то что там двенадцать времен. Джун очередной раз вздыхает и закатывает глаза. Он бы давно уже отказался от этой затеи, но в его карман капали денежки и на этом спасибо. Сжимая в руках ни в чем неповинный лист, Намджун глубоко вдыхает теплый воздух с легким запахом цитруса и смотрит в насмешливые глаза напротив. Судя по расплывающейся по лицу старшего предупреждающей улыбке — он принял вызов. Пододвигаясь к самому уху своего ученика, Джун жарко выдыхает в ушную раковину, которая тут же становится пунцового цвета. Удивленно расширяя глаза, Чон переводит взгляд на репетитора, который отстраняется и сидит всем видом показывая, что, мол, это не я. — Pardon? — тихо проговаривает Чонгук, сглатывая. — Repeat? — на вопрос Джуна младший поспешно кивает головой. — I’ll fuck you now. У Чона сбивается дыхание. Даже при незнании английского он понимает. Очень даже неплохо. — Now? — Чонгук перелазит через стол и садится на колени учителя, заглядывая в глаза. — Ты плохой мальчик? — А ты хочешь, чтобы я был плохим мальчиком? — репетитор усмехается и проводит пальцем по покрасневшим щечкам младшего. — You really want this? Чонгук ерзает на коленях и сбивчиво дышит, кажется, что у парня температура, но Джун знает причину. Уже второй месяц Намджун преподает в семье Чона, ходит почти ежедневно, да еще и пересекаются часто, когда Джун идет в институт, а Чонгук в то же учебное заведение, но только курса на три младше. Соседи, как никак. Намджун заканчивает магистратуру и только и мечтает — поскорей свалить от семьи Чон. А все потому что мелкий часто кидает заинтересованные взгляды, часто облизывает губы, часто, как бы невзначай, касается оголенной смуглой кожи рук или ног. А сейчас этот демон в обличии паренька, сводит с ума своими выкрутасами и заскоками. — Прекращай ерзать и давай продолжим занятия, — злобно выдыхает Джун, чувствуя накатывающие возбуждение. — У тебя такой сексуальный голос, когда ты говоришь на английском, хён, — Чонгук обжигает намджуновские уши горячим дыханием, а у старшего, кажется, намечается дрочка… И снова на гребанного Чон Чонгука. — А когда ты злишься… Просто мм… — младший наклоняет голову набок и, приближаясь, касается теплыми губами приоткрывшихся губ Кима. Его руки уже залезли под майку и бродили по широкой спине старшего, иногда царапая, а юркий язычок, проникнув в не сопротивляющееся мокрое пространство, свободно осваивал новые территории. Пребывающий до сего момента в ступоре, Джун резко развисает и пытается оттолкнуть младшего, но этот «ребенок» крепко фиксирует руки учителя своей немалой силой, не давая вырваться. У Намджуна крыша начинает по-тихому говорить: «say me bye, bye» и пропадать в неизвестном направлении, а репетитор перестает сдерживаться, отвечая на поцелуй, больно кусая мягкие податливые губы юноши, который тут же стонет от чужой грубости, и, вырвавшись, опрокидывает ученика на пол, разрывая поцелуй. — Ты же сам напросился? Сам, — Джун скалится сжимая стояк Чона, который никак не скрыть даже в свободных шортах. Младший стонет, не сопротивляясь, откидывает голову назад и тяжело дышит. — Fuck me, please, — хрипло выдыхает Чонгук и смотрит в потемневшие глаза сверху. — Сделай что-нибудь уже, а? Я тебя с первой встречи приглянул. — Ебаный гей, — усмехается Джун, снова овладевая чужими губами и медленно стягивая с Чона шорты и белье. Краем сознания слышит сиплое возмущение младшего «еще не ебаный» и искренне старается не засмеяться. От прикосновения сухих, обжигающих сознание, пальцев, Чонгук выгибается дугой и прикусывает губы учителя до крови тут же зализывая. Джун тихо рычит и, уже не церемонясь, срывает оставшиеся шмотки и тем самым оголяет подкаченное тело Чона. Младший часто дышит и поддается бедрами вперед, ему уже не терпится почувствовать в себе хоть что-то, помимо собственных фантазий, мокрых снов, и своих же пальцев в заднице. Мелкий тихо хрипит имя учителя и, приоткрыв глаза, затуманенно наблюдает за действиями Намджуна. Старший что-то судорожно ищет глазами, надрачивая член Чонгука, истекающий смазкой, но, судя по всему не найдя, переводит взгляд черных блестящих глаз на распластанного на ковре брюнета. — У тебя есть лубрикант? — севшим голосом спрашивает, попутно наклоняясь и кусая выпирающие ключицы. Чонгук вздрагивает и стонет, двигаясь в такт движениям руки. В глазах уже пляшут звездочки, а Чон глубоко вдыхает воздух, чувствуя терпкий одеколон репетитора. Слишком резкий. Невнятно отвечая что-то и указывая на тумбочку возле кровати, Чонгук изгибается волной и закусывает пальцы рук. Намджун быстро встает в указанном направлении, останавливая действия рукой, этим самым вызывая разочарованный стон младшего. Что-то сбивая внутри ящичков, Джун все-таки находит какой-то тюбик персикового трэша и, торопясь, откручивает крышку, откидывая в сторону. Гукки послушно раздвигает ноги, видя, как Намджун распределяет на пальцах белую субстанцию, и нервно дышит. Он думал, что будет не так страшно и волнительно одновременно. Но самую малость ошибся. Что-то холодное и липкое касается сжавшегося колечка мышц, а длинный палец проскальзывает внутрь, отчего Чона чуть ли не подкидывает. Джун оказывается терпелив и аккуратно растягивает, еще не привыкшего, младшего медленными импульсивными движениями пальца, который с каждым толчком проходит все глубже. Уже не чувствуя дискомфорта, Чонгук сам насаживается на пальчик и просит поторопится, что Джун, услышав, незамедлительно исполняет, прибавляя второй. Ему нравится наблюдать за горячим мальчиком, который самым непостижимым образом раскраснелся и застонал от действий Джуна. Нравится красивое тело малыша, как мышцы живота перекатываются под упругой кожей, на которой уже выступили мелкие капельки пота. Нравится похотливый взгляд из-под взмокшей челки. Он не хочет признавать, что Чонгук ему просто нравится, несмотря на свои недостатки. Чон та еще сука. Вообще, Киму не нравится сложившаяся ситуация, то, что он просто поимеет красивого мальчика на полу, не ухаживая, не добиваясь. Он даже хочет остановиться и сбежать, но это немного трудно, когда под тобой кое-кто темноволосый стонет как полнейшая шлюха, просит большего и смотрит с такой жуткой надеждой. Когда Джун не может больше сдерживаться, вместо пальцев он подставляет к разработанному анусу кое-что более массивное, горячее и твердое. Чон как-то слабо постанывает: пол твердый и совсем неудобный, но, кажется, обоим на это совершенно срать. Светловолосый входит резко, одним толчком, выбивая из тела младшего судорожный полустон-полувыдох и, давая немного привыкнуть, начинает монотонно двигаться, задавая ритм. Чонгук непозволительно громко стонет, а Джун затыкает его рот рукой, ибо родители могут услышать. А кому нужны проблемы? Точно не Киму. По лбу скатывается капелька пота, падая на шею Гука и скатываясь по вздымающейся груди. Тихое и невероятно тяжелое дыхание Джуна заполняет всю комнату, вперемешку с тихими, вырывающимися стонами младшего. По подбородку юноши стекает прозрачная капелька слюны и Джун подавляет в себе желание слизнуть. Это кажется ему слишком пошлым, этакий нежный цветочек василек. Зато вдалбливать молодое поджарое тело в ковер — это нормально, вовсе не эротика, а так — легкий флирт. Джун вовсе не скорострел, но внутри Гука так горячо и узко, что у старшего крышак срывает от того, что, скорее всего, он первый, кто овладевает мальчишкой. Чон кусает ладонь, хрипло поскуливает и чуть ли в конвульсиях не бьется. Зад натерло, в позвоночнике боль, в голове — гул. Он совсем не так представлял себе первый раз, но ему нравится и мыслей не остается, когда он, вскрикнув, кончает, пачкая свой и чужой живот. Репетитор все еще двигается внутри, доводя себя до разрядки, в последний момент вытаскивает пульсирующий орган и, надрачивая себе, пододвигается к красивому и расслабленному лицу Гука, кончая и обливая вязкой субстанцией зажмурившегося ученика. Он не знает, зачем сделал так, но ему явно нравится, как Чон приоткрывает глаз и облизывает семя с губ. Его глаза лихорадочно блестят, а взор какой-то по щенячьи преданный. Он садится и прижимается к блондину, тяжело дыша и цепляясь за намджуновские мощные плечи, будто за спасательный круг, а старший понимает, что теперь, Гук долго еще от него не отлепится и, почему-то, эта мысль согревает его изнутри.