Песнь цветов

Сознание возвращалось крайне медленно. Непонятные звуки, вспышки света, холод криокамеры – все смешалось в жуткий калейдоскоп. Окончательное осознание себя как целостной личности пришло мгновенно и крайне неожиданно. Сразу же возник вопрос: «Где я?» Осмотрев внимательно помещение, он пришел к неутешительным выводам, что это камера. Лицезреть подобное помещение изнутри ему еще не доводилось, но, как известно, «от сумы и от тюрьмы не зарекайся». Подавив рвущийся из груди тяжелый вздох, мужчина попытался привести мысли в порядок. Но где там! В голове бардак, в душе пустота, в сердце холод, а в теле боль. Ничего больше не хочется, ничего не нужно. Зачем дальше жить? Ради чего жить? Как вообще теперь жить? Боль из души ушла, не оставив ничего взамен. Чем заполнить эту пустоту? А надо ли ее вообще заполнять? Может быть, оставить все как есть, не поддерживать жизненные функции организма и тихо умереть? Да, это выход, но какой-то глупый выход. А может, попытаться найти, ради чего жить? Или уже смириться? Неизвестно куда бы завели его эти раздумья, но звук открывающихся замков вернул к реальности. Уставившись пустым взглядом на вошедших конвоиров, он замер в ожидании. - Следуйте за нами, майор Гарт. Через час они прибыли в комендатуру. Гарт предпочел бы сразу отправиться в прокуратуру, но разговора с Полковником, как видно, не избежать. Дождавшись приглашения войти в кабинет, конвоиры, пропустив его вперед, остались за дверью. - Ну, здравствуй, майор, - откинувшись на спинку кресла, Полковник тяжелым взглядом осмотрел сверху донизу вошедшего. - Здравствуйте, господин Полковник. - Присаживайся. Может кофе? – и, увидев отрицательный жест собеседника, взял свою чашку. Сделав маленький глоток уже остывшего напитка, продолжил: - А я вот не могу отказаться. Знаю, что нельзя, но пью, а последние три дня чуть ли не литрами. Задал ты мне задачку. - Задачка очень проста, Полковник. Вернее, не сама задачка, а ее решение и оно однозначно, – словно маска, лицо Гарта не отражало никаких эмоций. Сходство с механической куклой добавлял и взгляд. Будто бы стеклянные, мутного голубого цвета, они смотрели в никуда. - Скажи, только честно, ты хотел сделать Жабе-Бо очень больно. И сделал. Самому от этого полегчало? – В ответ майор только опустил голову. – Чего молчишь? Сказать нечего? - Эту тварь ничем не прошибешь. Не думаю, что он хоть что-то почувствовал. - Ошибаешься. Не знаю, кем для него был этот парень, но он отдал за него жизнь. - Не понял? – впервые с начала разговора интонация майора хоть чуть-чуть изменилась. - После того, как тебя удалось оторвать от тела Ала, на него было жутко смотреть. Жаба-Бо все это время бился в своих путах, и в конечном итоге разорвал удерживающие браслеты… - Но это невозможно! – майор даже привстал в кресле. – Это какую же силу надо иметь! Даже я при полной трансформации не могу подобного сделать! - А вот Жаба-Бо смог. И знаешь, что он сделал? Разметав по рубке твоих ребят, как котят, он вскрыл себе артерию и напоил кровью этого парня, а потом всего его еще и искупал в крови… - Зачем? - Да откуда ж я знаю? Ал тоже не знает, зачем Бо это сделал. Ладно, мы отвлеклись. Возвращаемся к нашей задаче, - и Полковник вновь отхлебнул кофе. – Если ты пойдешь под трибунал, то вместе с тобой пойдут и твои люди. - Но почему? Ведь это я совершил ошибку! Моя ошибка, меня и наказывать! - Ошибка?! – Полковник тоже повысил голос. – Ошибка – это то, что можно исправить. А то, что ты совершил, исправить невозможно! Это не ошибка, это грех, а грехи замаливают, вымаливают прощение, и платят за содеянное долгие годы! - Ошибка или грех, мне без разницы. Называйте, как хотите, только мои люди здесь ни при чем. - Закон думает иначе. Они виновны в том, что не сумели тебя вовремя остановить. Хорошо хоть Зоя не дала тебе его убить. - И что теперь делать? Как мне их спасти? - Остаться их командиром. - Но как? Тяжело вздохнув, Полковник встал и подошел к окну. Сложив за спиной руки, молча уставился вдаль. Гнетущую тишину кабинета разбавляло только тиканье старинных настольных часов. Сколько Полковник так простоял, неизвестно. Гарт давно потерял счет времени. Полковник, вернувшись к столу и устало потерев виски, продолжил разговор: - Возможность есть, если Ал не подает на тебя в суд и пишет отказ от претензий. - Хм, после того что я с ним сделал, он должен желать мне только смерти. Так что это без вариантов. - Да? А вот Ал согласен, - с легкой усмешкой, Полковник наблюдал, как на лице майора отражается удивление. - На что согласен? Подписать отказ и не подавать в суд? - Да, именно на это он и согласен. - Как интересно. А взамен он чего хочет? – мозги Гарта всегда работали отменно и сейчас он уже пытался просчитать последствия подобной сделки. - Только не кипятись. Один раз ты уже совершил грех, который может стоит жизни твоим людям. Сейчас думай прежде всего о них, а не о себе, - собравшись с духом и подкрепив свою решимость очередным глотком кофе, на одном дыхании выпалил: - Ал будет зачислен стажером в твою группу. - Да он просто… да я его… и… «Да, - с грустью подумал Полковник. – И это один из лучших моих людей - одно предложение без матерных слов сказать не может». - Полковник, а других вариантов нет? - Вообще-то сначала он хотел, чтобы ты на нем женился, ведь ты его лишил девственности и обесчестил, - и, глядя на то, как у майора вытягивается лицо, поспешно добавил, - но я его убедил в том, что у нас однополые браки не одобряются. Тогда Ал поставил условие, что должен находиться рядом с тобой постоянно. Единственный вариант, определить его в твою группу. - Находиться постоянно рядом со своим насильником? У него точно не в порядке с головой. - Так ты согласен? - А у меня есть выбор? - Это не ответ. - Да, согласен. - Но запомни, Гарт, это твой последний шанс. Ты должен сработаться с этим парнем, и тогда, может быть, искупишь свой грех. *** Отправляясь в расположении части, Гарт выглядел абсолютно спокойным, но в его душе бушевала буря. Он вовсе не рассчитывал на помилование, поэтому оказался не готов к такому повороту. Только сейчас в полной мере сумел осознать, что его ждет. «Что бы ни говорил Полковник, но это существо было самым дорогим для Жабы, а значит, он такой же, такая же тварь. И теперь я должен не просто видеть его каждый день рядом с собой, как напоминание о страшной смерти Ребекки, но еще и сработаться с ним. Должен доверить жизнь своих людей пиратской подстилке! Именно я должен стараться ради искупления какого-то греха! А он, что должен он? Эта тварь лизала задницу пиратам, а сейчас чудненько устроилась у нас. Ну ничего, он еще пожалеет о том, что тогда не сдох и напросился в мою группу!..»