И это все?

      На протяжении всего концерта Тео вел себя довольно странно. Он не подошел к Адаму, чтобы опереться на его пианино, во время исполнения Sunday и в принципе избегал контакта с ним. После концерта он лишь сказал толпе: «Спасибо», поклонился и мигом удалился в гримерку. Кроме того, он не вышел на улицу поговорить с фанатами после выступления, дать автографы или сделать с ними фото.       В отличие от Адама. Гитарист любил встречи с их фанатами после концертов. Он был благодарен им и хотел уделить внимание каждому, кто стоял и ждал его и Тео. Даже если на секунду. Он хотел дать фанатам знать, что он любит их всех, что он заботится и ценит каждого фана, который у них был. Адам любил говорить с ними и узнавать в толпе людей, которых он видел на других концертах или общался с ними в интернете. Он помнил многих фанатов, и это его радовало. Когда он говорил фанатам, что узнал их, они просто переполнялись эмоциями, а их губы растягивались в широких улыбках. Для гитариста это были лучшие моменты, и он никогда не хотел упускать их.       Хотя без Тео это было не так классно. Когда фанаты спрашивали, где Тео, приходилось говорить, что он весь день не очень хорошо себя чувствовал и ему нужно отдохнуть. Адам никогда не говорил этого вслух, но было очень заметно, как расстраивались девушки. Конечно же они расстраивались. У Тео всегда было больше фанатов. Так было всегда, даже если Тео не признавал этого, на концертах толпа всегда кричала имя солиста. К тому же, Тео был очень красивый. Кто стал бы спорить? Было бы глупо отрицать, что Хатчкрафт каким-то образом притягивал Адама. Конечно, пианист об этом никогда не говорил и, наверное, никогда этого не скажет. Зачем? Как и самого Адама, солиста привлекали девушки, но в Тео было что-то особенное.       Одни фанаты дарили Адаму подарки, другие — для Тео. Некоторые подарки предназначались для них обоих. Фанаты всегда приносили какие-то маленькие сувениры, которые Адам находил милыми. Люди так это любили, что всегда что-то дарили и безумно радовались, когда Адам просто стоял и говорил с ними или раздавал автографы, все еще удивленный новым презентом.       Перед тем, как уйти, он выслушал все «поправляйся побыстрее»-пожелания для Тео, пообещал обязательно их передать, помахал на прощание рукой и зашел обратно в гримерку. Пит, Пол, Лаэл и Тео были внутри. Они все смеялись, пили да и просто веселились. Ну, почти все, за исключением Тео. Он одиноко сидел на диване в углу комнаты, смотрел на пол и попивал, вероятно, водку.       Тяжело вздохнув, Адам подошел к другу. Он присел рядом. Тео поднял взгляд и тотчас же опустил его, когда увидел Адама. Гитарист сел поближе. Даже если он не видел его глаз, он был уверен, что Тео плакал. Он положил руку на плечо солиста, а тот вздрогнул. — Хей, — заботливо сказал Адам, — что случилось? — Тео не ответил. Лишь пожал плечами. — Фанаты скучали по тебе. Они расстроились, что ты не вышел к ним.       Солист просто промычал в ответ, продолжая смотреть в пол. — Эй, ну брось. Хватит быть вот таким. Сегодня мы пойдем гулять и как следует повеселимся, а завтра все будет хорошо, — сказал Адам и похлопал друга по спине. — Я не хочу гулять, — промямлил Тео, ковыряя в руках стакан. — Значит, ты хочешь остаться в автобусе один? — Тео кивнул. — Ну уж ни за что, приятель! Если ты не пойдешь, то и я тоже не пойду! — он ни за что в жизни не оставит своего лучшего друга в полном одиночетсве, когда тому нехорошо. На это Тео медленно направил взгляд на него и слегка улыбнулся, на что Адам ответил тем же.       Оставшись в автобусе вдвоем, они решили посмотреть фильм и выпить пива. Адам выбрал смешной фильм, надеясь, что это развеселит Тео и он забудет то, что его так расстроило, даже если не надолго. Остальные участники группы ушли в клуб, который друг Пита посоветовал им.       Тео подошел к маленькому холодильнику на «автобусной кухне» и достал оттуда два пива. Затем они оба уселись на диване, и Адам загрузил фильм. Гитарист посмотрел на Тео и увидел его глаза, смотрящие в экран. Он сидел на другом конце дивана, и между ними было довольно большое расстояние.       Адам быстро отвел взгляд, боясь, что Тео заметит взгляд и будет смущен тем, что за ним кто-то наблюдает. Фильм начался, и они сидели тихо. Адам открыл свое пиво, сделал большой глоток и поставил банку на стол перед ними. Пару минут спустя Тео сделал то же самое, но продолжил держать банку в руках. Вдруг пианист начал смеяться вслух, потому что что-то смешное произошло в фильме.       Тео посмотрел на него, а на его лице появилась улыбка. Впервые с начала концерта. Певец любил смотреть, как Адам смеется. Он был рад, что его друг стал смеяться куда больше, потому что исправил зубы. Тео нравилась и прежняя улыбка, его ни капли не смущала щель между зубами Адама, он говорил, что это мило, но для его друга это была серьезная проблема, и он знал это. Он грустил из-за того, что иногда Адам сдерживал улыбку и смех, стыдясь щели. Слава Богу, это в прошлом.       С того момента Тео уже не мог сосредоточиться на фильме. Он просто смотрел на своего друга, наблюдал, как тот смеется, и ушел в раздумья. В какой-то момент фильма Адам рассмеялся так сильно, что аж заплакал, и посмотрел на солиста, чтобы узнать, сделал ли тот то же самое.       Повернув голову, его взгляд устремился в карие глаза Тео. Он не улыбался, и улыбка быстро сошла с лица пианиста. Адам вытер слезы, которые катились по его щекам из-за смеха. — Тео, — он мягко заговорил, вырывая солиста из раздумий, — тебе не нравится фильм? — перед тем как ответить, Тео прокашлялся. — Нравится. — Тогда почему ты не смеешься? — Просто не очень хочется смеяться, — промямлил он.  — Ох, тебе не хочется смеяться?! — c легкой улыбкой спросил пианист. — Что ж, я знаю, как тебя заставить. — Адам, не надо… — он не смог продолжить, потому что Адам подскочил и начал щекотать его везде. Тео даже не заметил, насколько они сблизились, потому что пытался найти способ сбежать.        Хатчкрафт попытался оттолкнуть Адама, но быстро сдался. У него не хватало сил сделать что-либо, так как он уже задыхался от смеха. Тео уронил банку с пивом на пол, но это было последнее, что сейчас волновало этих двоих.       Адам знал, что Тео боится щекотки, более того, он знал, где именно надо щекотать, чтобы заставить солиста смеяться вслух. Пальцы Адама бродили по всему телу его друга и везде его щекотали. Он не мог не засмеяться вслух, просто наблюдая, как сопротивляется Тео.       Вскоре певец беспомощно лежал на спине, а Адам надвисал над ним, продолжая щекотать лежащее под ним тело. Тео старался сказать что-то, корчась от прикосновений пальцев Адама, но был не в силах сформулировать фразу. — Хватит… Пожалуйста… — с трудом выдавил он сквозь смех от щекотания. Тогда Адам наконец-то прекратил, а Тео снова смог вздохнуть нормально и передохнуть, так как живот его болел от смеха. В это время Адам все так же надвисал над ним и улыбался, получая улыбку в ответ. Они глядели друг на друга в тишине, пока Тео не решился прервать ее. — Можно я тебя поцелую? — вдруг спросил он, не подумав. Адам был обескуражен. Гитарист смотрел на своего друга, разинув рот. Они явно не поняли друг друга. Тео не просто сказал это — он сделал это, верно? Это было нелепо. — Что? — смущенно спросил Адам, не зная, что ответить. — Тео, что ты только что сказал? — Могу ли я поцеловать тебя? — снова спросил Тео, на этот раз тише, смотря в глаза своему другу. Адам слез с него и сел рядом на диван. — Ты пьян? Ты только одно пиво выпил? — Ты серьёзно? — он спросил. Тео кивнул. — Пожалуйста, просто… быстро чмокнуть в губы, — он мямлил, смотря своими своими щенячьими глазами. Адам на мгновение задумался, а потом замотал головой засмеялся от такой странной просьбы его друга.       Наверное, Тео перебрал водки в гримерке, и даже не вспомнит завтра, что произошло. К тому же, Адам не отрицает, что он сам был бы не против поцеловать солиста. Мгновение спустя он сказал: — Что ж, тогда иди сюда и поцелуй меня, — он улыбнулся, хотя не верил, что Тео действительно сделает это. — Что, вдруг застеснялся? — пошутил Адам.       Тео снова улыбнулся, покусывая губу, а щеки его покраснели. Затем он начал медленно приближаться. Сердце бешено колотилось.       Достаточно приблизившись, он прижался своими губами к губам Адама. Оба они, закрыв глаза, наслаждались мягким контактом их губ. Тео позволил своим губам задержаться, а затем медленно разорвал контакт. Это все, что ему надо было, чтобы убедиться. Он знал это и до поцелуя, но сейчас он был абсолютно уверен. Он влюбился в своего лучшего друга. Это объясняет, почему у него были такие странные ощущения. Тео волновался в присутствии Адама без всякой на то причины, а иногда не мог сконцентрироваться, когда Андерсон с ним говорил, потому что в это время думал, какого было бы поцеловать эти губы. Но самое ужасное наступало на сцене. Там он не мог просто сбежать, когда его охватывали чувства. Он пытался избегать пианиста настолько, насколько это было возможно, и даже не смотрел на него. По этой же причине он никогда не подходил к нему близко, если этим можно было пренебречь.       Когда же Адам все-таки приближался, пока играл на своей гитаре, заставляя Тео теряться и забывать строчки, всегда можно было положиться на толпу. Она всегда знала тексты всех песен и пела всегда громко, так что можно было посмотреть на фанатов и продолжить петь. Он был безумно рад избавиться от «броманса» во время исполнения Эвелин, потому что не смог бы себя контролировать.       Сейчас этот поцелуй казался невероятным. Тео с удовольствием бы повторил его, но он не смел. Ведь как бы они ни были пьяны сейчас, его чувства к гитаристу ни за что не будут взаимны, а на утро им обоим будет стыдно. Он сидел на левом краю дивана. Пианист смотрел на него не очень удовлетворенно. — Это все? — немного разочарованно спросил Адам. — И это все, что я получил? Тео, я твой лучший друг! Не кажется ли тебе, что я заслуживаю большего, чем это? — он ухмыльнулся.       Настала очередь Тео смотреть на своего приятеля с удивлением. — Я хочу получить настоящий поцелуй, — Адам настаивал. Некоторое время Тео просто пялился на него. — Серьезно? — спросил солист, приподняв брови. — Ага, — так просто ответил гитарист.       Тео почувствовал, как бешено бьется его сердце, словно оно сейчас вырвется из грудной клетки. — Я жду, — сказал Адам, снова вырывая друга из раздумий.        Хатчкрафт вновь пододвинулся ближе и аккуратно обхватил левой рукой щеку Адама, смотря на него и видя улыбку на его лице. Затем он притянул его к себе для еще одного поцелуя и сразу же почувствовал ответ. Руки гитариста опустились и приобняли Тео за бедра, притягивая его еще ближе. Левую руку певец все еще держал на щеке Адама, а правую он положил на его затылок, сокращая расстояние между ними настолько, насколько было возможно. Тео покусывал нижнюю губу Адама, облизнул ее, а затем сказал, чтобы тот впустил его. Сначала их языки соприкасались мягко и робко, но вскоре они сплелись в танце. Никто из парней не обращал внимания на фильм, все еще шедший по телевизору. Они были слишком заняты друг другом. Когда воздуха стало катастрофически не хватать, они все же оторвались друг от друга и начали тяжело дышать. Губы их были красными и слегка опухшими. — Ну, и каково это? — поддарзнил Адам. — Приятно, — скромно ответил солист, вызывая у Андерсона смех. — Эм… Адам… Я… должен кое-что тебе сказать… — тихо и неуверенно сказал Тео, избегая визуального контакта с Адамом, нервно колупая кольцо на своем мезинце.       Вообще-то, сначала он не собирался что-либо рассказывать, но счел это необходимым, так как вечно избегать друга он не смог бы. Тео надеялся, что его чувства к приятелю рано или поздно утихнут, если он будет избегать его всеми способами. Однако, так как и это перестало помогать, он решил, что лучше всего будет признаться в своих чувствах. — Что такое, Тео? Ты в порядке? — взволнованно спросил Адам, подсаживаясь ближе, кладя свою руку на его плечо. — Да, эм… Я просто… Просто не знаю, как сказать это тебе. — Что ж, я твой лучший друг, а то, чем мы только что занимались… Думаю, ты можешь рассказать мне все, что угодно. Так в чем дело? — Я… Э-э… Я… — Бога ради, просто скажи! — Я люблю тебя. — Эм, что ж, приятель, я тоже тебя люблю, но не кажется ли тебе, что говорить это после того, как мы целовались, странно? — Нет, Адам, я эм… В смысле… Я… Я влюблен в тебя.       Гитарист смотрел на него широкими удивленными глазами, на его лице вдруг появилась простая улыбка. Он обхватил голову Тео двумя руками и терпеливо поцеловал его. Сначала солист был сконфужен, но вскоре он поцеловал того в ответ, а руки его обвились вокруг талии Адама, прижимая его к себе. Андерсон отстранился и посмотрел в глубокие карие глаза своего друга. — Как долго? — спросил он. — Что? — Как долго ты знаешь? — Как долго я знаю что? — на это Адам закатил глаза. — Что ты влюблен в меня.       Довольно долго Тео думал над этим, а затем ответил: — Не так давно. — Тогда почему ты не сказал мне? — Я боялся. — Боялся чего? — Боялся потерять лучшего друга, группу… Да блядь, боялся потерять все! — Ох, ну иди сюда, идиотина, — сказал гитарист, обвивая руками тело Тео, прижимая к себе и мягко целуя.       Несколько минут он крепко обнимал его. Тео также обнял Адама и уткнулся своим лицом ему в шею. Вдруг он слегка отстранился и посмотрел Андерсону в глаза. Тот непонимающе посмотрел в ответ. — Погоди. Ты поцеловал меня в ответ, — констатировал Тео, а гитарист засмеялся. — Значит ли это… что ты… — Что я тоже в тебя влюблен, — Адам закончил фразу, не прекращая улыбаться. — Но… Как долго? — Хатчкрафт повторил ранее заданный ему вопрос. Перед тем, как ответить, пианист с минуту смотрел на лицо друга. — С тех самых пор, как мы встретились.        Такой ответ вызвал у Тео широкую радостную улыбку, и он поцеловал Адама с такой страстью и любовью, с какой он никого никогда не целовал.