Последний из рода Фантомхайв

- Себастьян, я ненавижу такие шутки, перестань на меня пялиться, - хрипло бормочет Сиэль, утыкаясь лицом в подушку. – И убирайся вон из моей комнаты. Худое плечо пренебрежительно дергается, а полудетские в своей хрупкости лопатки слегка вздрагивают под одеялом. - Вы же сами только что попросили меня остаться, пока не уснете, - вкрадчивый голос демона проникает в мозг сладкой отравой, парализуя здравый смысл. Но Фантомхайвы всегда славились умением держать ситуацию под контролем, невзирая на едва наступившее шестнадцатилетие и раздражающую дрожь вожделения в кончиках пальцев при виде совершенно обычного на первый взгляд дворецкого. Впрочем, он и на первый, и на сто первый взгляд – совершенно потрясающий. Красив, как черт, вернее, как демон, тонок, изящен и смертоносен. Только такой и мог понравиться настоящему Фантомхайву. Сиэль знает, что может любить только равного себе, а здесь его даже превосходят, что раздражает ужасно, однако и гордость просто до небес взлетает. Ужасно противоречивое чувство, словно разрывает изнутри, и по горячим вывернутым внутренностям – кипятком. Но юный граф, сцепив зубы, делает скидку на то, что это демон, и это существо старше и опытнее его раз в… Подросток опять задумывается, какими цифрами ему оперировать. В том, что Себастьяну на самом деле не первая сотня лет, он почти уверен. Можно спросить, ничего такого в этом вопросе нет, но Сиэль из какого-то ужасного, самому себе непонятного упрямства, ни за что не будет спрашивать. Потому что тогда демон поймет окончательно, как сильно его номинального хозяина интересует все, что с ним связано. Хотя, он и так уже все знает, Сиэль готов заложить душу. Впрочем, эту свою неотъемлемую часть он, как раз, заложить не сможет – все давно отдано проклятому демону. Душа – ерунда, вот еще. Это только христианские святоши кричат на каждом углу о спасении души, которая гораздо важнее тела. Но Сиэль знает правду. Никакие скорби и страдания (впрочем, весьма скудные) по своей утраченной душе не сравнятся с болью тела, которое остро реагирует на каждое прикосновение обманчиво тонких длинных пальцев, затянутых в ослепительно-белое полотно перчаток. И внутри все дрожит, и воздуха не хватает. А еще… Тут Сиэль сильно краснеет и злится: то, как визуально его организм выражает свое отношение к проклятому демону – хуже всего. Еще и мода эта идиотская на узкие обтягивающие бриджи. Хорошо, что сейчас можно уткнуться в подушку, замотаться в одеяло и не видеть этой довольной красноглазой физиономии… которую видеть хочется невыносимо. И это – очередное унижение для Фантомхайва, которых, по милости демона, предостаточно. Иногда, когда Сиэль особенно злится, он весьма серьезно думает, что лучше было бы сдохнуть в клетке у сектантов, чем звать на помощь Себастьяна. Однако малодушие, за которое потом становится стыдно, быстро исчезает: лучше быть живым и мстить за себя и свой дом, чем сгнившим трупом валяться где-то на помойке, пока бродячие псы не растащат и не сгрызут твои кости, не оставив о тебе даже воспоминаний. Просто… больно очень. Сиэль наедине с собой много думает обо всем, что с ним случилось. Он понимает, что может сколько угодно делать вид и изображать из себя циничного и взрослого подростка, которому плевать на всех и вся, но это все маски, которые надеваются по мере надобности: одна для слуг и родственников, другая – для Аберлейна и полиции, третья – для деловых партнеров… А вот для Себастьяна, сколько не пытайся, маски нет: видит все насквозь, до последней самой постыдной мыслишки. Да от него и не хочется ничего скрывать: должно же быть хоть какое-то существо, перед которым не надо притворяться. У кого-то это мать или отец, у кого-то – друг или любимый человек, а у него, Фантомхайва, демон. Черт его разберешь, что он такое вообще: и отец, и друг, и… ну да, что ж тут поделать? И, хотя он и не человек, но любимый уж точно… какой идиот придумал любовь и прочую чушь? Насколько легче людям было бы без неё. А вот, демоны, говорят, любви ощутить не способны…. Сиэль фыркает, от злости и отчаяния закусывая уголок подушки. Он не хочет быть зависимым, но и с ужасом понимает, что не может без него. Чертов дворецкий, насколько же ему плевать на всю эту мешанину подростковых эмоций, что бурлит в душе у его временного хозяина? А, может, он как раз и получает от этого удовольствие? Говорил же как-то, что он упивается эмоциями и чувствами, которые может испытывать человек? Вот и сейчас – стоит возле кровати как истукан, даже не шелохнется, только рубиновые искры в глазах сверкают. Сиэль украдкой рассматривает демона из-под упавшей на глаза челки. Слишком часто он думает, что было бы, если бы… Наклонился, прикоснулся, поцеловал… прочь, мерзкие мысли! Слишком много «бы», слишком много «если». Это – демон, он просто заберет твою душу, и через мгновение забудет о том, что ты существовал, отправившись на поиски другого контрактера. Ему плевать на тебя, плевать! И на твои смешные ощущения и детскую влюбленность, и уж точно, на это худое непривлекательное тело. - Не спится, боччан? – Сиэль вздрагивает, бессильно сжимая угол простыни в кулаке: засмотрелся на Себастьяна, забыв, что его дьявольский дворецкий почти вездесущ. Мало того, что ему и так все известно, так еще и он, последний из Фантомхайвов, засмотрелся на него, как последний идиот. Влюбленный идиот. - Если бы ты перестал болтать, я заснул бы гораздо быстрее! – слишком резко, слишком по-детски, но… сил просто больше нет смотреть на эту нейтрально-вежливую равнодушную физиономию. - Вы несправедливы, - Себастьян улыбается уголками губ, иронично глядя на маленького хозяина. Смешной... думает, демон ничего не видит? Хотя нет, конечно не думает. Сиэль умен и очень проницателен, особенно для шестнадцатилетнего подростка, чем, несомненно, заслуживает продления контракта, что он, Себастьян, и делает вот уже несколько лет, изыскивая всяческие ходы и лазейки, чтобы оттянуть выполнение условия сделки. Да и вообще… Демон на секунду задумывается. Он пока не желает окончания контракта. Фантомхайв интересен, с ним не скучно, а еще – он не такой как все. Даже он, демон, не всегда может предугадать его следующий шаг или мысль, что, бесспорно, подбавляет интереса к этой в высшей степени необычной душе. Ах да, он еще и очень привлекательный. Ну, для Себстьяна уж точно. Красивый и непредсказуемый... из него самого получился бы неплохой демон. Правда, сейчас и гадать не нужно, все на лице написано, хоть и пытается скрыть. Упрямый. Демон улыбается. Порадовать мальчика, что ли? Хотя, он в первую очередь и себя не обидит. Просто, что может быть лучше, чем юная неопытная душа и тело в руках искушенного демона? А то, что это будет сам его юный контрактер, добавит еще больше остроты в ситуацию. Демон голоден, но душа сейчас для него, наверное, в первый раз за все его существование, не является первой необходимостью. Душа, конечно, главное, но и сам мальчик, такой, какой он есть, давно уже привлекает демона. Давно уже хочется … Наклониться, прикоснуться, поцеловать… глупые мысли, несомненно. Но хочется же. А демоны никогда не отказывают себе в выполнении своих желаний. - Что ты делаешь, идиот? – поцелуй просто сногсшибательный, но Сиэль, едва придя в себя, сразу же пытается строить стены. Так, на всякий случай. Демоны же не умеют любить. А Фантомхайвы не плачут по этому поводу. Не плачут, я сказал. Ни за что. - Соленые, - демон слизывает с щеки Сиэля мокрую каплю. – Не отдам я вас никому, мой лорд. Даже и думать не смейте. - Вот еще, - бурчит Сиэль недовольно, чувствуя, как падает с души груз многотонной тяжести, которую он носит вот уже столько лет. – Как будто мне больше думать не о чем. В конце концов, я – последний из рода, мне надо думать о своем будущем. А ты больше не смей так… Иди ближе, слышишь? Нет, все-таки невозможно представить себе, что, раз испытав это ощущение близости, больше этого не почувствуешь. Дотронуться до кожи, принять в себя горячую влажность чужого языка и губ, нежно накрывающих его собственные, слушать бешеный стук своего сердца, эхом отдающийся таким же в чужой груди. Он просто не сможет отказаться… Демон с готовностью склоняется ниже, осторожно оглаживая хрупкие плечи и лопатки. Он отказываться ни от чего не собирается. Это все – его. И почему-то тоскливо и страшно. Но пока можно успокаивать себя тем, что у них впереди еще много лет вместе, уж он постарается. А потом еще что-нибудь придумает. - Не стоит торопиться, времени у нас еще много, - демон понимает, что хоть кто-то должен остаться трезвомыслящим и рассудительным, и совсем не уверен, что это будет он. – А завтра еще должна прийти мисс Нина снимать с вас новые мерки. - Только ты сейчас способен говорить о такой чуши, - подросток ерзает, прижимаясь сильнее к гибкому телу. – И попробуй разбудить меня раньше девяти. Терпеть не могу всякие примерки. Ну, почему нельзя остаться таким же, чтобы не снимать эти мерзкие мерки заново? - В принципе, я могу это обеспечить, - демон усмехается, но почему-то при мысли о том, чтобы навсегда оставить Фантомхайва в его теперешнем возрасте, забрав душу, очень болезненно колет где-то у солнечного сплетения. – Но… нет, мой лорд, мерки снимать вам завтра придется. И еще… - Ну? – Сиэль погружает пальцы в черные мягкие волосы. Так давно хотелось это сделать… интересно, люди всегда испытывают такое удовольствие от прикосновений к предмету влюбленности? - Не хочется разочаровывать вас в такой момент боччан, - демон целует уже сильнее, требовательнее. Сиэлю нравится это больше, чем осторожные, едва уловимые прикосновения. Еще бы, ему же шестнадцать. В таком возрасте принято жадничать. – Но, боюсь, вы так и останетесь последним в своем роду. Вы огорчены? - Еще чего, - Сиэль, весь покрасневший и взъерошенный рывком тянет на себя своего дворецкого властным движением. – Не больно-то и хотелось… Демон усмехается, падая на постель и полностью погружаясь в необъяснимое удовольствие. Хозяин… все-таки что-то в этом есть.