Давай сыграем?

      Скрывшись от взора целой толпы воющих, ноющих и посылающих проклятия девушек, Юкино мягко отстранилась от парня и, глядя в землю, произнесла, к удивлению даже для себя, очень ровным и спокойным тоном:       ‒ Зачем?       ‒ Зачем что? ‒ парень склонил голову немного набок, заинтересованно глядя на спутницу с легкой насмешкой в глазах.       ‒ Зачем ты соврал всем, что я твоя девушка?       ‒ А я разве такое говорил? ‒ Оикава хитро улыбнулся и продолжил, ‒ я лишь сказал, что ты очаровательна.       «Он сказал именно так, но... я уверена, что все его поняли неправильно! Даже я сама поняла его неправильно...Черт. Вся школа теперь будет знать это его «по секрету». И все поверят...почему мое добро всегда оборачивается именно так?». Мысленно вздохнув, Араи посмотрела на Оикаву самым уверенным и твердым взглядом, на какой была способна, как ей показалось. На самом же деле это скорее был взгляд девушки, готовой расплакаться.       ‒ Надеюсь, что ты разберешься с этим завтра.       ‒ Я же лишь пошутил, Юки-чан! ‒ выдал парень, беззаботно улыбаясь, мысленно молясь, чтобы она не плакала.       Юкино вздохнула, мысленно проклиная свою помощь, этого раздражающего парня, сегодняшний день и свою же глупость. Стадия гнева была успешно пройдена, и настало время торга, в которое она пыталась убедить себя, что эта проблема на ножках временная, и скоро он найдет более интересную жертву, а также завтра всем скажет, что пошутил, что они и вовсе не встречаются, а потом все будет прекрасно. Решив, что все пойдет по этому сценарию, Араи оглянулась и поняла, что вот уже минут 5 Оикава идет молча (жанр – фантастика), а в паре метров от них уже видна конечная цель их пути.       На одинокой остановке стояло всего 3 человека, каждый из которых уткнулся в телефон, газету или книгу, в ожидании транспорта. А стоило им лишь оглянуться, как они заметили бы всю красоту этой весны. Периодически срывающиеся с деревьев нежные лепестки сакуры, шуршание от подымаемой ветром пыли, назойливый стрекот насекомых, красивый блеск озера вдали, на маленьких волнах которого так приятно искрились солнечные блики, и, наконец, удивленно-восхищенные и не менее сияющие глаза школьницы, с восторгом взирающие на это великолепие. Араи едва заметно улыбалась и внутренне светилась, оглядывая открывающийся вид. Она очень любила весну и пробуждение природы, которое всегда оставляло свое тепло в ее душе и нежность в сердце. Однако все же был один человек, который своим цепким взглядом уловил эти перемены с легкой задумчивости, граничащей с раздражением, на восхищение и детский восторг.       Ощутив, наконец, на себе этот внимательный взгляд брюнетка вздрогнула и повернулась к Оикаве, быстро меняясь в лице, как всегда скрывая эмоции:       ‒ Прости, я задумалась, ты что-то говорил?       ‒ Любишь тепло и солнечный свет? ‒ тут же ответил вопросом на вопрос ее спутник.       ‒ А разве ты не любишь? ‒ не осталась в долгу Юки.       ‒ Пожалуй, что люблю, ‒ ответил Тоору, словно признавая поражение, злясь, что в итоге самому и пришлось ответить на свой вопрос.       ‒ Мне нравится, когда тепло, ‒ на миг ему показалось, что ей хотелось еще что-то добавить, но она сдержала себя, что в очередной раз удивило волейболиста, который впервые в своей жизни не знал, как начать и поддержать разговор. Впрочем, от этого мучения его спас вовремя подъехавший автобус, в котором говорить стало совершенно невозможно, так как Юкино нашла себе последнее сидячее место, а он просто встал рядом, задумчиво глядя вдаль.

***

      Из приоткрытого окна в автобусе дул легкий ветерок, чуть колыша ее волосы. Не знаю почему, но меня несколько заворожило это зрелище. Нет, у нее не было волшебной внешности или чего-то подобного. Совершенно обычные для японцев черные волосы длиной до талии, стройная хрупкая фигурка, как у любой девушки, которая следит за собой. Вокруг меня таких много. Просто эти чуть подрагивающие на ветру волосы и чуть прищуренные глаза, цвета горной реки, смотрятся как-то совершенно необычно среди хмурых лиц и спящих пассажиров. Кажется, солнце немного слепит ее, но она улыбается.       В ней нет ничего особенного, но если бы я был художником, я бы нарисовал это. Не знаю зачем. Не знаю для кого. Просто мне бы хотелось запечатлеть этот яркий момент из жизни случайно встретившейся мне девушки. Вышло бы красиво. Наверное, будь я поэтом, то смог бы сочинить стихотворение о случайной незнакомке, чьи волосы, искрясь от солнца, едва колышутся от ветра. Черт. И чего я к этой мысли прицепился? В такие моменты хочется быть поэтом или художником, но мой холст и белый лист – волейбольная площадка. Однако в волейболе не расскажешь о своих чувствах также красиво, как на бумаге. Да и кому в голову вообще придет делать это с помощью волейбола?! Креветке разве что. Я бы посмотрел. Надо бы подкинуть ему идею...я уже вижу лицо Ивы-чана, который старается не убить меня за это.       Хм. Кажется, я немножко ударился в философию, или как там это называют, а потом слишком увлекся. Действительно, о чем же еще думать, пока едешь в автобусе?       Автобус забит и полон, со всех сторон толкаются, а я тут о чьих-то волосах говорю, каляках-маляках, бездарных стихах и надоедливой Креветке. Давно Ива-чан меня не бил, видимо. Или наоборот это его стараниями меня занесло?

***

      Девушка выпорхнула из автобуса первой и, дождавшись пока из него выпрыгнет Оикава, который ее ожидания даже превзошел, грациозно спотыкаясь на последней ступеньке и не менее грациозно удерживаясь на ногах, издавая странные звуки и размахивая руками во все стороны, вызывая недоумение прохожих и тихий смех Араи. Тоору неловко потер затылок, лепеча что-то про «толкнули...ударили...не удержался...но я не упал!», а девушка звонко хихикала, прикрывая рот кулачком, глядя на надутого Хомякаву. Прозвище пришло ей в голову совершенно внезапно, но прицепилось надолго.       Поняв, что ему уже не оправдать свои честь и достоинство в глазах этой первокурсницы, он поинтересовался:       ‒ Юки-чан, а в какую нам сторону?       ‒ Я живу отсюда недалеко, поэтому смогу и сама добраться.       ‒ Ну, раз уж я вышел на две остановки раньше, чем обычно, то не брошу на полпути. Да и не вежливо было бы так поступить, ‒ радуясь, что про его оплошность забыли, шатен привычно улыбнулся. Коротко кивнув, понимая, что отпираться бесполезно, молча повернула в сторону своего дома, стараясь идти как можно быстрее, но не выглядеть при этом слишком сильно желающей избавиться от волейболиста. Через некоторое время теперь уже неловкого молчания, она, наконец, спросила:       ‒ Так ты живешь неподалеку?       ‒ М-м-м, я бы сказал, что будь у меня свободных минут 30-40 каждый день, то я мог бы провожать тебя после занятий, а иногда еще и встречать по утрам, ‒ хитро подмигнув, Тоору наклонил голову, а лицо девушки предательски покраснело. Зачем он над ней так подшучивает и дразнит, Оикава и сам не знал. Просто это выглядело весело и его за такие шуточки не били, как некоторые подозрительные личности. Однако одно точно знал – Юкино Араи не в его вкусе. Она скорее из ряда серых мышек, с удивительным внутренним миром, а может и нет ‒ за пару часов и не поймешь, которые ничем не выделяются из общей массы, да и не сильно-то и пытаются. Но и судя по ней нельзя было сказать, что она пала жертвой его очарования и теперь будет его сталкером до самого выпуска.       ‒ Думаю, что эти 30-40 минут ты можешь употребить на более нужные и полезные занятия, Оикава-семпай.       ‒ Ну, раз ты так настаиваешь... ‒ шатен решил сегодня больше не дразнить ее, т.к. однообразие имеет свойство надоедать, а ему хотелось бы повеселиться.       Наступила неловкая тишина. Каждый же хоть раз испытывал это? Когда встретил нового человека, тебе так о многом хочется спросить, а ты боишься, что это будет глупостью. Или наоборот, когда все мысли разбежались по углам и никак их не сформулировать, а так хочется разбавить эту тишину забавной шуткой, интересной историей или чем-то вроде того, но в голове лишь «Трактор в поле тыр-тыр-тыр, а травка похожа на голову Мидоримы», а потом забавная обезьянка хлопает в ладоши металлическими тарелками.       Все повспоминали свои неловкие ситуации, заново покраснели, посмущались, а теперь обратили внимание на уже подходящую к дому Араи парочку, которые тоже познали весь ужас этого положения.       Наконец, с облегчением вдохнув, в тайне желая больше никогда этого третьегодку не встречать, она остановилась возле двери своего дома, молясь, чтобы никто не подошел к окну.       ‒ Ты здесь живешь? Красивый дом, ‒ уже раздражая Юкино своей улыбкой, прокомментировал Оикава, осматривая его из-за забора.       ‒ Да. Спасибо, что проводил, ‒ слегка поклонившись, она, не взглянув на парня, развернулась и скрылась за дверью, ведущей во двор. Постояв до тех пор, пока не услышал хлопок закрывающейся двери, парень задумчиво посмотрел на калитку, небо, виднеющуюся крышу дома, кивнул своим мыслям, и, насвистывая какую-то мелодию, отправился новым маршрутом к своему дому.

***

      Именно сегодня впервые за семестр она опаздывала в школу. Впервые за семестр случайно споткнулась возле школы и испачкала форму. Впервые за семестр не смогла открыть свой шкафчик, потому что какой-то шутник измазал его чем-то липким, дурно пахнущим и не оттирающимся. Впервые придя в школу, ей не хотелось улыбаться. С самого утра со всех сторон то и дело сыпались неприятности, неудачи и прочие малоприятные вещи. Видимо вставать не с той ноги – не самое безопасное в мире занятие.       Стараясь улыбаться, как обычно, делая вид, что все хорошо и не портить всем утреннего настроения (Вранье вообще. Где вы людей с настроением утром видели?!) Юкино распахнула дверь класса, как обычно громко и с улыбкой поздоровалась со всеми. Сегодня с ней многое происходило впервые, но если остальное она считала случайностью, то тишину, которая за миг образовалась в классе, она объяснить не могла. Вместо дружного «доброе утро» в ответ, она услышала несколько робких голосов и странные взгляды повсюду. Каждый смотрел на нее и почти каждый молчал. Кто-то смотрел с недоверием, кто-то с презрением, у кого-то на лице была зависть, а у кого-то просто раздражение. Совершенно потерянная и тут же стушевавшаяся девушка, опустила голову вниз, завешивая покрасневшее лицо волосами, и быстрым шагом прошла к своей парте под легкий шум оживших голосов.       ‒ ...так это правда?       ‒ ...я думал она...       ‒ Интересно как...       ‒ ...очередная...       ‒ Думаю, трех дней не выдержит...       Обрывки фраз. Они летят отовсюду, окружают, обжигают своей непонятностью, какой-то грубостью и жестокостью.       ‒ Юки! ‒ неожиданно, возле самого уха раздался звонкий и до боли знакомый голос.       ‒ Юрико, напугала... ‒ чуть вздрагивая и потупив взгляд, голубоглазая заправила длинную прядь за ухо.       ‒ Прости-прости. Юки...что произошло вчера? ‒ от легкости приветственного возгласа не осталось и следа. Кавада была сосредоточена и внимательно всматривалась в лицо подруги.       ‒ Я...что-то произошло вчера?       ‒ Тебя не так поняли, да? ‒ внезапно гул класса сошел до тихого шепота, так как все прислушивались к их разговору. ‒ Тебя кто-то попросил передать любовное письмо для Оикавы...а потом он подумал, что это твое...?       ‒ Ко! Я бы никогда не позволила себе присвоить чужое письмо...       ‒ Тогда почему с самого утра вся школа только и говорит о том, что вы с ним вместе? ‒ голос рыжеволосой понизился почти до шепота, от чего в кабинете повисла тишина.       ‒ Вчера, когда мы были у ворот, семпай не правильно выра...‒ слегка охриплым от волнения голосом Араи начала говорить, но не успела закончить.       ‒ Его спросили об этом сегодня. Сегодня он «официально» перед толпой фанаток заявил, что вчера ты стала его девушкой. Вчера ты подходила ко мне и просила описать, как выглядит человек по имени Оикава Тоору. Я просто не понимаю как...       ‒ Я... ‒ девушка запнулась, глубоко вдохнула, а потом достаточно тихо, но уверенно произнесла, ‒ я была влюблена в него еще с тех пор, как впервые увидела. Я долгое время не знала его имени, а услышав его случайно, решила убедиться, что парня, который мне нравился, зовут именно так.       Зачем она соврала? Почему не сказала правду? А что, если ты скажешь правду, но тебе не поверят? Страшно, обидно, больно услышать от близкого человека, что он тебе не верит или не доверяет. Но дело было даже не в этом. Юкино сама не знала зачем соврала. Это вышло случайно. Только хотела сказать «Я не встречаюсь с ним. Мы едва знакомы», а вырвалось...       «Чертов Хомякава...не знаю зачем ты это сделал, но раз так вышло...значит, давай соврем?»