Предатели семи морей.

Империя Партевия. Константийская гавань.

      Порт. Одно из многих мест на земле, где жизнь бьет ключом. Люди приветливы и усердно трудятся. Здесь можно встретить разных людей, можно многое узнать и открыть для себя что-то новое. Общение, знания, новые люди — всё живёт. Множество птиц уселось на прибрежных скалах, чтобы не упустить возможность стащить рыбы из сетей.       И сегодня был прекрасный день, который не предвещал ничего плохого. Небо ясное, солнце ярко светит. И жизнь идёт своим чередом. Но… Эта гавань стала целью военных, так как именно здесь Синдбад появляется чаще всего. Только народ не собирался терпеть их присутствие. Место это ожило недавно лишь благодаря Синдбаду. Они не позволят презренным воякам строить свои порядки. И, как это присуще недовольным людям, они высказали все свои мысли принцессе Середин.       Девушка оказалась нетерпеливой и нервной  — обычная принцесса — не будем учитывать её тягу к войнам, — которая ничего не знает о своём народе. Злость затмила разум и как кто-либо другой, она не желала слышать ничего плохого про своего отца. Но это лишь выставляло её плохую сторону. Вирсавия спряталась среди толпы и молча наблюдала, пока Синдбад не показал воительнице её места. Эта девушка могла убить простого человека, но покоритель подземелья вовремя появился. И синеокая была спокойна. Сави не обращала внимания на разборки двух известных персон, а поспешила помочь простому человеку.       Синдбад взял и уплыл с заложницей! Но он обещал вернуться! Нет, не так. Он спокойно оставил Вирсавию, уверяя себя, что девушка не попадёт в неприятности. Надеялся на это. И вместо того, чтобы волноваться лишний раз, он решил отплыть ещё чуть-чуть дальше и направить свою лодку в направлении скал рядом с портом, которые отделяет гора. Условное место.

***

      — Идиот, ненавижу тебя, если бы не спутницы этой принцесски, — красивое лицо исказилось в выражении отвращения, — жалкие вояки покусились бы на мою милую тушку, что посмела помочь простому человеку, — Синдбад слушал и терпел, жалея о своём решении. Надо было оставить девушку в порту на пару дней и понаблюдать издалека. Однако её он прекрасно понимал. Мириться они не спешили, уселись на разных концах лодки и демонстративно дуются друг на друга.

***

      А в это время в мире начали появляться подобные загадочные строения. Слухи о Сине превратились в легенду. Их рассказывали все, кому не лень. В любой стране о нём знали. Началась новая эра — эра покорения подземелий!

***

      Океан! Одно слово, а сколько эмоций и чувств. Синдбад любил моря и океаны, Вирсавия же любила воду, а всё живущее в ней было страшным и опасным. И даже к милым и безвредным рыбам-клоунам она не приблизится без надобности. Посему дрейфовать девушке не нравилось. А из-за канители в гавани им не удалось запастись едой, хотя обладательница синей шевелюры старалась захватить побольше. Да, маршрут их был длинен и незнаком, а до опытных моряков им далеко.       Вот и валялись они в лодке под безжалостным солнцем голодные и жаждущие питья пресного. И умерли бы они среди океана, да только судьба решила помиловать их и… упал на их лодку амбал, не в обиду сказано. Просто у Вирсавии был такой шок, что никак не описать. Во-первых, огромный рост. Во-вторых, синие волосы. В-третьих, свалился с неба в океане, в котором и намёка на землю не было! Что уже говорить дальше? Но данная этим нечто вода и еда спасла им жизнь. Пока некто извинялся за свой в принципе неплохой поступок, а Син его выслушивал, благодарил и между этим ел, пока Вирсавия уплетала за обе щеки. На что Синдбад только усмехнулся. Не с насмешкой, а по-семейному, будто одобряет.       Видела бы она себя со стороны: щёки, набитые едой, крошки на губах и полный искренней благодарности взгляд! О, Боги, перед этим невозможно устоять. Но не суть.       Ибо ни сам Синдбад, ни Вирсавия не могли представить, что после извинений незнакомец начнёт плакать. Плакать. Ошеломленные лица двоих путешественников стоили этого. Синдбад думал, как успокоить его и спасти лодку, Вирсавия просто не думала, а после, когда спаситель начал объясняться, прониклась.       — Как же давно я слышал простое «спасибо», — Вирсавия сохранила «кирпичное» лицо и решила как-нибудь набить кому-нибудь морду.       — Эй! Почему ты плачешь? — Синдбад же попытался успокоить незнакомца и спасти тем самым их единственный транспорт.       — П-прости. Поскольку у меня хилое тело, — Вирсавия не стала комментировать сейчас, но после выяснения причины такого поведения обязательно сделает комплимент. А спаситель продолжал: — и, как говорят люди, у меня характер рыбы, брошенной сохнуть в тень. Меня не часто благодарят, — потом он что-то сказал про сестру, а Вирсавия, обдумав от я до а, выпалила без капли стеснения:       — Кхм, у тебя, наоборот, тело отличное! — выставила большой палец перед собой. Что же сказать? Человек смутился, а Синдбад возмутился:       — Ты мне такого не говорила, — ворчал покоритель.       — А ты поплачь, — ругаться дальше им не пришлось. В дали послышалось громоподобное «братик», и уже через секунду-другую рядом с незнакомцем приземлилась девушка. Она была немного ниже, чем её брат. И парочка героев снова прибывали в шоке. О таких людях они могли только слышать, и то, знать не знали. Посему им было интересно. И то, как часто эта незнакомка одним приземлением ставит на колени, тоже. Уже после того, как удалось успокоить неизвестных, они рассказали, что да как.       — Я Пипирика из племени Имучакк, — она скромно улыбнулась и с любопытством глянула на Вирсавию. Нет, она не могла быть их соплеменницей, — А тот, кто вас побеспокоил — мой старший брат, — побитый младшей сестрой брат смотрелся жутковато. Сразу ясно, что лучше к девушке не лезть.       — Прошу прощения, ваши соплеменники все такие крупные? — назвать их великанами было бы как-то грубо. Это всё равно, что назвать путников лилипутами. Пипирика похлопала глазами и поспешила ответить всё с той же улыбкой:       — Ясное дело! В нашем племени все такие, — в её голосе звучала гордость, отчего Вирсавия улыбнулась. Ей приятна представительница данного народа. Она захотела с ней подружиться. Косо глянув на Синдбада, она поняла, какие у них планы на ближайшее время.       — Глядя на Пипирику, не скажешь, что ей только тринадцать, — вклинился в беседу старший брат. — А мне двадцать один, — оповестил безымянный, обращая на себе внимание сестры и путешественников. Синдбад как-то поменялся в лице… Улыбка стала шире, сам аж сияет. Вирсавия устало закатила глаза и слова Сина пропустила мимо ушей:       — Тем не менее, независимо от расы, красота есть красота, — он нежно взял ладонь северянки и улыбался во все тридцать два. Со стороны мелкой синеволосой девушки прозвучал усталый вздох. На маленьком корабле повисла тишина. Покоритель подземелья сразу перескочил на другую тему. Ему хотелось узнать имя спасителя, который на самом деле безымянный. И теперь ребята были посвящены в суть всего дела. А ещё неистовый единорог, морской змий или просто чудовище закинуло уже (?) дружную четверку на необычный небольшой остров. И да, они помогут безымянному обрести имя. Точнее, Синдбад поможет, ибо Вирсавия к морской живности ни на шаг. Да и он не пустит.        Это было нечто! Вирсавия помогла с ловушкой, остальное наблюдала из далека. Но даже так от неё не укрылось это сражение. Она была восхищена, она волновалась! Сердце забыло, как биться! Неистовый единорог был прекрасен, хотя пугал. Девушка была восхищена. Старший брат Пипирики изменился на глазах в мгновенье, и уже не выглядел таким… несмелым. И она забыла, как дышать. Снова Синдбад явил силу джинна. И на душе синеокой неприятный осадок. Она с волнением посмотрела на старшего брата Пипирики, но Син никак не успокаивался. Посему получил леща. Ибо нефиг истерики устраивать. Да, за время путешествий она стала менее стеснительной.       Успешно завершив охоту, четвёрка приступила к разделке добычи. Мясо единорога — отличный источник протеина. Оно прекрасно хранится, поэтому его можно вялить, коптить и солить. Это незаменимый источник пищи для морских странствий и необитаемых островов. Этому Синдбад был очень рад. А кости и зубы чудовища идут на постройку плотов и лодок, из шкур и шерсти можно наделать одежды, верёвок и тряпья. И самое главное: из его жира можно натопить не менее десяти бочек масла, которое можно использовать на технические нужды: готовку и прочее. Что они, собственно, и делали целую неделю. За это время Син и Сави узнали много нового и были очень довольны. И уже скоро они оказались в племени крайнего севера — Имучакк.       Сколько было детской радости в их глазах! Ни Синдбад, ни Вирсавия не стеснялись и бросились к снегу. Им было очень интересно. Имучакк — страна снега и вечных льдов, огромных людей и необычных строений. Но, на удивление многим, Вирсавия не обратила внимания на холод. Для неё это было как щекотка. Зато вот при виде местного вождя она чуть в обморок не упала. Синдбад недовольно фыркнул и приобнял девушку, дабы она не упала от переизбытка чувств.       Но стоило начаться Махрагану и Вирсавия оживилась. Они с Синдбадом дружно уплетали вкусности. А после того, как Хинахохо (теперь нельзя называть его безымянным!) спустился к гуляющим, гости удостоились чести отужинать и с патриархом.       — Пока тебя не было, здесь появилось нечто странное, — начал старик, и Сави с Сином переглянулись. О да, их догадки верны. — Таинственное здание появилось из неоткуда, — а старик мастер рассказывать, хотя только начал. Его мимика и подвешенный язык бесценны. — Недалеко от нашего поселения. Ни один из воинов, отправившихся его исследовать, ещё не вернулся, — старик уверен в своих людях, что не может не радовать, но и огорчает. — Так что оно остаётся загадкой, — Вирсавия спокойно отпила местного вина — заслужила. И смиренно ждала развития событий. Подземелье — дело сугубо мужское, и говорить ей не о чем. Но, если Син решит покорить его, девушка пойдёт за ним. И никто её не остановит!       — Не приближайтесь к нему, — покоритель первого подземелья в миг стал серьёзным. — Это подземелье. В моей стране погибло огромное количество людей, пытаясь его покорить. Оно опасно, — почему Синдбад был уверен, что его не послушают. Конечно! Куда маленьким людям до сильных и могучих северян?       — Понятно, значит, это и есть подземелье, — отпив вина, старик будто распробовал последнее слово. — До меня доходили слухи о нём. Какой-то мальчишка, — Вирсавия ухмыльнулась, — покорил подземелье. Я думал, это выдумка. Как там его звали? — обращаясь ко всем, он внимательно глянул на гостей. — Кажется, Син… — и уснул. Мда, годы берут своё.       А на следующий день Вирсавия осознала всю свою бесполезность в этом месте. В отличие от Синдбада, она не была героем и сил особых не имела. И, как гостя, к житейской работе её не подпустили. Посему она со скрываемой скукой и белой завистью выслушивала похвалу патриарха и вдавалась в их с Сином разговор. И вождь честно обещал никого не подпускать. Но Вирсавия не была бы собой, если бы не была внимательна. «Хинахохо, неужели ты…» Она привязалась к брату и сестре, на сердце был камень. Что делать? Она уже решила. И когда Хинахохо бежал прочь, она побежала за ним, махнув Сину рукой, дабы он остался здесь.       И сейчас она просто присела с ним рядом, мысленно ругая себя за свою глупость. Ведь от неё никакого толка. Она не Синдбад, и не может изменять людей.       — Что не так? — и всё же она спросила. Вирсавия смотрела вдаль, наслаждаясь морским бризом и волнами.       — Я так не могу, — Хинахохо косо глянул на гостью. Он не мог поверить, что кто-то вот так пришёл и спросил о его волнениях, — не могу принять, что я так стал взрослым, — ему казалось, что Вирсавия его понимала. Она понимала, но помочь не могла. Не знает как. — Я должен рассказать правду: Синдбад победил неистового единорога, а не я! — он также посмотрел вдаль. — Но боюсь, ведь всё станет по-прежнему, — дочь Эслы сделала глубокий вдох и призналась:       — На самом деле ты удивительный человек, Хинахохо, — она сглотнула и под любопытным взглядом северянина продолжила. — Не сам, но ты пытался, я же даже побоялась подойти. Хотя знала, что Синдбад меня защитит, — Вирсавия покраснела и подобрала ноги, обняв их, она уткнулась в колени лбом. — Но мне это надоело! Его постоянная забота и опека только балуют меня, а ведь я многому научилась, — намекая на непростое существование своего меча, продолжала: — Я просто не могу взять и доказать свою полезность, ведь тогда он перестанет обо мне волноваться, — она замялась. — То есть, он будет заботится обо мне и ничего не изменится в наших отношениях, кроме того, что я смогу постоять за себя, — виноватый взгляд встретился с внимательным и понимающим. В чём-то их проблемы похожи: они оба боятся. — Но я боюсь переступить эту черту, боюсь, что не смогу и стану только обузой. Я хочу измениться, но очень сильно боюсь, — голос её дрожал. Наконец, запутавшись в своей мысли, она вскрикнула: — Не могу объяснить! — наверное, она пустилась бы в слёзы. Но смех со стороны отвлёк её от бесполезного дела. Хинахохо смеялся. Не насмехался, а именно смеялся.       — Я понимаю, — может быть, гостья и не поверила бы, если бы не взгляд полный понимания. — Ты хочешь доказать свою самостоятельность, но боишься сделать хуже, почти как я, — Хинахохо смутился и почесал затылок. Вирсавия слабо улыбнулась. Хорошо, когда есть такие люди.       — Я пойду, — обладательница синей шевелюры встала на ноги и добавила: — Ты очень сильный человек, спасибо, — и ушла обратно. Наткнувшись на Пипирику только кивнула, а сестрёнка направилась к брату. «Они поговорят по душам и всё наладиться,» — девушка посмотрела на небо. И приняла решение: она обязательно станет сильной.