Предатели семи морей.

      Мальчик-ассасин в старых тряпках, которые и одеждой назвать нельзя, был совершенно спокоен. Вирсавия же не могла смотреть в его стеклянные глаза. От одной мысли, что этот ребенок — подосланный убийца, становилось нехорошо. Ребенок. Убийца. Сави не присоединилась к допросу, стояла в стороне с маленькой сестренкой Хинахохо и молча наблюдала. Её поражала его стойкость. Умом она понимала, что нельзя вмешиваться, но отчего-то захотелось вернуть мальчишку к жизни. На слова Синдбада юный ассасин только ухмылялся, практически игнорировал. Но вот чего Вирсавия не ожидала, так это нотаций от Сина. Нет, она ни на минуту не забывала о добром сердце юноши. Просто… это казалось неуместным. Ну что поделать? Такой вот Синдбад.       — Хех. Родители? — Вирсавия закрыла малышке уши. — Я убил их, когда мне было шесть, — девушка съежилась, — вам ни за что не понять, насколько это приятно, — ей чудом удалось сохранить спокойствие. Она не понимала, как можно легко говорить о таких (!) вещах. Это её мнение. Вирсавия задумалась: она же не знает, что пережил этот мальчишка. Наверное, поэтому она не спешила осуждать его. Син бы продолжил читать свою лекцию, но за главой ассасинов, как оказалось, пришли подчиненные, притом никого не убили. Просто появились и исчезли. А у Вирсавии, да и не только её, появилась пища для размышлений.

***

      С момента нападения прошло пару дней. Сегодня небо ясное, ветра нет и почти не холодно. А Вирсавия решила устроить себе экскурсию до лабиринта, отмазавшись тем, что пойдёт к морю. Ей поверили. Конечно, девушка понимала последствия, понимала, как сильно будет злиться Синдбад. Но представляя его недовольно лицо и нотации: «Ты понимаешь, что могло случиться?!» — весело смеялась. «Ничего страшного не произойдет,» — хмыкнула девушка, проклиная сугробы, иногда проваливаясь.       Вокруг чистый белый снег завораживает своей красотой. На минуту обладательница шикарных волос позволила себе задуматься, что бы было, если она изначально жила здесь. Да сложно представить! Места здесь красивые, здесь хорошо, но жить всю жизнь — нет, спасибо. Вдыхая холодный свежий воздух, Вирсавия дошла до склона у водопада и охнула от восхищения: лабиринт поразил своей красотой. Неосознанно девушка шагнула вперёд — и покатилась вниз. Были крики, визги и проклятия, но она чудом осталась цела! Валяется на снегу и в небо смотрит, да как чихнет, а эхо раздалось так громко, что красавица виновато ойкнула.       Конечно, любоваться небом и философствовать изредка полезно, но можно простудиться, забросить лечение и помереть в страшных муках. Только ей этого не нужно. Встала и отряхнулась. Вирсавия в непонятках уставилась на лабиринт. «Я просто замерзла, мне всего лишь нужно вернуться и отогреться!» Почему она так подумала? Ну, ей показалось, что кто-то из лабиринта звал её. А ноги замерзли, как и руки, точнее надеялась на это. Она не ощущает здешнего холода, чему Син ой, как завидует. Только она отвернулась попой к древней архитектуре и собралась посеменить домой, то есть к гостеприимным хозяевам, как снова кто-то позвал её.       И это пугало. Вирсавия наклонила голову, обернувшись. Ни-ко-го. И это испугало ещё больше. Она уже готова засмеяться: неужели подземелье зовёт её? Чисто из женского любопытства, боясь, она поднялась по ступеням и снова застыла, осматриваясь. Сияющий вход привлёк внимание не сразу, но манил к себе. Нерешительный шаг вперёд — и синеглазая не имеет власти над свои сознанием. Всё ближе и ближе, завороженная прекрасным светом, она идёт вперёд. И вот когда остается несколько шагов, девушку окликает знакомый голос:       — Вирсавия?!   «Хинахохо?!» Казалось, она пришла в себя и хотела обернуться, пойти к другу, как неведомая сила затянула её. Сознание провалилось во тьму, перед этим запомнив чьё-то радостное приветствие.

***

      Вирсавия не спешила открывать глаза, ибо неизвестность пугала. Она помнила как решила прогуляться, скатилась прямо к подземелью, как неведомая сила затянула ее в подземелье (!). Девушка боялась неизвестного и винила себя в своем любопытстве и неосторожности. Только самобичеванием ничего не исправишь. Как ни странно, но Вирсавия ощущала тепло и приятный аромат. А еще свет и чужое присутствие. Да и лежала она на чем-то мягком: покрывало или особая ткань, мало ли что в этих подземельях.       Вирсавия приподнялась на локтях и попыталась подняться, но резко передумала, глаза открывать не спешила. Раскатистый бархатный голос джина заставил её посмотреть на хозяина подземелья:       — Вирсавия! — в её глазах не было страха и подобных чувств, наоборот, какое-то уважение вперемешку с восхищением. — Давно не виделись! Как видишь, не изменился, — огромный волк, джинн иллюзий и обмана становился меньше, подходя к гостье. — А ты всё также хороша, — с неким одобрением и радостью продолжил маленький и милый, но внушающий уважение волк. Он все же был больше ее на метр с чем-то.       — Ва… Валефор! — удивленно воскликнула синеглазая, а эхо громко раздалось в ответ, за что она виновато ойкнула. — Откуда я знаю твое имя? — девушка встала и подошла на шаг. Она не понимала происходящего, имя джинна просто пронеслось в голове. Услышав вопрос, джинн поник.       — Оу, — волк досадно вздохнул. — Ты ничего не помнишь? Печально, — если бы Вирсавия понимала, о чем он говорит, прозвала бы капитаном очевидностью. Но она не понимала, и это ещё больше расстраивало джинна. И только Вирсавия решилась спросить, как он немного надулся и рыкнул:       — Не спрашивай!       — Но… —  ей не дали даже начать.       — Молчи, — стоя к ней спиной, велел Валефор и устало вздохнул. — Тебе нужно найти Зепара или его владельца, иначе ты не скоро вспомнишь, — путешественнице казалось, что он пытается запутать ее. Валефор обернулся, нахмурился и прорычал: — Не важно: сама или с чьей-то помощью, ты вспомнишь, а пока расскажи, как твои дела, — он подошел к ней, а она чуть не отскочила от него, но вовремя опомнилась: опасность ей не грозит. Только обладательница синих волос никак не ожидала братских объятий. — Мне даже не было с кем поговорить, — пожаловался волк.       Вирсавия удивлялась сама себе: она не чувствовал отвращения или страха, ей было приятно. Она тепло улыбнулась, будто ждала этой встречи. Глубоко вдохнула и грубовато поинтересовалась:       — И когда я смогу вернуться? — Валефор выпустил её из крепких объятий и обиженно отошёл.       — Как бы тебе это сказать… — бровь Вирсавии нервно задергалась вместе с глазом. Джинну даже стало немного не по себе. Ему жутко повезло, что у неё нет под рукой сковородки.       — Скажи и не дури мне голову! — щёки девушки начали краснеть от гнева. И никакие сокровища в этом зале и компания замечательного, умного и далее по списку, джинна не сменят гнев на милость. И белоснежный волк это понимал, посему и забрался на горку сокровищ.       — Ты не сможешь уйти, пока кто-то не пройдёт подземелье! — выкрикнул он и, не давая ей кинуть в него кинжал с золотой рукоятью, добавил: — Но уже кто-то зашёл, — немного подумал и описал. — Один из тех людей, северян, — а глаз Вирсавии всё дергался.       «Ну и что мне теперь делать? Мне остается свято верить, что Хинахохо пройдёт подземелье и мы вернемся». На несколько секунд на девичьем лице заиграла улыбка, которая изогнулась дугой, так как путешественница вспомнила, как много погибло людей в лабиринте Баала. От отчаяния она села на пол и обхватила коленки, стукнулась о них головой. А по всей сокровищнице раздалось недовольное мычание: «За что мне это?!» И Валефор как-то не решился говорить, что потенциальный герой сдулся, и решил отвлечь её, как может.

***

      Вирсавия думала, как не заржать подобно лошади. Уж больно весело ей от лиц воинов Партевии. И она убедилась в любви Валефора к издевательству над людьми. Сидеть за каким-то ящиком сокровищ ей не особо нравилось, но что делать? Признаться честно, её мучили совесть и чувство вины. Одни мысли о том, что Синдбад или Хинахохо пострадали, не давали ей покоя. Они могли умереть в то время, как она примеряла разные наряды и украшения от джинна! Хотя, Вирсавия признала, это помогло остаться спокойной. И сейчас её терзала совесть.       — Отлично, похоже все в сборе! — джинн окинул всех взглядом. — А этот твой Синдбад целехонек! Даже царапин нет, — Вирсавия подскочила. — Хотя о чем это я? Выходи, красавица, — не успел он договорить, как синеглазая выбежала из своего укрытия и кинулась на шею Сину. Покоритель первого подземелья обнял девушку на радостях, а, отстранившись, воскликнул:       — Что это на тебе? — он не уставал удивляться с того момента, как вошёл в подземелье. Конечно, остальные не грешили и оценивающе осмотрели девушку. «Турецкое»* белое платье до пола с длинными расширенными к низу рукавами, которое украшала вышивка золотой нитью. Золотые лилии у подола словно по волшебству превращались в бабочек ближе к поясу, на груди лилия спряталась в разных сложных узорах, а на рукавах к низу красовались бутоны. Волосы заплетены в замысловатую прическу, но у девушки они настолько длинные, что ещё хвост чуть выше поясницы. А на голове незамысловатая диадема из золота с жемчугом.       — Ты восхитительна, — Синдбад довольно улыбнулся, всё ещё злобно косясь на остальных. С какого перепугу они заглядываются на его Вирсавию? — Но откуда это у тебя? И что всё это значит? — он недовольно посмотрел на джинна, вспоминая рассказ Хинахохо о том, как подземелье затянула обладательницу синей шевелюры.       — Это всё он, — кивнула Вирсавия в сторону Валефора, а-ля «я не я и хата не моя». Сам джинн объяснился своей скукой и возмущения не слушал, да намекнул девушке ещё сначала, молчать об услышанном от джинна ранее, твёрдо поясняя, что да как:       — Подземелье — это то место, где вы, претенденты, преодолеваете различные препятствия и добираетесь до сокровищницы, — голос джинна был необычайно спокойным, но синеглазая знала, какое предвкушение испытывает волк, ибо времени было предостаточно. — В сокровищнице вы встречаетесь с джинном, и этот джинн избирает своего короля, — Валефор осмотрел всех претендентов и наиграно вздохнул. — Обычно, я бы просто выбрал короля, и всё на этом закончилось бы. Но я хочу быть ко всем справедлив… — и бла-бла-бла-бла…       Вирсавия подошла к джинну, ожидая, когда он закончит, чтобы поваляться на его мягкой тушке, если выйдет. Она хотела побывать в подземелье, но не такой халявой, да не высказывалась. Не в это раз, так в следующий. Она хотела знать, через что прошёл Синбад, и не позволит ему одному идти в эти смертельные лабиринты.

***

Ранее в сокровищнице

      — Не хочу! — обладательница необычных синих волос воротила нос от разных одежд и украшений, уж больно они… — Не буду! — воскликнула Вирсавия, когда Валефор предложил ей печенья. Откуда оно у него? Небось со скуки сам приготовил. Только вот желудок девушки решил иначе, и она поспешила взять как можно больше, всё ещё обижаясь на старого джинна. Будь она в кругу близких, то бишь один Син, ела бы за обе щеки. Но какая-то непонятная вещь… А! Воспитание проснулось в ней. Посему синеглазая ела медленно, никуда не торопилась и не пыталась говорить с набитым ртом.       А джинн умилялся, но тщательно скрывал. Женская обида его забавляла всегда. Да и основываясь на своём опыте, волчара знал, представительницы слабого пола не могут на него долго злиться, а если и наоборот, то он быстро находит подход. Так сказать, Дон Жуан, хотя это не так. Ибо это будет оскорбительно для гордого волка. Видя, что сейчас тот самый момент, когда Вирсавия может смиловаться, поспешил предложить:       — А может на досуге примеришь пару платьев и украшений? — она скрестила руки и закинула ногу на ногу, глянув на него. — Я и прическу красивую сделаю, — улыбнулся аки маньяк, и это было как-то — вау! При этом девушка подумала: «Это и есть великий джинн иллюзий и обмана?!» Пораскинув о своем положении, девушка махнула рукой, дав дозволение.       Знала бы она, на что подписывается, в жизни не дала своего согласия. Но и понимала, что от скуки и не таким займешься. За это время джинн заставил перемерить её около ста платьев. Ручная работа наилучших мастеров! Поэтому Вирсавия, по своему воспитанию, поначалу отбрыкивалась. Но всё же примерила их. И, в отличие от других, кто мог бы застесняться и почувствовать неудобство, или сгореть от зависти и жадности, она чувствовала, что это её. Она всегда держалась с достоинством, как учила Эсла; и простые крестьянки могут преподнести себя лучше королев. Но, казалось, дело не только в этом. Смотря на своё отражение, Вирсавия будто ощущала не только красоту и величие, а ещё тяжесть, опасность и смиренность женщин высшего общества.       Мало кто из обычных людей понимает, что нигде не живется легко. А ей удалось ещё раньше, но и именно здесь она ощутила это на себе. Как будто все эти вещи несут в себе все эти чувства, чьи-то воспоминания.       Как итог, перемерила она много и платьев, и украшений. И как бы она не отказывалась, Валефор всё же наложил ей большой сундук вещей, в который поместилось двадцать платьев и сверху украшения. И ещё то, что на ней. Вирсавия от своей скромности заалела и чуть ли не «избила» джинна, но тот твердо настоял на своём и велел взять как подарок. Мол, делай с ними, что душе угодно, но забери. А потом о чем-то подумал и добавил: «Хоть себе что-нибудь оставь». Всё ещё ощущая неловкость от такого подарка, не веря в такую удачу и странный поворот судьбы, Вирсавия задумалась: если все джинны принимали бы её так, как Валефор…

***

      В поимке Минифора обладательница синих волос не участвовала, ибо силы джинна не желала. Она просто следует за Синдбадом и старается наслаждаться жизнью. Поэтому внимательно за всеми наблюдала. Салочки для претендентов веселили её, и это не мешало ей восхищаться мудростью Валефора и сообразительностью Синдбада. Она верила в него, и не зря. Синдбад действительно получил второй сосуд. Теперь девушка с нетерпением желала знать форму юного героя от Валефора. И, конечно, она верила, что он спасет ассасинов. Людей, сбившихся с пути. И спас! Старый волк позаботился о том, что на улице довольно холодно, и оставил ей соболью шубу. От этого Вирсавия пыхтела, как паровоз, и чертыхалась про себя. За что и получила легкий подзатыльник. В мыслях она уже строила план, где и что лучше продать. И себе оставить, а то обидится старый добрый волк.       Синдбад только присвистнул, узнав всё в кратце.