Предатели семи морей.

      Стоило Дракону смиренно кивнуть и отпустить Вирсавию, как она, заколов шпилькой-посохом волосы, побежала вперёд. Не оглянулась, не оступилась. Ему оставалось лишь пожелать удачи. Им-то девушка доверяла. Теперь его черёд довериться ей.       Вирсавия недоверчиво осмотрела тучи над головой и забылась. Упала, зашипела, так как ободрала ладони. Но встала и побежала дальше. Руины ближе к дворцу становились мрачнее и печальнее. В воздухе витала Смерть. Она же и смеялась над этой «вакханалией». А Вирсавия, сжав зубы, бежала. И чем ближе был дворец, тем быстрее крутились мысли в голове. Интуиция пыталась о чём-то предупредить, но была настойчиво проигнорирована.       Вирсавия чувствовала тёмный рух. Даже здесь, на её пути, его было очень много. Её сила! Её суть. Вот что проникло в этот мир с помощью отчаяния и смертей, но что-то было не так. И девушка отказывалась это принимать. Она старалась убедить себя, что ей надо только найти Фалан и поговорить с ней. Да, вернуть волшебнице из Аль-Сармен умершего несколько тысяч лет назад сына просто невозможно. Однако она не может оставить помешавшуюся женщину. И так долго игнорировала. Нельзя, чтобы женщина делала хуже не только себе, но и маленькому императору. Который — до неё дошло — сейчас совсем один. Девушке послышался крик отчаявшейся души. «…из-за вмешательства Соломона Иллах изменился!..»       — Нет! Не так, Фалан! — до дворца оставалось немного. Но волшебница определённо не могла услышать Вирсавию. Девушки просто не оставалось ничего, кроме как выпустить всю злость и отчаяние. — Это моя ошибка, Фалан!!! — на мгновение перед ступенями на площадь перед дворцом она остановилась. Внимание привлекла дыра в собравшихся тучах. Оттуда что-то должно было пробраться к ним. Но Вирсавия не растерялась, она ударила себя по щекам — и протрезвела.       «Это действительно моя вина», — девушка ещё больше поддалась злости. Чем ближе она была, тем сильнее, казалось, слышался крик Серендины. Но она уже не была человеком. И никакого крика не было.

***

      — Фалан! — Вирсавия забралась по лестнице и, завидев волшебницу, кинулась к ней. Женщина очень ослабла. А ещё она боится, так боится, словно пережила все кошмары наяву.       — Матушка! — Вирсавия чудом не шарахается от хорошо знакомого обращения. Наоборот, она позволяет Фалан опереться на себя, подхватывает ту. Женщина смотрит на Вирсавию большими глазами, полными страха и недоумения. — Син, вн… — девушке остается посмотреть туда, куда повернула голову Фалан, но лучше бы она это не делала. — Это не он! Это старейшина Давид! — кричит волшебница, словно боится, что её не услышат, не послушают. Вирсавия замерла и как-то обмякла, но женщину не отпустила.       — Вижу, — едва ли она что-то произнесла. А Син… Давид в лице не меняется. Ей это выражение знакомо. Он смотрит сверху вниз с привычным одному ему снисхождением и усмешкой. Только глаза заледенели. Живые ли?       Они смотрят друг на друга молча. Фалан же остаётся только ждать. Она смотрит то на Давида, то на Вирсавию. Может, они так разговаривают. Или думают о чём-то одном, понятном только им. Фалан волнуется. Боится. Но с матушкой легче. Она не даст её в обиду. У Фалан нет на неё обид. Она рада. Она боится. Давид ведь не посмеет… нет, он сделает всё, чтобы никто не смел помешать.       — Рад тебя видеть, Вирсавия. Признаюсь, не ожидал, — Давид заговаривает первым. Его, видимо, всё устраивает. Чужое тело как своё! И улыбается… Фалан в замешательстве. Перед ней словно Синдбад. Оно смотрит на Вирсавию, но та как-то презрительно смотрит. Её оболочкой не обмануть. И Фалан не знает, может ли вздохнуть спокойно. Матушка слаба. Матушка не победит. А он, Давид, шанса не упустит. — Всё это, исключая тебя, — продолжает он, — происходит по моей воле. И я очень долго ждал избранного. Так что прости меня, дорогая!       Вирсавия едва успевает уклониться от луча света. Фалан тоже не задело, она улыбается ей, мол, не беспокойся. Давид… попал сюда, использовав её силу. И гад прекрасно понимает, что не сможет использовать тёмный рух против неё. Он жив. И многое знает. «Что же делать?!» Вирсавия и оглянуться не может. Он не упустит момента.       Долго думать не приходится. Давид не успел ничего сделать: Вирсавия просто откинула его дальше. Они с Фалан должны успеть забрать императора и уйти отсюда. Если Вирсавия не ошибается, долго управлять Синдбадом Давид не сможет.       Фалан не отказывает ей. Не может. Но сама она слаба. Вирсавии только и остаётся, что тянуть её за собой. Не может она отпустить руку волшебницы. И нельзя вздохнуть спокойно. Фалан страшно. Нужно ли бежать дальше? Нет, оставить Тесс она не может. Сил уже нет. И если Давид…       Бежать вверх по лестнице в башне ещё тяжелее. Волшебница понимает, что Матушка уже давно добралась бы до мальчика. Просто не может оставить её, Фалан. И волшебница Аль-Сармен чувствует себя отвратительно. Разве заслужила она такого отношения за последнюю тысячу лет! Крыша над ними вдруг обваливается, но и тут девушка успевает их откинуть чуть подальше. Целы, однако в голове звенит от «мягкого» приземления.       — Вирсавия, что ты, я не буду тебя убивать, — волшебницы вместе оборачиваются. Страх полностью овладевает Фалан, она ещё не срывается только потому, что держится Вирсавия. Эта девушка, если бы не планы Аль-Сармен, если бы не её, Фалан, тщеславие… Матушка стала бы хорошей королевой. О, она была такой всегда. — Думаешь, мне неизвестно о твоём бессмертии? — Фалан удивляется, но смотрит на приближающегося Давида. Так и хочет уничтожить одним своим присутствием. Совсем её не видит. Да, жалкая пешка. Он же и не скрыл этого!!! — Брось, никто не знает тебя лучше, чем я, — он остановился на десять ступенек ниже. Да, Фалан посчитала. И снова посмотрела на этого… сложно назвать старейшину человеком. Язык не поворачивается.       А он стоит, руку протянул, и улыбается. Предлагает Вирсавии объединиться. Фалан всегда этому поражалась. Арба говорила, что старейшине никто не нужен. Никто, кроме Матушки. Он всё готов ей простить. А ведь и понятно, почему. Только не ей. Она, в отличие от Арбы, не знает, что всё, имеющееся у Давида, получено благодаря ей. Она и не узнает никогда, что так горячо любимый ими Иллах стоит с ней рядом.       — Матушка, бегите, — женщина вскакивает на ноги между ними. И боится, что Вирсавия её не послушает. Но тут же слышится как девушка бежит дальше.       Давид кривится. А Фалан улыбается и плачет. Да, так и надо. Теперь она может быть спокойно не только за Тесс, но и за Матушку. Старейшина не теряя времени лишает волшебницу ног. Больно. И по-прежнему страшно. Фалан не думала, что будет умирать так жалко. Но пройти дальше ему не даёт. У Давида совсем не осталось времени.

***

      В логове Аль-Сармен собрались все, они ждали чего-то. «Куклы» просто удивились, так как не понимали весь ужас случившегося. И только Арба и Иснан переглянулись между собой, признавая страх перед неожиданным исчезновением Фалан. Не просто убили. Стёрли. Как будто по велению бога, но…       — Это не Иллах, — выдохнула Арба. Не столько Иснану, сколько себе. Кто был рядом с Фалан?

***

      Фалан исчезла. Вот была — и уже нет. Вирсавия не оглядывалась, ей этого не было нужно, чтобы убедиться наверняка. Она боялась обернуться. Волшебницы нет, но позади неё сейчас Давид. И есть риск снова проиграть. В третий раз.       Она спиной чувствует его жестокий взгляд. В голове чётко вырисовывается победная, самодовольная ухмылка на родном лице. Синдбад… он бы никогда не опустился до такого. Или?! Неужели потому, что он похож на Давида, тот выбрал его? «Беги, беги, мой Иллах, пока можешь. Всё равно не убежишь».

***

      Единственной комнатой, уцелевшей в этот день, была комната Синдбада. Здесь спрятали Его Величество Сэйрана. И он спал, но совсем неспокойно. На него напали кошмары. Однако Вирсавия радовалась уже одному тому, что он цел. Она не смогла сдержать радостных слёз. Это мальчик пострадал не меньше, чем они. Но он цел. Теперь осталось его вернуть домой, успокоив.       Вирсавия дотронулась до него, чтобы с помощью магии успокоить. И всё получилось. Мальчик спал. Стараясь его не разбудить, он брала мальчика с особой осторожностью. Хотелось бы ей перенести Сэйрана в родной дворец. Но сил не хватает. Закрыв глаза, она слабо выдохнула — вокруг были взволнованные люди. Они удачно переместились на последний корабль.       Они живы, и этого было достаточно, хотя она и не знала, что случилось с Синдбадом. Прежде чем потерять сознание, Вирсавия в последний раз посмотрела на медленно тонущий остров. «Прощай» так и не прозвучало.

***

      Как только императора Сэйрана вернули в Партевию, Вирсавия исчезла. Это был ещё один удар по выжившим из Синдрии. Ни короля, ни королевы. И только Джафар пытался что-то понять. Он никак не мог понять слова Вирсавии, сказанной той в бреду. В его голове каждую ночь перед сном отчётливо раздавалось: «Он убьёт меня… нас!..», «Это я виновата… убьёт. Син… нельзя оставаться».

***

      <i>Магноштад. Подземелья академии. За пару недель до исчезновения талантливой волшебницы, девочки по имени Ямурайха.</i>       В обширном зале, где земля заменяла пол, единственным источником света был магический шар из светлого и тёмного рух. У него стоял Матал Магомет, верховный волшебник. Он думал. И, казалось, смотрел на спящую в сфере девушку. Но он никуда не смотрел. В его голове была пустота. Или он всё же думал? О чём? А Вирсавия спокойно спала внутри, если можно было так сказать.       — Я согласился помочь в обмен на знания и силу, но почему? Действительно ли ты можешь их дать? — ответа старик, конечно, не получил. Но и уходить он не торопился. В задумчивости он поглаживал бороду. Боялся, что что-то пойдёт не так. Однако всё-таки вернулся в свой кабинет.       И застал там Ямурайху. Он ещё не подозревал, что за её улыбкой скрывается желание покинуть это место.       — А что теперь с той волшебницей? — осторожно интересуется она, когда оказывается на руках у Магомета. Он же посмотрел в окно, на звёзды. Погода была весьма благоприятной. Хотя только утром утихомирился страшный ураган. Сколько бед из-за какого-то (недо)королевства.       — Жить будет, но очнётся нескоро, — маленькая волшебница задумалась, взглянув на потолок. Эта сестрёнка пришла такой слабой, но стояла на ногах. Девочка была восхищена. И, может, эта девушка совсем неопытный маг, но какая у неё сила! Ямурайха кивнула своим мыслям: однажды и она станет такой сильной.

***

      Некоторое время спустя. Бальбад. Дворец султана.       Синеволосая волшебница стояла перед вратами великолепного дворца. Волосы её были уложены так, чтобы едва их можно было заметить из-под шляпы. Наряд тоже соответствовал обычаям волшебников. Её глаза странно блестели. Плакать никто не собирался. То была приятная ностальгия, а к ней прибавилась горечь. Вирсавия последний раз посещает этот дворец.       Из-за особого заклинания её никто не замечал. У неё неплохо получалось. Хорошо. Вирсавия направилась в сад, усмехаясь. В этой части дворца ей довелось быть всего лишь раз. Всё кругом зелено и прекрасно. И как-то легко. Всё было хорошо. Её никто не замечал и не заметил бы дальше. Но стоило ей задуматься у какого-то фонтана, как планы изменились.       Она настолько расслабилась, что бегущее от кого-то дитя снесло её. Стало немного ненадолго больно. Вирсавия даже слова не произнесла. Зажмурилась, а потом, приподняв голову, посмотрела на ребёнка. Прекрасный мальчик, похожий на султана Рашида. Кажется, тот самый, бастард. Узаконенный бастард. Али-Баба, если верить Магомету.       Он смотрел на неё с не меньшим удивлением, чем она с любопытством. «А вы кто?» — осторожно спросил он. И девушка вежливо представилась. Али-Баба сделал так же, а потом уточнил, не она ли Вирсавия из «Приключений Синдбада». Ну, прямо отвечать она не стала. Загадочно, как могла, улыбнулась и подмигнула.«Кто знает», — был ему ответ.       Мальчишка был крайне удивлён, когда генерал пробежал мимо них. Вирсавия с удовольствием объяснила, что теперь заклинание невидимости действует и на него. Али-Баба восхищённо захлопал глазами, слегка приподнимаясь, схватил Вирсавию за руку и поинтересовался, не может ли она побыть с ним ещё немного.       Смеясь, девушка согласилась, но потребовала объяснений. Принц излил душу. Доля Али-Бабы была тяжкой, но его будущее обещало быть великим и непредсказуемым. В любом случае, это должно было быть так. Может, не так сильно, как Синдбада, но рух его любили. Когда Вирсавия выслушала его до конца, пообещала, что ничего не слышала. Принц благодарно улыбнулся, неожиданно обнял Вирсавию, после чего убежал. Вирсавия едва успела снять с него заклинание, как и с себя.       Генерал был очень удивлён обнаружить её вообще. Сделал он это на обратном пути, видимо, поняв, что принца там не было. Он любезно согласился отвести её к султану. И только когда они оказались у дверей в тронный зал, девушка поняла, что боится. Не Рашида, а предстоящее прощание.       Султан был болен. Вирсавия видела, что судьба его не определена. Он может сдаться и умереть, а может бороться и выжить. Девушка подумала, что мужчина и сам об этом знает. Она сделала вид, что не заметила его недомогания. Всё-таки он великий султан, жалеть его не стоит. И вместе с тем Вирсавия не хотела заставлять его много говорить и думать. Её монолог был долог.       — Я проиграла Синдбаду, — начала она подводить итоги пережитого. — И сейчас не знаю, что с ним было. Но мы «сразились» — и я проиграла. Убежала. Даже если он жив, если вернётся… я не смогу смотреть ему в глаза, — всё это время она смотрела в глаза Рашиду. Но тут опустила взгляд. Дальше врать ему в глаза она не могла. — Султан, простите, я ухожу, потому что больше не могу поддерживать его, — потому что боится спровоцировать появление кое-кого другого.       — Я тебе не верю, — Рашид не стал медлить с ответом. И был прав. — Синдбад не мог пойти против тебя с мечом, — за этот день он достаточно устал. А рассказ Вирсавии утомил его ещё больше. Голос звучал его тихо, но твёрдо. Это стоило огромных усилий воли. — Но и ты не стала бы клеветать на него, — слова эти стали лучом надежды на мирное расставание. Она не была близка с султаном так, как Син. Но ей бы было легче, получи она его благословение.       — Ваше Величество, — её силы тоже были на исходе, голос грозился вот-вот предать, — я не хочу досаждать вашему здоровью своим волнениями. Всё сложнее, чем я себе представляю. Пожалуйста, оставьте это нам. И когда Син вернётся, поддержите, но не напоминайте обо мне.       Мужчина внимательно выслушал её. Вирсавия казалось такой же замечательной, как и в первые их встречи. Она стала взрослее. В синих глазах был отблеск стали. Девушка приняла правильное решение. Султан даже удивился сделанному выводу. Усталость накатила на него новой волной. Естественно, он поддержит Синдбада. А Вирсавия собралась уйти, сама. Теперь она будет одна. Единственное, что он мог сделать для несостоявшейся королевы, — дать своё благословение.       — Так тому и быть, а теперь уходи с миром. Надеюсь, у тебя всё будет хорошо.

***

      Дни шли за днями. Люди «Синдрии» ещё долго не отойдут от великой потери, но, кажется, дышать им стало легче. Бальбад снова стал родным. Здесь было спокойно. Не все остались, отправились в другие филиалы, но кампанию не покинули. Люди были нужны друг другу. И чем приятней светилось солнце, тем легче им было утешать друг друга. Они зажили по-прежнему. Это было величайшей радостью.       И в один из таких дней вернулся Синдбад. Ещё никогда никто не был рад, как в этот день. Сам король не ожидал такого тёплого приёма. Его ждали, но он не думал, что простят. Никто не винил короля. День был трудным. Громкое заявление об основании новой страны, о новом доме, о новом пути взволновали душу. За ним они пойдут куда угодно. Однако было страшно. И этот страх скоро пройдёт.       День был трудным, но и он подходил к концу. За одним столом был сам Синдбад, Джафар, Дракон, Хинахохо и его дети, Пипирика, Шарркан, Масрур и Ямурайха тоже. Отдельно ото всех. Все рады. И вроде бы всё хорошо.       — Мне сказали, что Вивиан мертва, — Син не хотел испортить всю атмосферу. Ему было жаль девушку, хорошую подругу и верную соратницу. Он отпустил всех погибших. По крайней мере, так лучше думать остальным. Естественно, стало тихо. — Но где Вирсавия? — взгляды были опущены. Только Ямурайха смотрела то на Сина, то на кого-то другого, но в основном на Джафара. Второй человек, как никак. — Почему я до сих пор её не видел? — маленькая волшебница не знала, что уже видела ту самую Вирсавию. Но она поймёт позже, когда расспросит, например, Дракона.       Все молчат. Сказать вроде бы легко, но ни у кого язык не поворачивается. Никто не хотел наговаривать на Вирсавию, мало ли, голос подведёт. Все не могли понять её поступка, обижаться вроде тоже. Однако ростки обиды были.       Синдбад замер. В его глазах читалось недоумение. Ямурайха только глазами хлопала. Она даже вздрогнула, стоило Джафару встать. Резко и тихо. У кого мурашки не побегут? Ассасин сжал кулаки.       — Вирсавия ушла, ничего не объяснив, — у него нашлось сил посмотреть Синдбаду в глаза. — И хоть многие выжили благодаря ей, я считаю, что этому нет оправдания. Мы все в ней нуждались, надеялись на неё. Но когда она исчезла, люди простили её. Мы тоже. А потому, — Джафар разжал кулаки и выдохнул, — ты единственный, кто может объяснить её поступок. Состояние Вирсавии перед уходом было плачевным. Возможно, она уже мертва. Однако мы продолжаем её искать, — он посмотрел на остальных, которые даже не решались покоситься на него или Синдбада. Джафар сел.       — Я тебя не понимаю, Джафар, — Синдбад нахмурился. Джафар замер: их король не понимал.       — Она не уплыла на последнем корабле, пошла за тобой, — сказал Дракон, но на своего повелителя не посмотрел. А это стоило того. Ямурайха удивилась. Она не думала, что Синдбад может быть таким поражённым, отчаявшимся, испуганным. Теперь он больше был похож на обычного человека. От этого волшебнице стало легче.       — Не думаю, что Вирсавия боялась умереть здесь, — снова заговорил Джафар. — Значит, она нашла способ поправиться. С тех пор от неё ничего не слышно. Королева оставила свой народ. Понимаешь? — ассасин посмотрел Сину в глаза. — Люди ждут. Поэтому мы хотим знать всё. Ты ведь ничего не утаил?       Синдбад опустил голову, криво улыбнулся, фыркнул. Отчего-то стало смешно. Что-то во всей истории было не так, он это понял ещё в тот день, когда два рух смешались в нём. Покоритель был близок к ответу, но проходил мимо него. И не знал об этом. Не догадывался.       — Но я не видел Вирсавии в тот день. Только утром, — он посмотрел на Джафара, потом на Дракона, чей косой взгляд заметил. Верный друг не сомневался в нём, только в реальности. Всё шло наперекосяк, не успев наладиться.       Джафар снова посмотрел на каждого присутствующего. То, что он услышал от Вирсавии, пока та была в беспамятстве, никому не рассказал. Кроме одного человека.       — Знаешь, почему мы обижены на неё? — Джафар смотрел не на Синдбада, на остальных. Он улыбнулся Ямурайхе, которая искренне хотела понять, но никто не спешил объяснять. Шарркан вздрогнул. По возвращении, неожиданному даже для него самого, он ожидал увидеть сестрёнку. Её не было. И вспоминать об этом открытии он хотел меньше всего. — Она оставила записку. Не хотела что-либо объяснять! — даже Масрур, обычно спокойный, заёрзал на месте. Дети Хинахохо так и порывались встать из-за стола и уйти. А на руках их отца взбухли вены.       Вирсавия не была такой, как Синдбад. Но её любили, потому что она не обделяла своей любовью их. Дракон опустил руку на плечо Хинахохо. Тот явно не собирался успокаиваться. В принципе, северянин знал, что к этому всё и придёт. Пипирика не делала ничего. Только тихонечко дышала.       — Но её последними словами, которые услышал только я, — ассасин посмотрел Синдбаду в глаза. Остальные наблюдали за ними. Они подняли головы. Запахло чем-то неприятным. Только так можно описать сложившуюся ситуацию, — были… Она явно пыталась сказать, что ты хотел убить её. И не только. Она была с кем-то, — в этот момент все, что было на столе, подлетело от тяжёлого удара кулаков Хинахохо.       — Прекрати! — Хинахохо тяжело дышал. — У неё был бред, она могла умереть, — да, единственным посвящённым был северянин. А Вирсавия была его другом. Он верил ей безоговорочно. — С чего ты взял, что речь шла о Сине? — он встал. Ямурайха охнула. С этим человеком она точно спорить не будет. Особенно когда он так возвышается над другими.       — Один раз — это бред. Но она повторила раз десять, если не больше! — остальные боялись влезть. К тому же о подобном они слышат впервые.       — Ты сомневаешься в нашем короле?! — Хинахохо наклонился, упершись руками в стол, в сторону Джафара.       — Я хочу знать правду, — но ассасин отозвался довольно спокойно, — не меньше твоего. Знаешь, почему я рассказал именно тебе? Потому что мы знаем их лучше всех, — никто и здесь не возразил. Это было так. — Я знаю Сина, ты — Вирсавию, — зато вот сам король сидел ошеломлённый. Про его присутствие словно забыли. Впервые. Но, наверное, это к лучшему. Так он узнает больше правды. — Они бы не стали сражаться друг с другом. Я бы не лишал смысла слов, сказанных в бреду…       — Вам не стыдно! Вы в присутствии короля! — Пипирика не выдержала. Резко встала и посмотрела с укором сначала на брата, потом на советника короля. — Ваши предположения, не имеющие доказательств, в обе стороны являются изменой, — затем она посмотрела на Синдбада, — прости за этот балаган. Мы долго молчали.       — Да, я подлил масла в огонь, — Синдбад встал из-за стола. — И вы меня простите, — он улыбнулся. — Но мне есть, чем вас обрадовать. Аль-Сармен знают. Кто это, я расскажу вам в другой раз, — и покинул комнату. Генералы, дети, Пипирика и Ямурайха молчали.       — Все могут идти. Простите, больше такого не повторится, — Джафар ушёл следующим. Хинахохо тоже попросил прощения и увёл детей. Затем ушёл Шарркан. Сегодня ему точно не до милой волшебницы. Ямурайха даже удивлена, что этот живчик скис. Дракон встал из-за стола, попросил забыть о сегодняшнем. Вопрос оставался открытым, но лучше всем забыть. Никто подумать не мог, что он винит себя больше всех. Не нужно было отпускать Вирсавию.

***

Что стоит сказать о новостях в мире? Партевия вновь стала империей, обычной империей во главе с императором, пусть и молодым. От партийной системы отказались навсегда. Синдбад стал помощник Сэйрана. Отныне Партевия была верным союзником.

Вскоре за этим кампания «Синдрия» занялась восстановлением своей страны. Острова южных морей — прекрасный выбор территории! Люди во всём мире оценили упорство синдрийцев.

Восстановив королевство и создав «Союз семи морей», покоритель подземелий снова начал покорять лабиринты. Он посчитал, что для сохранения мира во всём мире нужно поддерживать баланс сил между странами. И сосуды джиннов мешали этому. А потому мир вздрагивал, стоило королю Синдбаду пройти очередной лабиринт.

Первым пало подземелье Фурфура. Затем Синдбада выбрали Фокалор и Вепар. Затем склонился Кроцелл.

У короля Синдбада было уже семь джиннов. У одного человека. Рем, Ко и Магноштад могли лишь молча наблюдать. Они боялись, да, это было так. Но вместе с тем им было интересно, сколько человек может собрать сосудов. И с каким облегчением они узнали, что лабиринт Заган попросту не впустил великого покорителя. Они ещё не знали, что Синдбад-мореход и из этой ситуации нашёл выход.

Когда дикари из племени Торан переселились на острова, где были лабиринты, мир и слова против не сказал. Ведь то были земли Синдрии по праву завоевателей, открывателей и созидателей. Сильнейшим просто пришлось не отставать и копить силу джиннов.

***

      Империя Ко. Западная граница у горных хребтов. Армия ныне первого принца Коэна.       Горные племена не подчинялись так быстро, как люди равнин. С ними было много проблем. Не всегда жертвы стоили результата. Но могуч и прекрасен Восток, где просыпается, воскресает солнце. И все племена, и мелкие государства этой части света едины изначально. Только забыли об этом. Желание любого императора, если закрыть глаза на некоторые вещи, объединить земли в одно государство.       Армия в десять тысяч человек ждала ещё пять тысяч из столицы во главе с ныне первым принцем. Недавно страна потеряла своего первого императора и двух наследников. Странная ситуация была. Кто-то поддержал брак императрицы с братом покойного правителя, кто-то отозвался весьма негативно. Но случившегося не изменить. Законный наследник принц Хакурю не стал императором. Теперь он четвёртый в очереди на престол. Не продолжить ему дело отца и не разделить мечты своих старших братьев. А кто-то непоколебимо верил в единство юной династии.       Расположившись у подножий, солдаты только и могли, что охотиться или разведывать территорию, а вместе с тем — положение племён.       Спустя двенадцать дней после похорон и последующей за ними коронации кронпринц Коэн вернулся к своим войскам. Лица солдат имели странное выражение: все были рады его возвращению, но сочувствовали утрате. Людям было не до дворцовых интриг. Они лишь видели принцев, которые шли впереди своих войск. Наследники династии были дружны, народу этого было достаточно. Теперь этого не было. Как будто в каждом уголке страны чувствовали запах сгоревших дворцов в столице.       Оказавшись в своём шатре, он потребовал привести капитана Мулан и офицера Саву. Три тысячи воинов — и все женщины, не хуже мужчин. Особая гордость их армии. Все под его командованием. Хотя ещё пару месяцев назад воительницы подчинялись покойному второму принцу. И они, казалось, горевали не меньше, чем императорская семья.       Коэн был наедине со своими мыслями до тех пор, пока прибывшие не обратились к нему.       — С возвращением, Ваше Величество. Примите наши соболезнования в трудный для всех нас час, — девушки склонились перед стоящим к ним спиной принцем на одно колено, опустив головы. Коэн обернулся, усмехаясь.       — Трудный для всех нас? — странно, но почему-то этим чужестранкам не всё равно. Одной на него. Другой… — Да, для всех нас. Примите и вы мои соболезнования, Мулан, Сава, — он оглянулся на стол, на котором лежала карта. Обошёл его и сел за стул. — Не время горевать, мы выступим через два дня. Драконий хребет, а затем и Феникса, будут нашими. На это уйдёт минимум три месяца, но мы постараемся, — воительницы подняли головы и встретились с тем же твёрдым взглядом, что и прежде.       — Как прикажете, — Мулан не медлила с ответом.       — Тогда оповести остальных. Не теряли время зря в моё отсутствие? После ужина жду полный отчёт от всех капитанов и офицеров. Сава, останься ненадолго, — капитан покинула шатёр в смешанных чувствах. Она была рада помочь Вирсавии скрыться, устроиться и жить бок о бок. Но стоило ей появиться, как она, Нулефер, отходила на второй план. Но в то же время капитан понимала, что её подруге приходится сложнее, а потому не жаловалась. Наверняка ей сейчас устроят допрос, пособолезнуют и расскажут самые, или не самые, приятные новости о внешнем мире.       Только Мулан покинула шатёр, как Сава, то есть Вирсавия, осмелилась подойти ближе. Она осторожно опёрлась ладонями о стол. И взгляда от Коэна не отвела. Принц видел, что ей тоже тяжело. Наверное, не считая некоторых членов его семьи, она единственная, кто горюет вместе с ним.       — Как ты и хотел, я расскажу тебе всё, что мне известно об Аль-Сармен и о пожаре, — Вирсавия была полна сил, как и в начале своего долго пути. Но трудности больше не переносились так легко, как раньше.       — А ещё о ваших отношениях с братом. Мне непонятно, как ты могла стать его доверенным лицом, — Коэн улыбнулся, вроде бы извинялся, а вроде бы смеялся с чего-то, понятного только ему.       — Хорошо…